Госпожа Мяо
Глава 840
К счастью, у дяди Гу низкий эмоциональный интеллект и каменное сердце.
Он не влюбился в Хуа Жуюй, иначе ему пришлось бы носить большую зелёную шляпу. Свидания вслепую – штука действительно опасная.
(П.п Фраза может быть связана с китайским выражением, где "зелёная шапка" означает рогоносца, то есть мужчину, чья жена ему изменяет)
Мо Хуа вздохнул про себя.
Однако, если подумать, кое-что в том, как эти двое развратников обращаются друг к другу, зацепило его внимание.
Водный Яма назвал Хуа Жуюй «Мяо'эр».
Мяо'эр…
Раньше, когда они были на пароме, Водный Яма тоже говорил, что экипаж принадлежит «Мяо'эр».
Это девичья фамилия Хуа Жуюй?
Мо Хуа слегка покачал головой.
«Боюсь, не так всё просто, и к тому же, у меня всё время ощущение, что это имя… где-то я уже слышал…»
Он нахмурился и задумался, и вдруг сердце ёкнуло, и он вспомнил.
Когда он убил Босса Цзяна, список, который он у него отобрал, содержал множество прозвищ преступников:
«Ядовитый Ракшас, Огненный Бригадир, Золотой Архат, цветочный джетельмен, Мясник-Человек, Кровожадный Дровосек, Ребёнок Инь-Грома, Мадам Мяо, Призрачное Лицо Ша, Дракон, Пересекающий Реку…»
Эти преступники были либо схвачены, либо казнены, тщательно «вычищены» Мо Хуа, когда тот назначил награду за поимку.
Теперь в списке осталась лишь горстка.
Среди немногих, кому удалось проскочить, была одна по имени «Мадам Мяо».
Мадам Мяо… Мяо'эр…
Мо Хуа вдруг понял.
Неудивительно, что, столько лет охотясь на преступников, он так и не встретил эту «Мадам Мяо». Оказалось, что она скрывалась в секте, якобы будучи наставницой...
А Хуа Жуюй называла Водного Яма «Се Лан»...
Может быть, этот «Се» – «Се» из семьи Се секты Гуйшуй? Мо Хуа вспомнил, что дядя Гу однажды победил культиватора стадии золотого ядра меча из секты Гуйшуй по имени «Се».
Значит, этот Водный Яма на самом деле из семьи Се секты Гуйшуй, но никогда не раскрывал свою личность внешнему миру?
Пока Мо Хуа была погружена в свои мысли, двое присутствующих невольно перешептывались.
После некоторого сближения Водный Яма сказала Хуа Жуюй: «На словах говоришь, что скучала, а в сердце — боюсь, не так. Слышал я, ты недавно завела нового возлюбленного. Неужто переменчива, и видеть меня больше не хочешь?»
Глаза Хуа Жуюй наполнились волнами, и она с укором посмотрела на Водного Яма: «Пустяковая игра, да и только. Он глупец, только оболочка, а в душе камень — совсем не понимает женских мыслей. Совсем не то, что ты, Се Лан, ты знаешь, когда холодно, когда жарко, всегда заставляешь сердце помнить о тебе…»
Сердце Водного Яма было тронуто, и он невольно снова обнял Хуа Жуюй, лелея её какое-то время, но не мог отпустить, поэтому спросил: «Кто этот человек и каково его происхождение?»
Хуа Жуюй ответила: «Он Надзиратель из даосского двора, культиватор стадии золотого ядра».
Выражение лица Водного Яма мгновенно изменилось, когда он услышал это: «Надзиратель, золотое ядро? Как его зовут?»
Хуа Жуюй не поняла, о чём думает Водный Яма, и сказала лишь: «Ты ревнуешь?»
Водный Яма покачал головой: «Скажи мне».
Хуа Жуюй ответила: «Его фамилия Гу, а зовут Гу Чанхуай».
Как только прозвучали три слова: «Гу Чанхуай», Водный Яма вдруг широко раскрыл глаза и, стиснув зубы, произнес: «Гу Чанхуай...»
Хуа Жуюй заметила, что выражение его лица изменилось, и недоуменно спросила: «Что случилось?»
Лицо Водного Яма дрогнуло, и он с ненавистью произнес: «Это он отрезал мне руку!»
Выражение лица Хуа Жуюй изменилось, и она пробормотала: «Как такое может быть...»
Хуа Жуюй нахмурилась, немного подумала и покачала головой:
«Я сперва тоже подозревала, но потом поняла — вряд ли. Этого человека ещё давным-давно одна тётушка из рода свела со мной. Но с его стороны были одни отговорки: мол, служба в даосском дворе загружает, нет времени, так мы и не встречались».
«Позже старейшины клана, возможно, несколько раз заставляли его приходить ко мне на приём».
«Если бы это была подстава, намеренная попытка сблизиться со мной, то невозможно было бы начинать так рано и так долго откладывать».
«К тому же этот Гу Чанхуай не производит впечатления умного человека. Он чопорный, неразговорчивый и холодный. На первый взгляд, он скучный, вульгарный тип. Не будь он красив и не имел бы хорошего происхождения, я бы с ним не связывалась».
Водный Яма почувствовал облегчение, но, услышав, как Хуа Жуюй снова и снова упоминает красоту Гу Чанхуая, он почувствовал лёгкую зависть.
«Раз он такой скучный человек, почему ты так часто с ним встречаешься?»
Хуа Жуюй вздохнула: «Я ничего не могу поделать. Наши отношения не должны быть публичными. Все в секте и секте думают, что я одна, поэтому и критикуют. Меня пригласили на свидание вслепую, и я не могу отказаться. Но я просто иду по жизни. Ты единственный в моём сердце...»
Хуа Жуюй крепко прижалась к Водному Яма: «...и моё тело, и моё сердце принадлежат тебе».
Нежный нефрит в её объятиях тронул сердце Водного Яма. Он больше не беспокоился, просто улыбнулся и сказал:
«Тогда однажды, в будущем, когда я достигну стадии золотого ядра и убью этого Гу Чанхуая, не переживай».
Хуа Жуюй выругалась: «С его смертью у меня одной неприятностью меньше».
Затем она с жалостью посмотрела на пустую руку Водного Яма: «А твоя рука может вырасти заново?»
Глаза Водного Яма наполнились ненавистью: «Хотя этот Гу и дурак, его культивация никуда не делась. Он, используя своё золотое ядро, одним ножом отрезал мне руку. Духовная ци ветра осталась в ране, царапая мою плоть и кости, словно нож. Я перепробовал всё, но безуспешно.»
Хуа Жуюй пожаловалась: «Разве это не значит, что у тебя до конца жизни будет только одна рука?»
Ненависть Водного Яма к Гу Чанхуаю усилилась ещё больше. Обернувшись и увидев обеспокоенное лицо Хуа Жуюй, он невольно обнял её за талию и поддразнил:
«Даже если у меня будет только одна рука, я буду крепко держать тебя и никогда не отпущу».
Хуа Жуюй легонько ущипнула его: «Ты такой красноречивый».
«Тебе не нравится?»
«А как думаешь?»
Два взгляда сцепились, губы сомкнулись, языки снова сжались.
Мо Хуа с раздражением наблюдал.
«Эти двое, собачья парочка, только и делают, что вьются, никаких дел…»
«Не убить ли их обоих, пока я ещё на этой цветочной лодке?..»
Этот Водный Яма, со всеми его бесчисленными злодеяниями, давно уже встретил свой конец.
Что же касается Хуа Жуюй, которая на словах была наставницой, а втайне – бесстыдной «мадам», то она тоже никуда не годилась.
Она даже чуть не накинула шляпу на дядю Гу.
Они оба были заперты в этой «Цветочной Лодке», и им не разрешалось выходить и причинять кому-либо вред.
Мо Хуа терпеливо наблюдал некоторое время, гадая, не поговорят ли они о чём-то важном.
Но через некоторое время, казалось, они собирались заняться «делом».
Водный Яма развязал пояс, и его единственная рука блуждала по телу Хуа Жуюй, снимая с неё одежду.
Мо Хуа едва глаза не выколол.
Такая грязная сцена осквернит его чистое даосское сердце.
Мо Хуа презрительно фыркнул и хотел уйти.
В этот момент из комнаты раздался голос: «Нет...»
Когда одежда была наполовину снята, Хуа Жуюй, схватив беспокойную руку Водного Яма, покраснела и сказала: «Се-лан, нельзя».
Водный Яма с тревогой пробормотал: «Давно мы не виделись, и я не могу этого вынести…»
Хуа Жуюй добавила: «Цветочная лодка – это серьёзное дело, и мы не можем позволить себе быть беспечными».
Водный Яма не собирался сдаваться.
Хуа Жуюй тихо сказала: «После того, как всё завершится…»
Водный Яма посмотрел на её прекрасное лицо, его голос был немного хриплым, и спросил: «Правда?»
Хуа Жуюй покраснела и тихо ответила: «После того, как всё будет сделано, решать тебе».
Водный Яма остался доволен и не стал настаивать.
После этого они понизили голоса и продолжили говорить о Цветочной лодке.
Мо Хуа, видя, что они говорят о делах, кивнул, слегка довольный, и продолжал слушать.
«Все уже в сборе?»
«Да, все».
«На этот раз следуй указаниям молодого господина и пригласи всех учеников из сект, которых нужно развлечь».
«Кроме секты Тайсюй. Молодой господин сказал, что у секты Тайсюй есть проблемы. Не провоцируйте её пока, чтобы не навлечь беду...»
«Кроме секты Тайсюй, у остальных восьми основных сект и двенадцати сект есть свои преданные ученики. Особенно у сект Тай'а и Чунсюй, их нужно особенно развлекать».
«Молодой господин сказал...» — тихо сказала Хуа Жуюй: «дать им проглотить пилюли и предаться утехам. Тогда, вкусив этого, они никогда не смогут забыть и на всю жизнь будут зависеть от Цветочной лодки…»
Глаза Мо Хуа постепенно стали серьёзными, когда он услышал это.
После этого они обменялись парой слов, и Хуа Жуюй подтолкнула Водного Яму:
«Тебе следует побыстрее вернуться. Сегодняшние события очень важны, так что будь осторожен. Ты серьёзно ранен и должен беречь себя. Не позволяй своему телу страдать, предаваясь удовольствиям».
Водный Яма не двинулся с места, лишь вздохнул:
«Прошло так много времени, и ты действительно хочешь, чтобы я ушёл?»
Хуа Жуюй покраснела: «Боюсь, если ты не уйдёшь… я больше не выдержу».
Водный Яма вздрогнул и снова поцеловал Хуа Жуюй в щеку.
«Хорошо, я подожду, пока закончу свои дела, а потом обслужу тебя».
Они ещё немного постояли, прижавшись друг к другу.
Водный Яма встал, чтобы уйти, но похоть была слишком сильной, чтобы противиться. Дойдя до двери, он вдруг вспомнил что-то, сверкнул глазами и спросил:
«Верно ли, что на этот раз на лодку ты ещё и притащила “невинную”?»
Мо Хуа, стоявший за окном, был поражён этими словами.
«Притащила невинную?»?
Внутри Хуа Жуюй тоже на мгновение замерла, её нежность слегка померкла, выражение лица похолодело. Она настороженно спросила: «Откуда ты знаешь?»
«Слышал», — недовольно ответил Водный Яма.
«У тебя острый слух и зрение... ну и что?»
Водный Яма лишь улыбнулся.
Хуа Жуюй презрительно усмехнулась: «Только смотри, я предупредила — эта девчонка предназначена для “господина”. Тебе нельзя к ней прикасаться».
Водный Яма уговаривал её: «Мяо'эр, о чём ты думаешь?»
«Хватит, — Хуа Жую нахмурилась. — Скажу прямо: эта девица из прямой линии секты, её положение особенное. Вообще-то к ней и прикасаться нельзя. Но беда в том, что она возомнила себя умной и тайком расследовала наши дела. Да ещё и действительно раскопала кое-что, узнала то, что знать не должна».
Хуа Жуюй презрительно усмехнулась: «В таком случае, ты не можешь винить меня в жестокости. Я могу только найти способ затащить её в воду, намочить, дать ей вспомнить и познать опасности этого мира…»
Прямой потомок, выдающийся статус, всё ещё девушка, выглядит очень хорошо.
Водный Яма завидовал, но, увидев холодный взгляд Хуа Жуюй, натянуто улыбнулся и сказал: «Ну что ты, я ведь сказал: у меня в сердце только ты. Других женщин, хоть они и будут прекрасны, я и не взгляну».
Он ещё поклялся, наговорил сладких слов — и Хуа Жую немного смягчилась.
Они провели вместе некоторое время, а затем Водный Яма ушёл.
Проводив Водного Яма, Хуа Жуюй вернулась в свою комнату. Едва сев, она снова нахмурилась, чувствуя себя неловко.
«Все мерзкие мужчины в этом мире одинаковы».
«На словах — только ты одна. А на деле — встречает новую, и уже глаза бегают».
«В мире есть мыши, которые воруют, но нет кота, который не крадёт».
Чем больше Хуа Жуюй думала об этом, тем сильнее её охватывало беспокойство.
«Нет, этот идиот точно попытается тайком и всё испортит, навлечёт гнев господина…»
Хуа Жуюй нахмурилась, затем тут же встала и вышла из комнаты.
Мо Хуа заметил движение и последовал. Он вдоль наружных вентиляционных окон снова забрался внутрь лодки.
Но из-за задержки, войдя в цветочную лодку, он уже не увидел Хуа Жую.
К счастью, Хуа Жуюй была сильно напудрена, и её аромат ещё долго витал в воздухе.
Мо Хуа понюхал этот аромат и последовал за ней. Свернув несколько раз, он увидел впереди грациозную Хуа Жуюй.
Хуа Жуюй шла одна впереди, а Мо Хуа тихо следовал за ней.
Но вскоре он заметил, что Хуа Жую кружит. Сначала он думал, что она обнаружила слежку, но потом понял — она обороняется от Водного Ямa.
Боялась, что тот увяжется за ней и найдёт место её «измены».
Мо Хуа покачал головой.
У этих людей такие грязные сердца.
Обойдя несколько раз и убедившись, что Водный Яма не следит за ней, Хуа Жуюй наконец почувствовала облегчение и сменила маршрут. Она добралась до секретной комнаты, достала жетон, разрушила завесу и открыла дверь. Оглядевшись, она тихо вошла и закрыла её.
Мо Хуа приподнял бровь, заметив местоположение комнаты. Затем, следуя тому же методу, он нашёл ближайшее окно с вентиляцией, перелез через борт и нашёл окно комнаты, выходящее на воду. Он разрушил завесу, выкопал небольшое отверстие и вставил серебряную иглу, прежде чем заглянуть внутрь.
Комната также представляла собой изысканный будуар.
Убранство было похоже на обстановку Хуа Жуюй, за исключением добавленных резных узоров из гибискуса и лепестков лотоса, что создавало более элегантный и строгий стиль.
Единственное отличие заключалось в том, что женщина была прикована к кровати цепями, связывающими души.
Женщина была в расцвете сил, одетая в роскошное платье, прекрасная, как луна. Теперь же, привязанная к кровати, с бледным лицом и мрачным взглядом, её красота была окрашена лёгкой трогательностью.
Мо Хуа тихо вздохнул.
Он был удивлён, но, подумав, перестал удивляться.
«Это старшая сестра Цяньцянь...»
Прямой потомок секты, она обладала особым статусом и была знакома с Хуа Жуюй. Она тайно расследовала дело цветочной лодки...
Подумав, стало ясно — это Хуа Цяньцянь, которая не могла смириться со смертью старшей сестры Е Цзинь.
Она, расследуя дело Е Цзинь, случайно вышла на Хуа Жую и узнала лишнее.
Внутри комнаты Хуа Цяньцянь была закована в цепи, её рот был заклеен тканью, она не могла говорить. Она лишь с негодованием смотрела на Хуа Жуюй.
Хуа Жуюй, увидев её пронзительную красоту, почувствовала жалость. Вздохнув, она подошла, коснулась прекрасного лица Хуа Цяньцянь и с жалостью спросила: «Эй, девочка, зачем ты это делаешь?»
Глаза Хуа Цяньцянь сверкнули ненавистью, сердце наполнилось мыслями, но она не могла их высказать.
Хуа Жуюй на мгновение задумалась и развязала тряпку.
Хуа Цяньцянь надула губы, глядя на Хуа Жуюй.
Хуа Жуюй не стала скрывать, а тихо сказала: «Я знаю, ты злишься и думаешь, что я тебя обманула, но ты не думай об этом. Если бы ты не была любопытной и не расследовала всё досконально, и не узнала обо мне, мне бы удавалось продолжать всё это скрывать и не пришлось бы с тобой так поступать?»
Красивое лицо Хуа Цяньцянь было полно гнева: «Ты несёшь чушь, это же ты творишь зло! Я всегда относилась к тебе как к родной сестре и уважала тебя, но я не ожидала, что ты совершишь такой подлый поступок и столкнёшь своих сестёр из той же секты в огненную яму. У тебя ещё есть совесть?»
Хуа Жуюй покачала головой: «Ты не понимаешь, как это может быть „огненной ямой"?»
Видя невинный взгляд Хуа Цяньцянь, она завидовала и ревновала в глубине души.
«Ты — прямая наследница, у тебя и талант, и красота. С детства все старшие и сёстры тебя любили. Ты не понимаешь, как тяжело девушке с плохим происхождением жить среди семей, сколько пренебрежения и унижений приходится терпеть»
Хуа Жуюй вздохнула: «Давайте не будем говорить о других, поговорим о Цзинь'эр…»
«У неё хорошие духовные корни, первоклассные, духовные корни, и она красива. В её кротости заключена великолепная красота. В большой семье она – любимица небес, за которой охотятся тысячи людей».
«Но плохо то, что она всего лишь маленькая законная дочь из семьи третьего ранга».
«Хотя у неё красивая внешность и таланты, её бедное происхождение – препятствие, которое она не может преодолеть. Она никогда в жизни не сможет переступить порог высокопоставленной семьи».
«В знатных семьях каждый ранг – это отдельный мир. На ранг ниже – и разница огромна, как небо и земля».
«Она либо выйдет замуж за убогого побочного сына четвёртого ранга, либо за простого прямого наследника третьего».
«Как эти обычные мужчины могут быть её достойны?»
«Вот почему я помогаю ей, сводя её с настоящими гениями из знатных семей. Если она будет любима в постели, возможно, у неё появится шанс добиться известности».
«Даже если у меня нет положения, просто мимолётное знакомство с этими гениями лучше, чем выйти замуж за какого-нибудь обычного мужчину…» – с волнением произнесла Хуа Жуюй.
Хуа Цяньцянь была в ярости, но всегда была добра и не могла сказать ничего резкого. Она лишь сказала: «У тебя нет стыда!»
Хуа Жуюй не возражала, лишь усмехнулась и сказала: «Ты всё ещё не поняла, что я сказала».
Она снова погладила Хуа Цяньцянь по щеке.
Хуа Цяньцянь дёргалась, но не могла освободиться, вынуждена была терпеть мерзкие прикосновения той, кого раньше считала «старшей сестрой».
«Какая свежая кожа…»
С притворным вздохом сказала Хуа Жую.
«Но ты слишком молода, ещё ничего не знаешь. Когда сама испытаешь то чувство, поймёшь, что я не обманывала. Всё, что я делаю, ради твоего же блага. Человек должен взрослеть.».
Хуа Цяньцянь была одновременно смущена и сердита, с нотками паники и страха в её выражении лица.
Видя её в таком состоянии, Хуа Жуюй стала ещё более сочувственной. «Первый раз всегда пугает, поэтому я нашла тебе красивого, надёжного и доброго мужчину, кого-то, кого ты знаешь. Не волнуйся».
«Считай, что я сватаю тебя. Сегодня вы станете парой, познаете наслаждение, и ты станешь настоящей женщиной. Тогда ты поймёшь мои старания.»,
Сказав это, Хуа Жую снова заткнула ей рот.
«Сегодня твоя первая брачная ночь. Оставайся здесь, я позову твоего прекрасного мужа».
Хуа Жуюй мягко улыбнулась, встала и вышла.
Хуа Цяньцянь была одна в комнате.
Она была привязана к кровати, не в силах пошевелиться. Тишина была гнетущей, и её охватила паника. Её лицо побледнело, и из глаз беззвучно текли слёзы.
Мо Хуа наблюдал, вздыхая, и вдруг мысленно подтвердил:
«Эту Хуа Жуюй… Мне нужно найти способ убить её…»
Мо Хуа на мгновение задумался, а затем вернулся в лодку, намереваясь продолжить преследование. Но, оказавшись внутри, он внезапно услышал голоса.
Хуа Жуюй недалеко ушла и разговаривала с каким-то мужчиной.
«Всё готово?»
«Угу, готово.».
«Хорошо. Делать надо без промедления…»
…
С кем разговаривала Хуа Жуюй?
Мо Хуа нахмурился, подошел чуть ближе и украдкой взглянул. Это зрелище поразило его.
Он узнал человека, говорящего с Хуа Жуюй.
Высокий и худой, с вытянутым лицом, он был не кем иным, как старшим братом Ма из секты Тай'а, тем самым, которого он когда-то ощущал след злого бога.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------