Проповедь бога

Глава 983

Повелитель Желтой Горы подозрительно посмотрел на Мо Хуа.

Если посчитать, он не видел Мо Хуа уже несколько лет.

Ранее, из-за дела с Истинной Статуей, он был слишком взволнован, и его благодарность было трудно выразить словами. В тот момент ему показалось, что Мо Хуа обладает осанкой дракона и феникса, несравненной красотой, а все его тело излучает золотой свет.

Но теперь, присмотревшись внимательнее, Повелитель Желтой Горы обнаружил, что это, похоже, не было его «иллюзией».

Божественное Сознание Мо Хуа действительно имело едва заметный золотой блеск, просачивающийся наружу.

Этот золотой свет могли видеть только Боги.

А само Божественное Сознание Мо Хуа стало еще более непостижимым, скрытым и глубоким, словно море, по сравнению с тем, что было раньше.

Чем сильнее Божественное Сознание, тем невозможнее за ним подсматривать.

Почти абсурдная догадка всплыла в сердце Повелителя Желтой Горы.

«Юный друг, ты…» — Повелитель Желтой Горы хотел что-то сказать, но осекся.

«Что случилось?» — спросил Мо Хуа.

Повелитель Желтой Горы глубоко задумался на мгновение и покачал головой: «Ничего…»

Он не осмелился спросить об этом вслух.

Существует огромная разница между людьми и Богами.

Вступить на путь становления Богом, обладая телом смертного и плотью, — это величайшее табу.

Такой человек столкнется с Великим Бедствием.

Как только этот секрет раскроется, он неизбежно навлечет божественное катастрофу и вызовет жадность, а то и подавление со стороны множества Богов в поднебесной.

Обретение божественности во плоти — это путь «оскорбления богов».

Для обычных Культиваторов путь Даосского Преображения бога в также полон убийственных намерений.

(П.п что-то с богом, ну вы поняли)

Стоит лишь совершить неверный шаг, и можно пасть на злой путь, превратившись в деформированного злого бога плоти и крови, чьи Злые мысли, подобно чуме, рассеются по земле.

В долгой памяти Повелителя Желтой Горы, за исключением некоторых древних Культиваторов, которые были одарены в плане Божественного Сознания и гениальны до безумия, никто не шел этим путем.

А те Культиваторы, что шли по нему в прошлом, даже не могли считаться «людьми».

Повелитель Желтой Горы глубоко посмотрел на Мо Хуа.

Он был абсолютно уверен, что Мо Хуа действительно «человек», состоящий из плоти и крови.

Каким бы сильным ни было его Божественное Сознание, в основе своей он остается человеком.

Более того, его человеческая природа весьма обильна, Даосское Сердце твердо, а дух полон жизни.

Чем больше Повелитель Желтой Горы смотрел, тем сильнее трепетало его сердце, но он ничего не сказал, молча подавив свои подозрения в глубине души.

Он даже заставил себя забыть об этом.

Мо Хуа оказал ему огромную услугу.

Если путь, по которому идет Мо Хуа, действительно является путем «Преображения Божественного Сознания», то об этом нельзя говорить вслух.

Для него самого будет лучше с самого начала ничего не знать об этом деле.

Однако Повелитель Желтой Горы все еще не был спокоен.

Его глаза блеснули, и он многозначительно сказал Мо Хуа:

«Между людьми и Богами есть фундаментальные различия».

«Между человеком и Богом пролегает небесная пропасть Великого Дао, и границы четко определены».

«В любое время Эту границу никогда нельзя нарушать, иначе это неизбежно навлечет великое бедствие и катастрофу…»

Мо Хуа замер, сразу осознав смысл слов Повелителя Желтой Горы, и кивнул, показывая, что понял.

Только тогда Повелитель Желтой Горы с облегчением вздохнул и продолжил:

«Культиваторы культивируют Духовную Ци, и на каждом ранге происходит трансформация. На первом Ранге Очищения Ци Духовная Ци подобна туману; на втором ранге Установления Фундамента Духовная Ци подобна ртути; на третьем ранге Золотого Ядра Духовная Ци кристаллизуется…»

«Однако Божественное Сознание Культиваторов не претерпевает таких изменений».

«При переходе с первого ранга на второй сила сознания удваивается, и в дальнейшем происходит то же самое. У Культиваторов Божественное Сознание увеличивается только количественно, но в нем нет качественных изменений».

«Такое качественное изменение Божественного Сознания принадлежит Богам».

«У Бога первого ранга сила мысли подобна туману; у Бога второго ранга она подобна ртути; у Бога третьего ранга сила мысли кристаллизуется…»

«Это ‘формоизменение’ ци сознания бога, изменение её формы».

«Но помимо формоизменения у ци сознания бога есть ещё один уровень “качественного изменения” — это “превращение в дао” божественного сознания».

«Врождённое Великое Дао разворачивается и порождает божественную сущность. Чем реже и ценнее божественная сущность у бога, тем глубже его превращение в дао, тем чище и истиннее его исток, тем выше его ранг и тем сильнее его законы».

«Высшие Боги обладают могущественным истоком и глубокой силой "превращения в дао", они даже способны преодолевать ограничения божественных рангов и убивать вышестоящих Богов…»

...

Повелитель Желтой Горы подробно излагал Мо Хуа тайны божественного пути.

Весь этот свод знаний о божественном пути стал гораздо более полным, чем раньше.

Это произошло благодаря тому, что он слился с Истинной Статуей и пробудил часть утраченных воспоминаний, тем самым восполнив пробелы.

Была и другая часть знаний о Богах, о которой Повелитель Желтой Горы раньше не упоминал.

Это потому, что раньше он и подумать не мог, что Мо Хуа, этот причудливый маленький Культиватор человеческой расы, скорее всего, идет по пути «Преображения Божественного Сознания», нарушающему табу Великого Дао.

Но теперь ситуация изменилась.

Повелитель Желтой Горы решил, что эти знания определенно пригодятся Мо Хуа, поэтому рассказывал всё в мельчайших деталях.

Мо Хуа, слушая его, также извлек огромную пользу.

В определенном смысле это была настоящая «проповедь бога».

Хотя Повелитель Желтой Горы сейчас пребывал в упадке, раньше он был великим горным богом пика третьего ранга. Он прошел через века, повидал немало перемен, обладал глубоким наследием и ужасающей силой.

В противном случае Великий Злой Бог Пустоши не стал бы всеми силами пытаться заполучить его божественное тело и домен.

То, что он мог лично наставлять Мо Хуа, было крайне ценно.

Такие «личные» знания о божественном пути в каком-то смысле также являлись «табу» Богов.

Людей, знающих об этом, вероятно, были считанные единицы.

Даже господин Сюнь, находящийся на ранге Небесной Пустоты, скорее всего, не знал бы таких подробностей.

В конце концов, у господина Сюня не было друга «Бога», с которым можно было бы выпить и поболтать.

«Благодарю, Повелитель», — Мо Хуа сложил руки в жесте благодарности.

«Юный друг, ты слишком вежлив», — вздохнул Повелитель Желтой Горы.

За такое великое благодеяние, как возвращение Истинной Статуи, он действительно не смог бы отплатить, даже если бы старался изо всех сил.

Рассказ о некоторых тайнах божественного пути на самом деле был сущим пустяком.

А после этой передачи пути в голове Мо Хуа структура продвижения по божественному пути стала куда яснее.

Сейчас он наполовину человек, наполовину бог, застрявший посередине.

Две структуры продвижения смешались воедино, поэтому некоторые общие концепции божественного пути к нему неприменимы.

Ему нужно самому исследовать и прокладывать свой собственный путь между человеком и Богом.

«Кстати, — Мо Хуа вспомнил еще об одном деле и спросил, — Повелителя, а как насчет "дракона"? Есть ли какие-то направления развития у души дракона?»

«Дракон? — Повелитель Желтой Горы на мгновение замер. — Какое отношение это имеет к дракону?»

Мо Хуа не знал, как сказать.

Он не мог просто признаться Повелителю Желтой Горы, что он «съел» дракона…

Мо Хуа произнес: «Некоторое время назад, по воле случая, я столкнулся с потомками Великой Пустоши и видел душу дракона, поэтому мне стало любопытно, и я решил спросить тебя».

Услышав это, Повелитель Желтой Горы очень удивился и спросил: «И где же сейчас эта душа дракона?»

«В моем животе…» — Мо Хуа промолчал мгновение и смог лишь ответить: «Я тоже не знаю…»

Повелитель Желтой Горы почувствовал некоторое сожаление и, немного подумав, сказал: «Дракон — это божественный зверь, а душа дракона — это душа божественного зверя. В определенном смысле это существо, способное соперничать с "Богами"».

«Но количество драконов крайне мало, а души драконов встречаются еще реже».

«Даже когда я раньше был богом Горы Одинокой Желтой Горы и прожил бесчисленное количество лет, я видел душу дракона лишь несколько раз».

«Тайны души дракона, вероятно, известны только самому племени "драконов" или тем людям, которые из поколения в поколение наследуют родословную Истинного Дракона или Кармического Дракона».

«Люди, наследующие родословную Истинного Дракона или Кармического Дракона?» — переспросил Мо Хуа.

Повелитель Желтой Горы ответил: «Линия Императора Даосского Двора наследует кровь Истинного Дракона. Императорская семья Великой Пустоши наследует кровь Кармического Дракона».

«Кроме того, кровь Кармического Дракона изредка встречается в императорских семьях Дикой Пустоши, Северных Рубежей, Западного Предела, в некоторых скрытых кланах и даже в некоторых нынешних великих семьях и великих сектах».

Мо Хуа внезапно все понял.

О различии между Истинным Драконом и Кармическим Драконом он слышал от старшего надзирателя Ся.

Но о силах, обладающих родословной Кармического Дракона, он слышал впервые.

«В великих семьях и великих сектах тоже есть кровь Кармического Дракона?»

Мо Хуа невольно вспомнил своего героического маленького старшего брата, чье копье разило подобно дракону.

«Старший брат Бай родом из семьи Бай, он практикует Даосские техники следования за драконом. Означает ли это, что в его теле также течет кровь Кармического Дракона?»

Мо Хуа подумал, что это вполне возможно.

Если он встретит старшего брата в будущем, то обязательно спросит его об этом.

С вопросами о знаниях божественного пути было покончено.

Мо Хуа один за другим запечатлел ключевые сведения в своем сердце.

Затем он снова взглянул на Повелителя Желтой Горы и, заметив на его теле тусклый золотистый слой, с любопытством спросил:

«Горный Лорд, раз ты получил…»

Мо Хуа подумал и все же не стал произносить вслух слова «Истинною Статую».

У стен есть уши.

К тому же, он сам был окутан множеством причинно-следственных нитей.

Если он произнесет эти два слова, и кто-то из осведомленных людей проведет расчет, это может навлечь на Повелителя Желтой Горы непредвиденные беды.

Поэтому Мо Хуа сказал: «Раз ты получил ту вещь, сможешь ли ты восстановить свои силы до прежнего уровня? Ты ведь был очень могущественным в те времена».

Горный бог пика третьего ранга, находившийся всего в одном шаге от входа в четвертый ранг.

Его даосская культивация заставляла даже злых богов пускать слюни.

Сила божественных способностей была поистине невообразимой.

Он построил такой огромный храм и установил так много статуй.

Очевидно, последователей было немало, а благовония — непременно обильны.

Если сравнивать прошлое с настоящим, то это действительно была разница между небом и землей.

Повелитель Желтой Горы радостно сказал: «Теперь, когда у меня есть исток, всё стало возможным. Конечно, это не будет быстро. Культивацию божественного пути тоже нужно развивать шаг за шагом».

Мо Хуа также был рад за Повелителя Желтой Горы и снова спросил: «Тогда, если ты захочешь достичь третьего ранга, тебе снова нужно будет повсеместно основывать домены и принимать подношения от всех живых существ?»

Однако Повелитель Желтой Горы покачал головой.

«Не нужно?» — спросил Мо Хуа.

Взгляд Повелителя Желтой Горы стал глубоким, и он медленно вздохнул: «Поддержка живых существ — это лишь иллюзия».

«Большинство существ в этом мире — будь то люди, демоны или Боги — в основном являются марионетками силы, славы, выгоды, власти и статуса».

«Люди таковы…»

«Обладая властью, человек становится императором; лишившись власти, он лишь обычный смертный».

«Достиг небес в культивации — тебя почитают как предка и прародителя; утратил культивацию — и ты лишь букашка между небом и землёй».

«Я, как горный бог, точно такой же».

«В те годы, когда моё божественное сознание было мощным и у меня была безграничная сила, я, разумеется, был величествен и грозен, принимал поклонение тысяч и наслаждался обильными благовониями…»

«Но величественным был не я сам, а великая сила неба и земли, сделавшая меня своей “марионеткой”…»

«Люди поклонялись тоже не мне — они поклонялись моей божественной силе».

«Такая поддержка изначально иллюзорна».

«Стоит лишь лишиться великой мощи неба и земли, как сердца людей отвернутся, благовония иссякнут, а я сам стану лишь маленьким горным богом в полуразрушенном храме на Желтой горе, до которого никому нет дела».

«Поэтому я осознал: раз Боги рождаются, следуя Дао, им надлежит беспристрастно относиться к внешним вещам, спокойно практиковаться, творить добро, не искать поддержки у людей, не основывать повсеместно домены и не стремиться к причинно-следственным нитям».

«Раз это лишь иллюзорные вещи, то не стоит радоваться их приходу и печалиться из-за их ухода. Нужно лишь совершенствовать свой собственный путь и осознавать свой исток…»

Слова Повелителя Желтой Горы были полны глубокого смысла.

Мо Хуа замер на мгновение, погрузившись в раздумья.

Он и раньше слышал подобные рассуждения от Повелителя Желтой Горы, но тогда он не понимал их так глубоко.

Теперь же, пройдя через все события на Горе Одинокой Горы, эти слова зазвучали для него иначе.

Боги ищут Дао, а не благовония.

Благовония следуют за сердцами людей, они призрачны и неуловимы.

А Великое Дао пребывает в небе и на земле, оно вечно и неизменно.

Точно так же и Культиваторы должны искать Дао, а не просто уровень культивации, власть, славу, выгоду и статус.

Мо Хуа кивнул и серьезно поклонился Повелителю Желтой Горы: «Благодарю за наставление, Повелитель».

Повелитель Желтой Горы поспешно замахал руками: «Это лишь малая толика осознания, рожденная превратностями жизни и падением. Будет хорошо, если это поможет юному другу, но я не достоин такого великого поклона».

Мо Хуа кивнул: «Это очень мне помогло».

Они еще немного выпили вина, поболтали, но время уже было позднее.

Мо Хуа нужно было возвращаться — он не мог заставлять старейшину Сюня долго ждать его снаружи.

Уходя, Мо Хуа подумал и спросил Повелителя Желтой Горы: «Если ты останешься практиковаться в этом разрушенном храме, не будут ли тебя беспокоить злые духи?»

Повелитель Желтой Горы ответил: «Изредка забредают».

Мо Хуа сказал: «Подожди минутку».

Он вышел из храма, отломил ветку дерева и вырезал из нее подобие маленького меча.

После этого Мо Хуа приложил руку ко лбу и сконденсировал нить Намерения меча своего Божественного Сознания.

Эта нить меча была еще незрелой, но содержащееся в ней мощное убийственное намерение было почти осязаемым, что привело Повелителя Желтой Горы в трепет.

Мо Хуа вложил намерение меча в деревянный меч, а затем подвесил его над входом в храм.

С виду это был всего лишь грубый деревянный меч.

Но если к дверям явится незваная нечисть или злые духи, этот меч станет для них ужасающим «мечом, отсекающим головы».

«Пока мой меч висит здесь, обычные злые существа не посмеют прийти», — сказал Мо Хуа.

Повелитель Желтой Горы глубоко посмотрел на Мо Хуа, его сердце было преполнено благодарностью.

Он низко поклонился: «Твою великую милость, юный друг, я запомню навсегда».

Мо Хуа махнул рукой: «Я же сказал, мы друзья, к чему эти церемонии?»

«Мне пора возвращаться в секту, загляну к тебе, когда выкрою время».

Посмотрев на маленький деревянный меч, висящий на балке, Мо Хуа удовлетворенно кивнул, помахал Повелителю Желтой Горы и непринужденно ушел.

Солнце садилось, освещая заброшенный храм на сухой горе.

Мо Хуа вместе с Сюнь Цзыю под лучами заката медленно спускались по извилистой горной тропе.

Повелитель Желтой Горы провожал Мо Хуа взглядом, его сердце было полно чувств.

Он никак не ожидал, что восемь лет назад этот маленький Культиватор, который в одиночку взобрался на гору и под покровом ночи ворвался в его храм, станет величайшей удачей в его жизни…

...

Под покровом лунного света они вернулись в секту.

Мо Хуа всю ночь тренировался в Формировании Обратной Духовной Ци, а когда наступило утро, Чжэн Фан снова пришел к нему с письмом в руках:

«Старший брат, мой двоюродный дед через три дня возвращается на континент Чжэнь».

Мо Хуа удивился: «Старейшина Чжэн уезжает?»

«Да, — кивнул Чжэн Фан, — дед уже давно оставил пост старейшины Даосской секты Цянь, он задержался здесь сверх меры на некоторое время. Сейчас близится Новый год, и в клане, кажется, что-то произошло, ему необходимо вернуться».

«Перед отъездом он хочет еще раз встретиться с тобой, возможно, у него есть какие-то поручения».

Мо Хуа стало грустно, и он ответил: «Я понял, я обязательно навещу старейшину Чжэна».

«Хорошо, тогда я пойду».

Сказав это, Чжэн Фан ушел.

Мо Хуа немного подумал и решил, что раз старейшина Чжэн возвращается в клан, то лучше нанести прощальный визит пораньше, чтобы не случилось каких-либо задержек и они не разминулись.

Поэтому в полдень он отправился навестить старейшину Чжэна.

Старейшина Чжэн временно арендовал пещеру в городе Тайсюй.

Когда Мо Хуа пришел, старейшина Чжэн собирал вещи.

Увидев Мо Хуа, он обрадовался и велел слуге подать чай.

Они сели во дворике и начали беседу.

«Старейшина Чжэн, вы возвращаетесь в свой клан?» — спросил Мо Хуа, отпив чаю.

«Да, — вздохнул старейшина Чжэн, — я и так задержался надолго. В клане… недавно возникли некоторые обстоятельства, я должен вернуться до наступления праздников».

Мо Хуа выглядел несколько подавленным.

Старейшина Чжэн был честным человеком, обладал обширными знаниями в области Формирований, и он всегда был добр к нему.

На любой вопрос Мо Хуа старейшина отвечал исчерпывающе — он был достойным уважения предшественником.

Теперь, когда он уезжал, Мо Хуа было очень жаль расставаться с ним.

Старейшина Чжэн тоже молча смотрел на Мо Хуа, сокрушаясь в душе.

Он не ожидал, что за долгие годы преподавания в Даосской секте Цянь так и не встретит ученика, которым бы по-настоящему восхищался.

И вот теперь, когда он оставил пост старейшины и собирался вернуться в клан, он встретил этого ребенка — Мо Хуа.

Если бы он знал об этом раньше, то пошел бы в секту Тайсюй на должность старейшины.

В таком случае он мог бы официально стать наставником Мо Хуа и передать ему все свои знания о Формированиях.

Старейшина Чжэн чувствовал сожаление.

Он снова внимательно посмотрел на Мо Хуа, но в какой-то момент замер и нахмурился.

Хотя на Мо Хуа был Замок Инь-Ян Тайсюй, и его аура была скрыта, старейшина Чжэн, будучи Мастером Формирований ранга Превращения Перьев, все же мог уловить, что Божественное Сознание Мо Хуа стало намного сильнее, чем раньше…

«Божественное Сознание снова усилилось?»

«Это невозможно…»

«Пик девятнадцати узоров… Если оно станет еще хоть немного сильнее, разве это не будет уровень двадцати узоров Золотого Ядра? На ранге Установления Фундамента иметь Божественное Сознание ранга Золотого Ядра?»

Старейшина Чжэн покачал головой, находя эту мысль абсурдной.

Он достал из Сумки для Хранения несколько заранее приготовленных Нефритовых Пластинок.

«Я записал в этих пластинках базовые знания о Магнитном Юане и продвинутые знания о Формированиях Магнитного Грома. Если в будущем захочешь их изучить, можешь ознакомиться».

«Кроме того, я подготовил несколько Диаграмм Формирований. Эти диаграммы могут отличаться от наследия твоей секты Тайсюй, так что они пригодятся тебе для сравнения».

«Помимо этого, здесь есть некоторые мои заметки о работе с формированиями…»

...

Старейшина Чжэн передал все эти вещи Мо Хуа.

Глядя на эти пластинки и свитки, Мо Хуа почувствовал глубокую благодарность.

Старейшина Чжэн продолжал наставлять его:

«Путь Великого Дао бесконечен, и искусство Формирований не знает границ. Ты должен усердно учиться и проявлять настойчивость. В пути Формирований нет коротких путей, настойчивость — единственный верный путь. Только упорно трудясь и никогда не сдаваясь, ты сможешь пройти далеко…»

Эти, казалось бы, обычные наставления были результатом многолетнего опыта культивации и жизненной мудрости — незыблемыми истинами.

«И еще, если когда-нибудь представится возможность, отправляйся на континент Чжэнь и навести мой клан Чжэн…» — добавил старейшина Чжэн.

«Хорошо! — серьезно кивнул Мо Хуа. — Младший запомнит это!»

На суровом лице старейшины Чжэна появилась тень улыбки.

Затем он, опираясь на собственный опыт, перечислил Мо Хуа различные табу в пути Формирований, практике и на пути культивации , а также предупредил о трудностях, с которыми тот может столкнуться, странствуя по Миру Культивации.

Старейшина Чжэн говорил очень подробно, а Мо Хуа внимательно слушал.

Незаметно пролетело полдня.

Солнце клонилось к закату, и небо окрасилось в багряные тона.

Старейшина Чжэн, видя, что уже поздно, с некоторым сожалением начал прощаться с Мо Хуа.

Мо Хуа тоже понимал, что ему пора уходить.

Однако в самый последний момент старейшина Чжэн внезапно окликнул его.

Лицо старейшины стало очень серьезным, он явно колебался, стоит ли говорить то, что он задумал.

Вероятно, он подумал, что если не скажет сейчас, то другой возможности может и не представиться.

Старейшина Чжэн наконец решился.

Он взмахнул рукой, активируя Формирование.

Сияние окутало все помещение, полностью изолировав от внешнего мира.

«Мо Хуа, — старейшина Чжэн говорил предельно серьезно, — то, что я сейчас скажу, ты не должен передавать никому, и даже не упоминай об этом в разговорах с другими».

Мо Хуа опешил, но тут же сосредоточенно кивнул.

Старейшина Чжэн кивнул в ответ и медленно спросил:

«Слышал ли ты когда-нибудь… о Великом Демоническом Дворце?»

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.