Вы не умерли
Глава 1346
Слова, которые произнес Мо Хуа, на самом деле были чистейшей правдой.
В его распоряжении имелось всего шесть созданных им соломенных собак.
Нынешний поход в Императорский Дворец напоминал погружение в драконье логово или логово призраков, где на каждом шагу могли подстерегать неведомые опасности и скрытые угрозы.
Именно поэтому каждую соломенную собаку следовало беречь и задействовать исключительно в самые критические моменты, пуская в ход ради достижения действительно весомой цели.
В самом худшем случае с их помощью необходимо было уничтожить как минимум культиватора ранга Золотого Ядра.
Что же касается молодого господина Тоба, то он находился всего лишь на пике ранга Установления Фундамента.
И хотя он обладал благородной родословной, а его статус в обществе был весьма незаурядным и высоким, в глазах Мо Хуа он действительно не стоил даже одной его соломенной собаки.
Ложь обычно не ранит так глубоко и не вызывает столько ярости, в то время как жестокая истина бьет подобно острому и быстрому клинку.
Молодой господин Тоба отчетливо ощутил, что Мо Хуа говорит абсолютную правду — этот юноша действительно ставил его на один уровень со своей собакой.
Нет… в глазах Мо Хуа он был даже хуже собаки.
Подвергнуться столь сокрушительному и глубокому оскорблению на глазах у огромного количества людей, да еще и в присутствии Божественной Девы Дань Лин, было выше его сил.
Молодой господин Тоба мгновенно вспыхнул от стыда и всепоглощающего гнева.
Он тут же активировал свой духовный артефакт — золотой клинок, который с оглушительным свистом и грозным величием устремился на Мо Хуа, намереваясь оборвать его жизнь.
Будучи высокопоставленным отпрыском секты Великой Пустоши, он обладал незаурядной родословной и внушительной культивацией.
Вокруг его золотого клинка клубились и вращались призрачные силуэты свирепых монстров, способные одним своим видом потрясти разум и заставить трепетать сердца окружающих.
Однако подобная боевая мощь в глазах Мо Хуа, который прошел через сотни ожесточенных сражений и неоднократно одолевал по-настоящему могущественных и опасных врагов, выглядела не более чем детской забавой и глупой игрой.
Прежде чем тяжелое золотое лезвие успело обрушиться на него, Мо Хуа плавно и едва заметно приподнялся на носках.
Вокруг его силуэта заструились и заколыхались водяные тени, и в следующее мгновение он с легкостью уклонился от направленного удара.
Молодой господин Тоба не желал отступать и с бешеной яростью продолжил преследовать Мо Хуа, пытаясь достать его своими непрерывными атаками.
Он рубил воздух на протяжении довольно долгого времени, однако ему так и не удалось коснуться даже края одежды Мо Хуа.
Осознание собственного бессилия лишь сильнее уязвляло его гордость, заставляя испытывать еще больший позор, а его ненависть и злоба разгорались с новой, неукротимой силой.
Сам же Мо Хуа больше не испытывал ни малейшего желания продолжать эти бессмысленные игры с молодым господином «Шваброй», считая это пустой и абсолютно бесполезной тратой драгоценного времени.
«Уходим», — негромко, но отчетливо скомандовал Мо Хуа, обращаясь одновременно к Бай Цзышэну и Дань Лин.
В следующее мгновение, когда яростный клинок молодого господина Тоба вновь устремился к цели, очертания тела Мо Хуа внезапно померкли и подернулись дымкой.
Он обратился во вспышку водяного света и бесследно растворился в пространстве.
Бай Цзышэн мощным и точным ударом копья заставил огромного тигра отпрянуть назад.
Его глаза понимающе блеснули, и он мгновенно задействовал технику движения: его фигура, подобно стремительному белому дракону, взмыла вверх, перемахнула через высокую стену и скрылась из виду.
Дань Лин на мгновение застыла в легком замешательстве, но сразу же после этого нанесла резкий круговой удар мечом, заставив двух старейшин секты Великой Пустоши отступить на несколько шагов.
Освободившись от их натиска, она поспешила последовать за Бай Цзышэном, устремляясь в том же направлении.
Молодой господин Тоба едва не запрыгал на месте от безумной ярости.
Он разразился громкими проклятиями и яростно закричал на своих подчиненных: «Чего вы застыли как вкопанные?! Живее бросайтесь в погоню!»
«Но... — один из старейшин секты Великой Пустоши нахмурился, выражая явное беспокойство, и растерянно произнес: — Техника Сокрытия этого мальчишки невероятно странная и причудливая. Мое восприятие вообще не способно уловить хотя бы малейшие следы его присутствия...»
Молодой господин Тоба в гневе оборвал его: «Какое к черту восприятие! Хватайте своих людей и преследуйте Дань Лин! Эта девка заодно с тем парнем. Если вы выследите и настигнете Дань Лин, это будет в точности означать, что вы нашли и этого парня!»
Старейшина секты Великой Пустоши виновато опустил голову и покорно ответил: «Слушаюсь...»
«Быстрее!» — не унимался молодой господин Тоба, подгоняя их.
«Будет исполнено, молодой господин».
Целая группа, состоящая из старейшин секты Великой Пустоши, боевого тигра, а также многочисленных учеников этой фракции, немедленно сорвалась с места.
Ориентируясь на оставленные следы Дань Лин и Бай Цзышэна, они на максимальной скорости устремились вперед по заданному ими маршруту.
В это же самое время в другой части комплекса Мо Хуа вновь явил свое тело из пустого пространства.
Он непрерывно поддерживал технику Шагов Проходящей Воды, стремительно продвигаясь вперед и лавируя среди величественных построек Императорского Дворца вместе с Дань Лин.
Дань Лин какое-то время бежала в полном молчании, однако в конечном итоге ее любопытство взяло верх, и она не выдержала, задав волнующий ее вопрос: «Каково происхождение твоей техники Сокрытия? Почему я, используя все свои способности, не смогла заметить абсолютно ничего подозрительного?»
Она ведь являлась культиватором ранга Золотого Ядра, носила почетный статус Божественной Девы и практиковала божественный путь.
Мо Хуа же находился всего лишь на ранге Установления Фундамента.
С точки зрения здравого смысла и логики мира культивации, у нее не должно было возникнуть ни малейших трудностей с тем, чтобы распознать его маскировку и увидеть скрытую сущность.
Мо Хуа не имел никакого желания тратить время на детальное разъяснение подобных базовых и тривиальных вещей, поэтому ответил максимально просто и уклончиво: «В моем распоряжении находится редчайший драгоценный духовный артефакт, предназначенный специально для сокрытия. Даже культиваторы ранга Золотого Ядра не способны обнаружить меня под его воздействием».
Дань Лин с легким сомнением и недоверием, но все же согласно кивнула в ответ.
Бай Цзышэн украдкой покосился на Мо Хуа и мысленно усмехнулся, подумав про себя: «Как и ожидал, мой Младший Брат способен без малейших колебаний и с самым невозмутимым видом придумывать ложь для женщин прямо на ходу».
Все трое продолжали на высокой скорости углубляться во внутренние покои Императорского Дворца, в то время как преследователи из секты Великой Пустоши неотступно следовали за ними по пятам, не желая ослаблять натиск.
Однако благодаря тому, что Мо Хуа в совершенстве владел своей изящной техникой движения и чувствовал себя в запутанных коридорах Императорского Дворца как рыба в воде, а также благодаря тому, что он заранее раздобыл подробную карту этой местности, ему потребовалось совсем немного времени, чтобы начать водить преследователей за нос.
Он искусно петлял и заставлял группу из секты Великой Пустоши бессмысленно метаться из стороны в сторону.
Культиваторы секты Великой Пустоши оказались полностью одурачены действиями Мо Хуа, который играл с ними, словно с марионетками.
Тем не менее среди преследователей находились сильные старейшины ранга Золотого Ядра, чья скорость передвижения объективно превосходила их собственную, из-за чего враги по-прежнему продолжали висеть на хвосте, крепко вцепившись в след.
Мо Хуа умудрялся одновременно уходить от погони и сверяться со схемами на карте, целенаправленно ведя свою группу через внутренний двор к проходу, ведущему в самую глубь комплекса — к дворцу Четырех Символов.
По пути им то и дело попадались величественные и грандиозные дворцовые строения, украшенные старинными, архаичными звериными узорами.
В отсветах бушующего пламени эти стены отливали благородным золотом, но одновременно с этим на них лежал зловещий, багровый оттенок пролитой крови и идущей вокруг войны.
По мере того как трое беглецов мчались вперед, все эти пейзажи с огромной скоростью проносились мимо и исчезали позади.
Когда казалось, что они вот-вот пересекут черту внутреннего двора и достигнут входа во дворец Четырех Символов, Мо Хуа внезапно и резко замер на месте, прекратив движение.
Дань Лин и Бай Цзышэн на мгновение слегка опешили от такой неожиданности, но уже в следующий миг их чувства уловили нечто опасное, и выражения их лиц постепенно стали предельно серьезными и сосредоточенными.
Внезапно прямо под их ногами на поверхности земли одна за другой начали вспыхивать яркие огненно-красные узоры.
Они стремительно соединялись между собой, формируя древние, архаичные контуры божественных узоров, которые плотным кольцом запечатали троих культиваторов в самом центре.
Расположенные поблизости тотемы также мгновенно воспламенились, объятые яростным пламенем божественного сознания.
Из окружающего полумрака один за другим начали беззвучно появляться многочисленные культиваторы, облаченные в огненно-красные ритуальные мантии Учжу.
Они быстро рассредоточились и взяли Мо Хуа и его спутников в плотное, глухое кольцо окружения.
В этот момент впереди этой группы огненных Учжу медленно и величественно вышли вперед два человека, чья культивация была невероятно глубокой, а исходящая от тел аура божественного пути подавляла своей мощью.
Один из них стоял с полностью обнаженным торсом, который сплошь покрывали пылающие огненные узоры; его облик дышал невероятной силой, властностью и неоспоримым превосходством.
Вторая фигура обладала изящным, грациозным и пленительным телосложением.
Ее тонкую талию плотно облегало длинное одеяние изумрудно-зеленого цвета, оставляя открытым лишь потрясающе красивое, но холодное лицо.
При виде этих людей Дань Лин резко побледнела, а в ее глазах отразился неподдельный ужас.
Она потрясенно и едва слышно пробормотала: «Господин Янь Чжу, леди Цин Чжу...»
И как раз в этот критический момент сзади раздался тяжелый, спешный топот множества ног.
Преследователи из секты Великой Пустоши наконец-то настигли их, полностью перекрывая все возможные пути к отступлению и лишая последней надежды на побег.
Впереди дорогу преграждали Янь Чжу, Цин Чжу и целая армия преданных им шаманов.
Сзади же их поджимал разъяренный молодой господин Тоба вместе со старейшинами и многочисленными учениками секты Великой Пустоши.
Мо Хуа, Бай Цзышэн и Дань Лин оказались зажаты в тиски, без малейшей возможности выбраться.
На лице молодого господина Тоба заиграла холодная, торжествующая усмешка.
Сердце Даху в этот миг болезненно сжалось от дурных предчувствий, однако, будучи верным учеником секты Великой Пустоши и послушным прихвостнем молодого господина Тоба, он был вынужден хранить полное молчание, никак не выдавая своих истинных эмоций.
Дань Лин, крепко нахмурившись, устремила свой прямой взгляд на Янь Чжу и сдерживая дрожь спросила: «Лорд Янь Чжу, что все это значит? Каковы ваши намерения?»
Янь Чжу оставался абсолютно бесстрастным и холодным.
Он скользнул взглядом по Дань Лин, волевым усилием подавив глубоко в своей душе искры искреннего восхищения и тайного вожделения, после чего медленно покачал головой: «В этот раз моя цель — вовсе не ты».
Дань Лин заметно растерялась от такого ответа.
Янь Чжу перевел свой пристальный взор на стоявшего рядом с ней хрупкого, худощавого юношу с чистыми и аккуратными чертами лица.
Насилу сдерживая бешено колотящееся от подсознательного страха сердце, он через силу, невероятно медленно произнес: «Вы... и в самом деле... не умерли...»
Стоило этим словам сорваться с его губ, как абсолютно все присутствующие в этом месте люди застыли в крайнем изумлении и шоке.
Верховный Учжу Императорского Дворца, могущественный культиватор на позднем ранге Золотого Ядра — господин Янь Чжу — только что обратился к какому-то мальчишке, используя уважительное «Вы»?!
Это казалось чем-то немыслимым.
Даже Бай Цзышэн на мгновение потерял дар речи от удивления, а Дань Лин и вовсе пребывала в глубоком замешательстве, не понимая сути происходящего.
Мо Хуа же сохранял абсолютное, ледяное спокойствие.
Он ровным голосом ответил Янь Чжу: «Вы явно обознались и перепутали меня с кем-то другим. Я всего лишь самый обыкновенный, ничем не примечательный молодой культиватор на ранге Установления Фундамента».
Пока он хранил молчание, ситуация еще казалась контролируемой, но стоило ему заговорить, как сердце Янь Чжу судорожно сжалось от внезапного спазма.
Стоявшая поодаль Цин Чжу тоже крепко сжала кулаки, а ее лицо заметно утратило былые краски, став бледным.
Этот голос...
Пусть его интонация и манера речи претерпели определенные изменения, став более живыми, естественными и «человеческими», но это знакомое до боли ощущение, этот скрытый тон они не смогли бы забыть никогда в жизни, даже если бы очень сильно постарались.
Янь Чжу упрямо покачал головой: «Ошибки быть не может. Вы — именно тот самый господин».
Мо Хуа спокойно возразил: «Я еще слишком молод, и у меня нет никаких заслуг, чтобы вы величали меня "господином"».
Янь Чжу предпочел никак не комментировать это заявление, оставив его без ответа.
В этот момент Мо Хуа внезапно проявил некоторое любопытство и с легким интересом спросил: «Мне просто любопытно: как именно вы узнали о моем присутствии здесь и каким образом сумели с такой точностью устроить засаду на моем пути?»
Выражение лица Янь Чжу оставалось суровым и мрачным, когда он заговорил: «В тот день, находясь в храме Божественной Девы, я отчетливо уловил присутствие невероятно мощного и подавляющего божественного сознания. Полагаю, это были именно Вы, кто тайно оказывали на меня давление и сдерживал мои действия...»
Тело Дань Лин вздрогнуло от глубокого потрясения, и она испуганно посмотрела на Мо Хуа.
Янь Чжу продолжил свои объяснения: «Это невероятно высокомерное, стоящее над всем сущим божественное сознание, эта непреклонное и необоримое убийственное намерение, это величие существа, находящегося на стыке человека и бога... За всю свою жизнь я испытывал подобное лишь рядом с одним-единственным существом — рядом с Вами».
«Именно на основании этого я пришел к твердому выводу, что в тот самый день... Вы лично находились внутри храма Божественной Девы».
Мо Хуа слегка и одобрительно кивнул головой: «Продолжай».
Янь Чжу слегка нахмурился от такого повелительного тона, но все же пересилил себя и продолжил делиться своими умозаключениями:
«Руководствуясь этой логикой, я сделал предположение, что после тех грандиозных потрясений и катастрофы в Диких землях Вы, вопреки всеобщим убеждениям, вовсе не погибли. Вы лишь бесследно исчезли для большинства, покинув пределы Диких земель трёх тысяч гор, и тайно прибыли на территорию Великих Пустошей, оказавшись в конечном итоге здесь, в стенах этого Императорского Дворца».
«Однако в прошлом Вы подверглись предательству со стороны своего окружения, пострадали от многочисленных тайных заговоров и коварных покушений со стороны самых разных сил, из-за чего Ваша попытка сформировать Золотое Ядро закончилась полным провалом. Даже если Вам и удалось сохранить свою жизнь, Вы неизбежно должны были получить тяжелейшие ранения, а исток Вашего божественного пути оказался серьезно подорван и поврежден, лишив Вас возможности являться миру в своем истинном, прежнем величии».
«При этом Ваша главная цель в данный момент остается предельно простой и очевидной: потерпев неудачу при формировании Золотого Ядра, Вы непременно захотите повторить эту попытку и завершить начатое. А во всем Императорском Дворце единственное место и событие, напрямую связанное с возможностью прорыва и формирования Золотого Ядра — это Драконий Пруд».
«Вы были просто обязаны направиться к Дракониму Пруду. Именно поэтому мне было достаточно лишь занять эту позицию, затаиться и организовать надежную засаду. Я был абсолютно уверен, что рано или поздно мы обязательно столкнемся здесь лицом к лицу».
Мо Хуа согласно кивнул, признавая его правоту, после чего с легкой улыбкой задал следующий вопрос: «Итак, исходя из всего этого, твоя цель — убить меня?»
Янь Чжу ответил с предельной, пугающей откровенностью: «В прошлом я совершил акт предательства по отношению к Вам. Если я не уничтожу Вас здесь и сейчас, то в будущем меня гарантированно ждет неминуемая и мучительная смерть. Прошу Вас, примите мои извинения и простите мне этот грех».
Мо Хуа задал еще один вопрос: «Раз уж ты так сильно горишь желанием лишить меня жизни, почему же ты до сих пор стоишь на месте и не предпринимаешь никаких активных действий?»
Взгляд Янь Чжу стал предельно тяжелым и сосредоточенным, а под кожей его сжатых в кулаки рук начали отчетливо пульсировать и перетекать сгустки бушующего пламени божественного пути.
Его глаза постепенно наполнялись ледяной, безжалостной решимостью.
Он действительно всем сердцем желал уничтожить этого некогда великого Божественного Учжу.
Попытка сформировать Золотое Ядро провалилась, божественный путь сильно поврежден, и теперь этот человек вынужден влачить существование в слабом и уязвимом смертном теле на ранге Установления Фундамента.
Находящийся перед ним юноша больше не являлся тем всемогущим и облеченным колоссальной властью Божественным Учжу, у ног которого послушно лежали миллионы свирепых варварских воинов Диких земель, которому беспрекословно подчинялся великий варварский генерал Лугу, чью безопасность обеспечивал бессмертный генерал Шигу, а молодой господин племени Уцзю служил ему верным трупным рабом.
Более того, за его спиной теперь не стояло фанатично преданное племя Божественных Рабов, готовое отдать за него свои жизни по первому зову...
Сейчас перед ним находился всего лишь самый обычный, слабый подросток на ранга Установления Фундамента.
Это был самый лучший, идеальный момент для нанесения удара, и, вполне возможно, это был его единственный и неповторимый шанс совершить успешное покушение на жизнь этого великого человека.
И все же, несмотря на все эти логичные доводы, Янь Чжу до сих пор испытывал подсознательный, сковывающий все тело страх.
Никто во всем мире не понимал лучше него, насколько чудовищными, глубокими и пугающими были познания и достижения этого Божественного Учжу в области божественного пути.
Пусть даже прямо сейчас он выглядел как самый обычный человек из плоти и крови, но то былое ощущение его божественной сущности — величие, абсолютная неприкосновенность, ледяная суровость и непреклонная власть, перед которой невозможно было устоять — словно бы навечно въелось в кости Янь Чжу, заставляя его душу трепетать от ужаса на самом глубинном уровне.
Он не мог быть до конца уверен в том, какими именно катастрофическими и ужасающими последствиями обернется для него реальная попытка атаковать этого «падшего» Божественного Учжу.
И все те многочисленные слова, которые он произнес мгновение назад, на самом деле служили лишь одной цели — заглушить внутренний укол паники, унять растущую тревогу и хоть немного оттянуть тот страшный миг, когда придется принимать окончательное решение.
Убить Божественного Учжу было жизненно необходимо.
Но совершить это деяние собственными руками ему было до безумия страшно.
Внутри Янь Чжу бушевала настоящая буря из страха, сомнений и паники.
Мо Хуа, казалось, с легкостью, одним лишь взглядом прочитал все эти сумбурные и трусливые мысли в голове Янь Чжу, после чего мягко усмехнулся: «Что такое? Не хватает смелости поднять на меня руку?»
Эти слова мгновенно задели гордость Янь Чжу, вызвав в его душе мощную вспышку ярости.
Он с силой сжал кулаки, заставляя бушующее пламя божественного сознания внутри его ладоней активизироваться с новой силой, а его взгляд его постепенно похолодел.
Тем не менее он так и не решился лично ринуться в ближний бой.
Вместо этого он резко вытянул вперед два сомкнутых пальца, используя собственное пламя божественного сознания в качестве проводника.
Этот импульс мгновенно зажег и активировал все окружающие их огненные узоры тотемов.
В долю секунды древние тотемы по всем десяти направлениям превратились в бушующий, ревущий огненный ад, и яростные потоки божественного формирования устремились прямиком на Мо Хуа, намереваясь испепелить его дотла.
«Божественное формирование слияния огня десяти тотемов!» — испуганно выкрикнула Дань Лин, и выражение ее лица мгновенно стало бледным от осознания масштаба опасности.
Бай Цзышэн тоже крепко нахмурился, ощутив, как его собственная душа начала испытывать невыносимый, удушающий жар от этого пламени.
Однако уже в следующее мгновение в глазах Мо Хуа промелькнула яркая золотая вспышка.
Колоссальный, невероятно мощный поток его божественного сознания яростной волной хлынул во все стороны.
Там, куда падал его спокойный взгляд, прочные тотемы покрывались глубокими трещинами и с грохотом раскалывались, а бушующее божественное пламя мгновенно гасло и рассеивалось.
Буквально за время одного короткого вдоха и выдоха великое божественное формирование слияния огня десяти тотемов было полностью и безвозвратно разрушено.
Вся группа огненных шаманов застыла на месте с выражениями неописуемого ужаса и потрясения на лицах, не в силах поверить в реальность происходящего.
Мо Хуа же сохранял совершенно невозмутимый и будничный вид.
Он спокойно произнес, обращаясь к Янь Чжу: «Ты серьезно решил использовать против меня божественное формирование? У тебя в голове совсем нет мозгов?»
Зрачки Янь Чжу судорожно сузились, а по спине пробежала волна леденящего оцепенения.
Если бы Божественный Учжу находился в своем прежнем состоянии божественной природы, подобное проявление абсолютного могущества не вызвало бы у него никакого удивления.
Но ведь сейчас перед ним стоял человек, который пережил сокрушительное поражение, чья культивация была подорвана, а сам он обладал лишь уязвимым смертным телом!
И этот израненный культиватор умудрился разрушить его сильнейшее божественное формирование слияния огня десяти тотемов всего лишь одним-единственным взглядом!
Сила и глубина его божественного сознания находились на каком-то совершенно непостижимом, запредельном и пугающем уровне.
Глядя на стоящего перед ним Мо Хуа, Янь Чжу почувствовал, как его конечности начинают стремительно холодеть от подступающего ужаса.
Раз уж методы божественного пути оказались абсолютно неэффективны, у него оставался один-единственный, самый грубый, примитивный и прямолинейный вариант действий — лично пойти на сближение с Божественным Учжу и физически уничтожить его смертную плоть.
Если погибнет физическое тело, его божественное сознание тоже неизбежно рассеется и исчезнет навсегда.
Это было то самое действие, которого Янь Чжу не желал больше всего на свете и которого он боялся до глубины души.
Даже в прошлом, когда они устраивали заговор против Мо Хуа, он осмеливался лишь на мелкие пакости и подлые удары в спину, никогда не решаясь открыто противостоять ему лицом к лицу.
Его предательство всегда носило косвенный, завуалированный характер, он никогда не шел на прямую конфронтацию.
И теперь, когда ситуация вынуждала его лично оборвать жизнь Мо Хуа, внутри Янь Чжу росло отчетливое, парализующее ощущение, будто он совершает святотатство и пытается собственными руками убить истинного бога.
Будучи Верховным Учжу, он на самом глубинном, инстинктивном уровне испытывал перед подобными вещами непреодолимый, священный трепет и ужас.
Однако в текущих обстоятельствах времени на размышления и страхи у него практически не оставалось.
Если этот Божественный Учжу действительно сумеет успешно завершить формирование Золотого Ядра, то для него, Янь Чжу, все гарантированно закончится самым плачевным и страшным образом.
Янь Чжу пристально посмотрел на Мо Хуа.
В его сердце наконец-то оформилась окончательная решимость, а в глазах вспыхнуло острое, беспощадное убийственное намерение.
Мо Хуа слегка прищурился.
Он мгновенно понял, что его противник отбросил все сомнения и окончательно утвердился в своем намерении атаковать.
Юноша резко повернул голову в сторону и громко позвал стоявшую рядом с Янь Чжу женщину: «Цин Чжу!»
Услышав, как Мо Хуа отчетливо назвал ее по имени, Цин Чжу непроизвольно вздрогнула всем телом.
Из-за сильного чувства вины и страха она до этого момента старалась держать глаза опущенными и не осмеливалась даже поднять взгляд, чтобы посмотреть на Мо Хуа.
Однако теперь, когда он обратился к ней напрямую, ей пришлось пересилить себя, набраться смелости и посмотреть прямо в его глаза.
Мо Хуа произносил каждое слово медленно и с огромным весом: «Цин Чжу. Убей Янь Чжу. Если ты сделаешь это, факт твоего прошлого предательства будет полностью стерт и предан забвению, и я объявлю тебя невиновной».
Сердце Цин Чжу бешено забилось, а в ее глазах промелькнул странный, лихорадочный блеск.
Янь Чжу в этот момент как раз начал циркулировать всю мощь своего Золотого Ядра, собираясь сорваться с места и атаковать Мо Хуа, как вдруг вокруг него вспыхнуло яркое изумрудно-зеленое сияние.
Несколько прочных тонких нитей из зеленых волос мгновенно и намертво обвили его руки, сковывая движения.
Янь Чжу резко повернул голову к своей спутнице и в ярости закричал: «Что ты творишь, безумная?!»
Цин Чжу проигнорировала его гневный выпад.
Она продолжала с максимальной отдачей циркулировать свои духовные техники, направляя все свои атаки против Янь Чжу: «Божественный Учжу лично пообещал мне: если я уничтожу тебя, он полностью простит мне мое прошлое предательство».
Янь Чжу был вне себя от бешенства и громко выругался: «Цин Чжу, ты что, совсем лишилась рассудка?! Как ты можешь слепо верить словам этого мальчишки?!»
Цин Чжу ничего не ответила.
Она прекрасно знала характер этого человека: если бы Божественный Учжу не собирался даровать ей прощение, он бы никогда не стал разбрасываться подобными обещаниями.
Но раз уж эти слова сорвались с его губ, Божественный Учжу обязательно сдержит свое слово, ведь он всегда был верен своим обещаниям.
К тому же в прошлом Цин Чжу никогда не испытывала искреннего желания предавать Мо Хуа.
Во многих ситуациях она оказывалась заложницей обстоятельств и действовала против своей воли.
Именно поэтому после совершенного предательства она каждый день жила в невыносимом страхе, стыде и постоянной тревоге, больше всего на свете боясь, что разгневанный Божественный Учжу однажды вернется и полностью сотрет ее божественное сознание с лица земли.
И вот теперь Божественный Учжу лично, при всех дал ей обещание даровать полное прощение.
Для нее это был бесценный, возможно, единственный шанс искупить свою вину и получить долгожданное искупление.
Стоило этой мысли укорениться в ее голове, как Цин Чжу перестала сдерживать свои силы.
Вокруг нее яростным вихрем взметнулись бесчисленные изумрудные нити, в ее глазах начали с огромной скоростью сменяться иллюзорные образы, и она обрушила на Янь Чжу всю мощь своих духовных техник в сочетании с атаками божественного сознания.
Янь Чжу испытывал дикую, удушающую ненависть.
Ему оставалось лишь мысленно проклинать ее: «Бабы — это всегда тупые, бесполезные твари, способные только портить любые планы!» — и одновременно с этим задействовать все свои ресурсы, чтобы отбиваться от яростных атак Цин Чжу.
Они оба обладали статусом Верховного Учжу Императорского Дворца и находились на одном уровне культивации.
И хотя между ними существовали определенные различия в силе, их противостояние объективно не могло завершиться быстрой победой одной из сторон.
Два сильнейших культиватора с самой глубокой культивацией и выдающимися познаниями в божественном пути прямо на глазах у изумленной толпы начали ожесточенную смертельную схватку друг с другом — и все это произошло лишь из-за одной-единственной, короткой фразы, которую спокойно обронил Мо Хуа.
Все присутствующие застыли в глубоком шоке от увиденного.
Дань Лин тоже пребывала в полном ступоре и растерянности, круглыми глазами глядя на Мо Хуа.
В ее мыслях царил абсолютный хаос, она была совершенно не в состоянии осмыслить и понять, каким образом самый обычный юноша на ранге Установления Фундамента смог с помощью нескольких простых слов заставить великую и могущественную леди Цин Чжу беспрекословно подчиниться его воле и броситься в смертный бой против господина Янь Чжу.
В этот момент хрупкая и изящная фигура Мо Хуа в глазах Дань Лин начала приобретать какие-то пугающие, зловещие и демонические черты существа, способного с легкостью искушать сердца людей и манипулировать чужими разумами.
И как раз в то мгновение, пока Дань Лин пребывала в глубокой задумчивости, откуда-то из отдаленной части дворцового комплекса донесся оглушительный, сотрясающий небеса грохот мощного взрыва.
Следом за ним по всей округе прокатилась мощная взрывная волна, и земля под их ногами заходила ходуном, словно весь мир вокруг начал рушиться и уходить из-под ног.
Все присутствующие невольно повернули головы на этот страшный звук.
Там, в отдалении, некогда неприступные, величественные высокие стены Императорского Дворца, предназначенные для сдерживания любых внешних врагов, в этот момент с грохотом рассыпались в прах, превратившись в груды обломков.
Элитная гвардия Императорского Дворца была мгновенно смята, раздавлена и безжалостно уничтожена превосходящими силами противника.
Мощная, нескончаемая армия Даосского Двора, подобно сокрушительному, сметающему все на своем пути бурному потоку, устремилась на штурм последних рубежей Императорского Дворца.
Вместе с этой бесчисленной лавиной Даосских Солдат вглубь дворцового комплекса хлынули всевозможные чудовища, демонические монстры и злые духи, представляющие самые разные скрытые фракции и силы.
Вся эта безумная масса существ с ревом катилась вперед, держа курс прямиком к дворцу Четырех Символов, где располагался заветный Драконий Пруд.
Императорский Дворец Великих Пустошей окончательно пал.
Время великого, абсолютного хаоса наконец-то настало.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.