Храм Божественной Девы
Глава 1340
Едва Бай Цзышэн высказал это ругательство, как тут же глубоко пожалел о содеянном.
Подобные грубые речи совершенно не соответствовали его истинному характеру и привычкам.
В обычные дни он практически никогда не опускался до столь площадной брани и не тратил попусту слова на пустые пререкания, а уж тем более не позволял себе произносить столь низкие, вульгарные фразы, полностью лишённые всякого благородства и бывалого изящества.
«Меня определённо развратил и сбил с праведного пути этот маленький негодник — мой Младший Брат», — с сокрушением подумал Бай Цзышэн, испытывая заметное раскаяние в глубине сердца.
В то же самое время все присутствующие культиваторы из клана Юйвень едва не лопнули от переполнявшей их ярости.
В особенности это задело Юйвень Хуа: его глаза мгновенно налились багровой кровью, а от неистового гнева всё его тело начало крупно и неудержимо дрожать.
Подобное изощрённое оскорбление не смог бы стерпеть ни один уважающий себя человек во всём мире культивации.
Он резко вскинул руку, яростно указывая пальцем прямо на Бай Цзышэна, и со злобным оскалом прорычал: «Убейте этого Бай Цзышэна! Не оставляйте его в живых!»
Многочисленные старейшины клана Юйвень, находящиеся на ранге Золотого Ядра, тут же одновременно перешли к решительным действиям.
Они привели в движение свои мощные Духовные Сокровища и с сокрушительной силой устремились в атаку на Бай Цзышэна.
В сложившихся обстоятельствах Бай Цзышэну не оставалось ничего другого, кроме как спешно спасаться бегством.
Когда он находился в пределах регионов второго ранга, где все культиваторы были ограничены лишь рамками культивации ранга Установления Фундамента, его боевая мощь и воинское мастерство находилось на самом пике этого региона, и он не страшился абсолютно никого, кто бы ни осмелился бросить ему вызов.
Однако здесь, на землях региона четвёртого ранга, культиваторы ранга Золотого Ядра могли без каких-либо ограничений использовать всю полноту мощи своего Золотого Ядра и задействовать свои Духовные Сокровища.
Под безжалостным давлением превосходящих рубежей культивации Бай Цзышэн уже не обладал прежней непобедимостью.
Ему приходилось изо всех сил отбиваться во все стороны под яростным натиском окруживших его культиваторов ранга Золотого Ядра, лихорадочно выискивая малейшую брешь для отступления, отчего весь его вид казался весьма растрёпанным и жалким.
Заметив это шаткое положение врага, Юйвень Хуа презрительно и холодно усмехнулся, бросая в его адрес полные издёвки слова: «Бай Цзышэн, тебе не стоит забывать, что ты — всего лишь отвергнутый сын клана Бай, и твоя собственная семья совершенно не желает тебя видеть и не принимает в расчёт. В условиях этого всеобщего хаоса у тебя за спиной нет даже ни одного защищающего старейшины ранга Золотого Ядра, который оберегал бы твой путь. Разве твоё появление здесь — это не сознательный поиск собственной смерти?»
Бай Цзышэн, маневрируя среди плотного кольца окружения старейшин клана Юйвень, устремил на Юйвень Хуа леденящий душу взгляд и резко парировал: «Ты сам просто не смеешь вступить со мной в открытый бой. Неужели ты так сильно боишься пасть от моего копья?»
Услышав это, Юйвень Хуа на мгновение пришёл в неописуемую ярость от уязвлённого самолюбия, однако затем с затаённой ненавистью злорадно ухмыльнулся: «Я не собираюсь состязаться в минутном героизме с таким неотёсанным грубияном, как ты. Для истинных культиваторов годы тянутся бесконечно долго, и сиюминутные победы или поражения не имеют ровным счётом никакого значения. Идущие по пути Дао также прекрасно знают, что необходимо следовать за веяниями общей ситуации. Сегодня за моей спиной стоит мощь и поддержка целого великого клана, в то время как ты, безродный ублюдок, лишён абсолютно всего. И сегодняшний день неизбежно станет днём твоей окончательной кончины!»
У Бай Цзышэна, зажатого в тиски наседающих старейшин ранга Золотого Ядра, в то же мгновение леденяще сузились зрачки.
В глубине его глаз проступил отчётливый тёмно-коричневый оттенок, словно в его жилах пробудилась истинная драконья кровь, а от всего его силуэта волнами начала исходить дикая, необузданная и высокомерная аура драконьего величия. «Юйвень Хуа, ты действительно так сильно жаждешь умереть?»
Встретившись взглядом с Бай Цзышэном, Юйвень Хуа внезапно почувствовал, как его сердце пропустило сильный удар.
Хотя его собственная родословная тоже была весьма неслабой, она всё же колоссально уступала древней мощи Бай Цзышэна.
Под мгновенным сокрушительным давлением этой яростной ауры его собственная кровь в жилах словно начала застывать и замедлять свой ход.
Пока он пребывал в секундном оцепенении, то с ужасом обнаружил, что Бай Цзышэн уже крепко сжал своё длинное копьё и, полностью слившись с оружием в единое целое, на огромной скорости устремился прямо на него.
Юйвень Хуа внутренне содрогнулся от великого испуга.
Многочисленные старейшины клана Юйвень испугались ничуть не меньше: они принялись лихорадочно отзывать свои Духовные Сокровища назад для защиты, преграждая путь Бай Цзышэну и заслоняя собой Юйвень Хуа.
Длинное копьё Бай Цзышэна со страшным грохотом столкнулось со всевозможными клинками, мечами и прочими защитными артефактами культиваторов ранга Золотого Ядра, и в одно мгновение завязалась невероятно яростная и жестокая схватка.
Юйвень Хуа при этом вообще не отваживался скрестить оружие с Бай Цзышэном — он слишком хорошо помнил о его ужасающей силе и до смерти боялся, что тот действительно сможет пробить оборону и пронзить его насквозь своим копьём, а потому лишь трусливо метался из стороны в сторону, спасаясь бегством.
После продолжительного ожесточённого замеса, длившегося ещё несколько десятков разменов, Бай Цзышэн получил множество поверхностных ран, и его духовная ци вместе с физическими силами начали заметно иссякать.
Поняв, что в текущий момент ему не удастся пробиться и прикончить Юйвень Хуа, он не стал бессмысленно затягивать бой.
Запомнив эту обиду в глубине своего сердца, он одарил Юйвень Хуа полным глубокого презрения взглядом, после чего резко отвёл копьё назад и начал стремительно отступать.
Юйвень Хуа, поймав на себе этот укоряющий взор Бай Цзышэна, окончательно потерял самообладание от гнева и в бешеной ярости завопил: «Быстрее, догоните и убейте его!»
Остальные старейшины клана Юйвень по его прямому приказу тут же бросились в погоню.
Однако не успели они пройти и половины пути, как прямо на поверхности земли внезапно промелькнули и ярко вспыхнули скрытые узоры формирования.
В ту же секунду к небу взметнулось неистовое бушующее пламя, и каменный пол огромного зала с грохотом разлетелся на куски, заполняя всё пространство вокруг густой завесой дыма и пыли.
Вся группа старейшин клана Юйвень оказалась задержана этой неожиданной преградой на некоторое время.
Когда же плотная пыль наконец рассеялась и они смогли осмотреться, силуэт Бай Цзышэна уже бесследно растворился.
Пожилые старейшины растерянно переглянулись между собой и с глубоким недоумением на хмурых лицах забормотали: «Откуда здесь вообще взялось формирование?»
«Когда оно было установлено?.. Действительно, какая-то чертовщина…»
Юйвень Хуа глухо выругался сквозь зубы и поспешно выбежал наружу из разрушенного зала.
Снаружи вовсю кипела масштабная резня, оглушительные крики и звон оружия сотрясали небеса, и всё вокруг превратилось в сплошной беспорядочный хаос, однако фигуры Бай Цзышэна нигде не было видно.
Юйвень Хуа затаил в душе глубокую злобу и, резко повернув голову к старейшинам своего клана, леденящим тоном выговорил: «Почему вы упустили и не убили Бай Цзышэна?»
Один из старейшин клана Юйвень оправдывающимся тоном ответил: «Нас внезапно заблокировало тем формированием».
Взгляд Юйвень Хуа стал ещё более холодным и пронзительным: «Я имею в виду, почему до этого момента вы не приложили все свои силы, чтобы прикончить его на месте? Вы ведь все умышленно сдерживали свои удары, не так ли?»
Многочисленные старейшины клана Юйвень лишь сохраняли на своих умудрённых опытом лицах глубокое, непроницаемое выражение, не проронив ни слова.
Они ведь отнюдь не были глупцами.
Если бы они оставались в неведении относительно его происхождения, это было бы одно дело, но теперь, когда им доподлинно стало известно, что этот юноша принадлежит к могущественному клану Бай, они ни при каких обстоятельствах не посмели бы нанести ему смертельный удар.
Когда молодой господин сражается с другим молодым господином, даже если один из них убьёт другого — это будет исключительно их личным делом и делом их великих кланов.
А они, простые старейшины, приложив колоссальные усилия, смогли довыситься до ранга Золотого Ядра и с огромным трудом заполучили столь почётное и выгодное место «Защитников Дао» для своего молодого господина.
Разве могли они действовать столь безрассудно и бездумно?
Более того, Бай Цзышэн сейчас находился всего лишь на ранге Установления Фундамента.
Они же были полноценными культиваторами ранга Золотого Ядра.
Если бы они, пользуясь своим превосходящим статусом ранга Золотого Ядра, посмели лишить жизни потомка клана Бай, находящегося на более низкой культивации, то клан Бай гарантированно нашёл бы малейший повод, чтобы полностью и безжалостно вырезать всю их семейную ветвь до единого человека.
Клан Бай возвысился и заработал свои великие военные заслуги исключительно на горах трупов и реках пролитой крови.
Каким бы отвергнутым и нелюбимым ни был Бай Цзышэн в своём клане, он всё равно носил фамилию Бай.
То, что родственники вытесняют его, относятся прохладно, бьют или ругают — это исключительно внутреннее дело клана Бай.
Но это вовсе не означало, что люди с фамилией Юйвень имели хоть какое-то право покушаться на его жизнь.
Один из наиболее опытных и почтенных старейшин Юйвень со вздохом произнёс: «Молодой господин, культивация этого Бай Цзышэна воистину необычайна, мы общими силами не смогли одолеть его в краткий миг, просим вашего снисхождения и прощения».
Юйвень Хуа лишь холодно и язвительно усмехнулся, медленно проведя взглядом по лицам всех старейшин, однако не стал продолжать этот бессмысленный спор и лишь угрюмо обронил: «Ладно, отныне вашей единственной задачей будет пристально следить за каждым шагом этого Бай Цзышэна. Главное — ни в коем случае не позволяйте ему проникнуть в Драконий Пруд. Как только я сам успешно сформирую Золотое Ядро, я лично оборву его жизнь…»
В данный момент он пребывал лишь на ранге Установления Фундамента и объективно не являлся достойным противником для Бай Цзышэна.
Но стоило ему перешагнуть порог ранга Золотого Ядра, как его даосский фундамент претерпит качественное перерождение, и тогда, используя сокрушительное подавление со стороны культивации, убить Бай Цзышэна станет для него проще простого…
«Этот ничтожный Бай Цзышэн уже бесчисленное количество раз подвергал меня публичному позору и унижениям. Я просто отказываюсь верить, что, достигнув ранга Золотого Ядра, я по-прежнему не смогу зарезать тебя…» — со злорадным предвкушением думал Юйвень Хуа.
В этот самый момент мимо них как раз пробегал небольшой отряд варварских воинов.
Юйвень Хуа, крепко сжимая длинное копьё, с яростным криком бросился на них и с особой, изощрённой жестокостью полностью истребил всю эту группу.
Лишь омывшись свежей вражеской кровью, бушевавшее в его груди неистовое раздражение постепенно утихло и сменилось относительным спокойствием.
«Пойдёмте… — скомандовал Юйвень Хуа, — нам нужно как можно скорее отыскать точное местонахождение Драконьего Пруда».
«Слушаемся, молодой господин», — хором отозвались старейшины.
...
В это же время в совершенно другой стороне, посреди кипящего хаоса и масштабных сражений, охвативших всю территорию Императорского Дворца.
Бай Цзышэн, успешно вырвавшись из плотного окружения культиваторов клана Юйвень, в своём белоснежном одеянии стремительно лавировал в гуще сражающейся толпы.
Пройдя некоторое расстояние, он внезапно уловил слабое колебание чужого божественного сознания.
Юноша резко вскинул голову и увидел Мо Хуа, который распластался на самой вершине крыши одного из зданий и активно махал ему рукой, привлекая внимание.
Бай Цзышэн мощным круговым взмахом своего копья раскидал в разные стороны нескольких наседавших варварских воинов, мгновенно вышел из затяжного боя и лёгким прыжком взлетел на край черепичной кровли, добравшись до Мо Хуа.
Мо Хуа тут же приглушённым голосом с упрёком произнёс: «Младший Старший Брат, твои ругательства звучат как-то уж слишком отвратительно и скверно… Раньше ты никогда не позволял себе ничего подобного…»
«Я с твоей мамашей шуры-муры крутил» — ну разве это вообще укладывается хоть в какие-то рамки приличия?
Бай Цзышэн глубоко и прерывисто вдохнул воздух, мысленно напоминая себе, что он уже стал взрослым и зрелым культиватором, а не тем прежним импульсивным Младшим Старшим Братом.
В противном случае он бы точно не сдержался, прижал Мо Хуа к полу и как следует всыпал бы ему за такие слова.
«Куда мы направимся теперь?» — с явным недовольством в голосе поинтересовался Бай Цзышэн.
Мо Хуа ненадолго задумался, после чего указал пальцем в южном направлении и уверенно произнёс: «Туда. В той стороне я отчётливо улавливаю характерную ауру Божественного Пути».
«Ты уверен, что мы снова не перепутаем дорогу и не зайдём не туда?»
«Трудно сказать наверняка… — честно и открыто признался Мо Хуа, — я и сам впервые нахожусь на территории Императорского Дворца, так что здешняя местность мне практически не знакома».
«Ладно, будь по-твоему…» — сокрушённо вздохнул Бай Цзышэн.
После этого он немного перевёл дух и подлечил свои раны, а затем они вместе с Мо Хуа, придерживаясь указанного направления, выдвинулись на поиски храма.
Однако весь их дальнейший путь по-прежнему изобиловал бесчисленными опасностями и препятствиями на каждом шагу.
После того как армия Даосского Двора успешно пробила городские стены, весь Императорский Дворец окончательно превратился в бурлящий котел колоссального хаоса.
И этот жуткий котёл сейчас вовсю варился на густой человеческой крови.
Мо Хуа один за другим проверял попадавшиеся на пути величественные залы, однако внутри них царило сплошное смешение самых разных сил: там можно было встретить как остатки местной знати Великой Пустоши и верные Императорские Войска, так и последователей демонического пути, представителей Даосского Двора или же элитных культиваторов из великих кланов.
В условиях бушующего военного мятежа и неразберихи подавляющее большинство людей уже полностью лишились рассудка от вида бесчисленных убийств.
Стоило им заметить культиватора из враждебного или чужого лагеря, как они без малейших раздумий мгновенно наносили смертельный удар.
К тому же очень многие из этих культиваторов находились на ранге Золотого Ядра и представляли самые разнообразные фракции как праведного, так и демонического пути.
Все они постигали Дао на протяжении сотен лет, обладали невероятной умудрённостью, коварством и расчётливостью, имели при себе чрезвычайно мощные духовные сокровища и владели совершенными техниками.
Их методы ведения боя были невероятно причудливыми, разнообразными и зачастую сочетали в себе черты как чистой, так и зловещей стороны.
В условиях столь беспорядочного и плотного сражения даже Мо Хуа при всём своём мастерстве не мог гарантировать, что его техники Сокрытия сработают со стопроцентной надёжностью и не будут раскрыты бдительными врагами.
А уж о Бай Цзышэне и говорить не приходилось.
Стоило им допустить хотя бы малейшую оплошность или выказать признак своего присутствия, как за ними тут же организовывалась яростная погоня с намерением уничтожить.
Другие святые сыни демонических сект и признанные гении великих кланов всегда имели при себе преданных старейшин ранга Золотого Ядра, которые неотлучно следовали за ними и оберегали их жизни в качестве надёжных «Защитников Дао».
И лишь Мо Хуа с Бай Цзышэном — эти двое названых братьев — находились в совершенно ином положении.
Один из них был изгнанным и брошенным сыном своего клана, а второй — выходцем из беднейших слоёв свободных культиваторов.
Внутри этого огромного Императорского Дворца они казались абсолютно одинокими фигурами, лишёнными какой-либо поддержки или покровительства со стороны старших.
У Мо Хуа, конечно, имелись определённые полезные связи и знакомства, однако истинный мастер Чжугэ сейчас находился на ранге Превращения Перьев и был полностью поглощён общим руководством всей этой масштабной войной.
Другие дружественные старейшины из различных сект также находились слишком далеко, и их помощь была недосягаема в текущий момент.
В то же время Мо Хуа умудрился нажить себе колоссальное количество врагов: очень многие культиваторы как из праведных, так и из демонических кругов имели к нему личные счёты и затаённые обиды, причём о некоторых из этих старых конфликтов сам Мо Хуа уже давно успел благополучно позабыть.
Можно было без преувеличения сказать, что куда бы они ни бросили свой взгляд, повсюду их окружали сплошные враги.
В обычные времена и в мирной обстановке люди, возможно, не стали бы лишний раз обострять отношения и устраивать разборки, но прямо сейчас они находились на территории Великой Пустоши, внутри Императорского Дворца, в самый разгар тотальной и кровопролитной войны на истребление, где каждую секунду обрывались жизни бесчисленного множества культиваторов.
Убить Мо Хуа мимоходом в такой обстановке — это был поистине редчайший, идеальный шанс, который выпадает раз в тысячу лет.
В конце концов, его культивация соответствовала всего лишь рангу Установления Фундамента, и в глазах сильных культиваторов он выглядел исключительно как лёгкая и беззащитная добыча.
Стоило прикончить его, изрубить тело на куски совместными ударами мечей и скормить останки диким демоническим монстрам, как от его существования не осталось бы даже малейшего следа или упоминания.
По этой причине Мо Хуа, являвшийся признанным главой в пути формирований региона обучения Цянь, победителем Конференции по Обсуждению Меча и любимым Старшим Братом секты Тайсюй, в пределах Императорского Дворца Великой Пустоши временно превратился в подобие преследуемой всеми крысы, которую каждый встречный желал немедленно забить до смерти.
А если добавить к этому Бай Цзышэна, который сам по себе обладал удивительным талантом притягивать к себе чужую ненависть и раздражение, то их совместное нахождение рядом удваивало этот зловещий эффект привлечения вражеской агрессии.
Повсюду, в каждом встречном зале, эти двое братьев то и дело спасались бегством от преследовавших их отрядов всевозможных культиваторов, напоминая бездомных собак, у которых отняли всякое пристанище.
Их пытались уничтожить абсолютно все: и праведные культиваторы, и демонические приверженцы, и выжившие варварские воины Великой Пустоши.
Несколько раз, когда преследователи нажимали особенно яростно и загоняли Мо Хуа в угол, в его голове вспыхивало непреодолимое желание использовать собственное божественное сознание для создания меча, чтобы пролить кровь врагов и принести их жизни в жертву своему мечу.
Однако, тщательно всё взвесив, он так и не решился пожертвовать той самой «Соломенной Собакой», которую с таким колоссальным трудом и усердием сотворил своими руками.
Мо Хуа пришлось подавить в себе этот сильный убийственный порыв и вместе с Бай Цзышэном продолжить петлять по всему Императорскому Дворцу, лихорадочно прячась во всевозможных укрытиях.
Наконец, когда оба юноши уже находились на грани полного физического и духовного истощения, им чудом удалось оторваться от беснующейся толпы сражающихся культиваторов.
Пройдя по тихим закоулкам ещё около получаса, они вышли к относительно спокойному и уединённому месту на территории Императорского Дворца, где их взору предстал великолепный, неописуемо красивый зал, облицованный изящной глазурованной плиткой.
На самом верху этого величественного строения красовались три каллиграфически выведенных, строгих и элегантных варварских иероглифа: «Храм Божественной Девы».
Бай Цзышэн слегка нахмурился и негромко спросил у Мо Хуа: «Мы пришли именно туда, куда нужно?»
Мо Хуа на некоторое время погрузился в размышления, после чего ответил: «Если исходить из традиций и обычаев жителей Великой Пустоши, раз это место носит гордое название "Храм Божественной Девы“, то оно непременно должно являться священной обителью, где Божественная Дева совершает свои молитвы, практикует культивацию и приносит жертвы богам».
Бай Цзышэн внимательно осмотрелся по сторонам и с недоумением поинтересовался: «Но почему здесь совершенно никого нет?»
Мо Хуа оглядел окружающее пространство, а затем в своей голове быстро сопоставил и мысленно объединил структуру всех тех регионов и формирований, которые они успели увидеть за время своего продвижения сюда, после чего констатировал: «Эта область относится уже к глубокому внутреннему двору королевской резиденции Великой Пустоши. Похоже, основные передовые отряды Даосского Двора ещё попросту не успели пробиться и дойти до этих рубежей. И кроме того…»
Мо Хуа устремил свой взор непосредственно на Храм Божественной Девы.
Благодаря своим уникальным способностям, в его глазах отчётливо проступили очертания невидимых призрачных «божественных генералов», облачённых в доспехи и напоминавших своим обликом грозных варварских богов.
Эти призрачные сущности прямо сейчас в режиме строгой скрытности бдительно охраняли покой Храма Божественной Девы.
Всего этих могучих стражей насчитывалось ровно восемь штук; каждый из них обладал крайне свирепым видом, а исходящая от них ци сознания была необычайно плотной и сильной.
Они нашли своё прибежище внутри расположенных поблизости древних каменных изваяний, и обычные рядовые культиваторы были совершенно не способны заметить их присутствие.
Однако стоило какому-то неосторожному чужаку совершить безрассудную попытку вторжения, как эти божественные генералы мгновенно и неощутимо для физического тела отсекли бы его собственное божественное сознание.
Храм Божественной Девы в рамках общей религиозной иерархии Божественного Пути Великой Пустоши, судя по всему, обладал статусом абсолютной неприкосновенности.
Поскольку дисциплинированные солдаты Даосского Двора ещё не заполонили эту территорию, данный храм, вероятно, оставался одним из последних уцелевших островков безмятежного спокойствия во всём Императорском Дворце Великой Пустоши.
Однако если в дальнейшем волна кровавой резни докатится и до этого места, а земля вокруг окрасится потоками свежей крови, то в какое состояние превратится Храм Божественной Девы — предсказать было невозможно…
Мо Хуа озабоченно нахмурил брови.
Бай Цзышэн тем временем спросил: «Каким образом мы сможем проникнуть внутрь?»
Мо Хуа немного подумал и скомандовал: «Просто следуй за мной».
После этих слов Мо Хуа повёл Бай Цзышэна по узкой каменной тропе, пролегавшей с боковой стороны Храма Божественной Девы, незаметно подбираясь ближе к главному зданию.
Но стоило их ногам ступить на священную территорию храма, как в ту же секунду на них обрушилось колоссальное невидимое божественное давление.
Один из грозных божественных генералов резко открыл свои глаза, которые яростно округлились от гнева, и высоко вскинул две огромные бронзовые секиры, намереваясь безжалостно уничтожить дерзких нарушителей покоя.
Мо Хуа спокойно поднял голову и устремил на этого исполинского стража холодный, безразличный взгляд, а в самой глубине его зрачков на краткий миг вспыхнул насыщенный золотой оттенок.
От этого мимолётного зрелища всё призрачное тело божественного генерала внезапно крупно вздрогнуло, весь его яростный и гневный настрой в одно мгновение испарился, сменившись кристально чистым осознанием ужаса.
Он поспешно и послушно убрал свои огромные бронзовые секиры обратно за спину, а сам торопливо сжался и спрятался глубоко внутрь каменной статуи, искренне желая буквально зарыться в землю с головой и не смея даже шевельнуться от великого страха.
Находившийся рядом Бай Цзышэн тоже внезапно почувствовал странную, необъяснимую вспышку смертоносной ауры и уже было приготовился выхватить копьё для отражения атаки, однако стоило ему моргнуть, как все тревожные ощущения полностью исчезли, а смертельная опасность рассеялась без следа, словно её и вовсе не бывало.
Единственное, что он успел заметить — это то, как от фигуры Мо Хуа в ту самую долю секунды на мгновение исшла невероятно жуткая, заставляющая сердце трепетать от ужаса величественная мощь.
Бай Цзышэн в глубоком оцепенении уставился на своего спутника: «Младший Брат, ты только что…»
Мо Хуа к этому моменту уже полностью скрыл и подавил все свои необычные эманации и негромко прошептал: «Не издавай лишних звуков, просто ступай за мной».
Бай Цзышэн послушно и ошарашенно кивнул головой.
Затем Мо Хуа привычным и отработанным движением помог своему Младшему Старшему брату перебраться через высокую стену, и они вдвоём благополучно забрались на одну из черепичных крыш Храма Божественной Девы.
Архитектурная структура и защитные формирования этого дворца были выполнены на чрезвычайно высоком и глубинном уровне: они включали в себя сложнейшие принципы формирования Четырёх Символов и даже гармонично сочетали в себе некоторые специфические узоры Божественного Пути.
Однако перед лицом Мо Хуа, который в своё время лично занимал высокое и почтенное положение Божественного Учжу, эти хитроумные барьеры не представляли особой загадки и казались вполне родными.
Мо Хуа без особого труда взломал и деактивировал защитное формирование Храма Божественной Девы и уже собирался увлечь Бай Цзышэна внутрь здания, как вдруг осознал, что совершает не совсем верный шаг.
Внутри могли быть и другие тайные ловушки и тайные барьеры могли таиться в его глубинах, не говоря уже о возможном присутствии каких-либо иных коварных богов или злых духов.
К тому же навыки сокрытия у его Младшего Старшего Брата были развиты далеко не так совершенно, как у него самого, и если они пойдут вместе, то Бай Цзышэн с высокой долей вероятности мог случайно выдать их присутствие.
Мо Хуа склонился к нему и очень тихо произнёс: «Младший Старший Брат, давай я сначала один проберусь внутрь, проведу тщательную разведку и полностью отключу все имеющиеся там формирования, а как только всё будет готово, я сразу же позову тебя за собой».
Бай Цзышэн прекрасно знал, насколько феноменально Мо Хуа разбирается в принципах работы формирований и насколько изворотливым умом он обладает, а потому без лишних споров кивнул в знак согласия: «Хорошо, договорились».
После этого Бай Цзышэн плотнее укутался в свой скрывающий плащ и затаился среди черепицы на крыше, терпеливо ожидая условленного сигнала.
Мо Хуа же, полностью задействовав свою техники Сокрытия и скрыв малейшие колебания ауры, бесшумно скользнул через проём внутрь Храма Божественной Девы и аккуратно опустился на прочную потолочную балку.
Все его предварительные предположения полностью подтвердились: внутреннее пространство дворца было буквально пронизано всевозможными формированиями.
Внутри формирования на священных зверях были искусно вплетены особые узоры Божественного Пути, предназначенные для надёжного запечатывания и удержания божественных аур.
Кроме того, в залах обитало немало незрелых, находящихся в молодых форм крылатых варварских богов, среди которых можно было различить силуэты Алых Фениксов, Киноварных Птиц, Огненных Ястребов и многих других существ.
Абсолютно все эти формирования Мо Хуа был способен взломать без особых усилий.
Что же касается этих молодых призрачных птиц, то стоило им завидеть Мо Хуа, как они тут же принимались мелко дрожать от неистового страха, словно узрели своего истинного владыку, и не смели издать ни единого звука.
Мо Хуа не торопясь продвигался вперёд по массивным деревянным балкам под самым потолком Храма Божественной Девы, внимательно заглядывая сверху вниз в каждое попадавшееся на пути помещение в надежде отыскать старшую сестру Дань Чжу.
Внутри храма находилось огромное количество разнообразных комнат.
В этот самый момент во многих больших и малых покоях можно было увидеть множество варварских девушек, облачённых в ярко-красные одежды и посвятивших себя служению богам.
Все они покорно стояли на коленях перед изваяниями богов и безмолвно возносили свои искренние молитвы.
Однако среди этих многочисленных служительниц Мо Хуа никак не удавалось разглядеть ту, которая обладала бы явным фамильным сходством с Дань Лин.
Ему оставалось лишь запастись терпением и методично, одну за другой, осматривать все комнаты сверху.
Внезапно до ушей Мо Хуа донёсся резкий, леденящий душу женский голос, эхом разнесшийся по залу: «Кто позволил тебе явиться сюда без разрешения?»
Мо Хуа внутренне вздрогнул от неожиданности, и в его голове промелькнула паническая мысль: «Неужели меня всё-таки обнаружили?»
Однако он замер на месте и выждал некоторое время, но ни один человек, ни одно враждебное божественное сознание и уж тем более ни одна смертоносная техника так и не обрушились в его сторону.
Мо Хуа слегка нахмурился, мысленно анализируя услышанное.
Этот голос определённо принадлежал молодой женщине — он звучал очень звонко, но при этом в нём отчётливо сквозили нотки сильного гнева и непреклонной, суровой решимости…
Придерживаясь направления, откуда доносился этот звук, Мо Хуа бесшумно миновал ещё несколько потолочных перекрытий, попутно и мимоходом взламывая попадавшиеся барьеры, после чего осторожно высунул голову и посмотрел строго вниз.
Его взору открылся просторный, оформленный с древней роскошью и величием зал, в самом центре которого перед величественной статуей Алой Птицы стояла прекрасная молодая девушка.
Девушка была облачена в великолепное огненно-красное одеяние; её утончённые черты лица казались невероятно изысканными, а безупречная кожа белизной напоминала чистейшую яшму.
Однако в её глазах и изгибе бровей бушевала неистовая, неукротимая сила, подобная открытому пламени, а её высокая, статная фигура излучала поразительную, ослепительную и притягательную красоту.
И её лицо оказалось удивительно похожим на лицо красавца Дань Чжу.
Сердце Мо Хуа взволнованно ёкнуло, и он сразу же со стопроцентной уверенностью понял, что перед ним находится именно родная старшая сестра Дань Чжу.
Это была благородная принцесса племени Киноварной Птицы, которая по всеобщим слухам по праву считалась первой красавицей во всей Великой Пустоши, а также занимала священный пост храма Божественной Девы Императорского Дворца, преданно служащей богам — Дань Лин.
Однако прямо напротив этой ослепительной и величественной Дань Линь в данный момент находился ещё один человек.
Это был исполинского сложения мужчина, обладавший чрезвычайно высоким ростом и мощным телосложением.
Его верхняя половина торса была полностью обнажена и сплошь покрыта замысловатыми огненными узорами, а сам он был облачён в ритуальные одежды Учжу Императорского Дворца.
От всей его фигуры волнами исходила сокрушительная аура, соответствующая позднему рангу Золотого Ядра, что придавало его облику невероятно свирепый, грозный и выдающийся вид.
Когда Мо Хуа внимательно вгляделся в лицо этого татуированного великана, его взгляд снова ощутимо дрогнул от крайнего изумления.
Этого могучего мужчину ранга Золотого Ядра, чьё тело было покрыто огненными знаками… он тоже прекрасно знал.
Это был тот самый Учжу, который тогда, на диких землях, в момент, когда Мо Хуа совершал свой прорыв к рангу Золотого Ядра, вероломно вступил в сговор с внешними врагами, предал его и приложил все усилия, чтобы обречь его на неминуемую гибель.
Это был не кто иной, как ушедший на сторону зла Учжу — Янь Чжу.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.