Связь на стороне

Глава 1341

«Это оказался… Янь Чжу…»

Взгляд Мо Хуа слегка дрогнул.

Как он умудрился выбраться из диких земель?

Как именно ему удалось благополучно пересечь Горные Пределы, охваченные Великим Голодом?

И каким образом он смог вернуться обратно в императорский дворец?

Мо Хуа нахмурился, погрузившись в глубокие раздумья.

В это же время внутри просторного величественного зала могучий и свирепый Янь Чжу внезапно ощутил, как по его спине пробежал леденящий душу холод.

Ему на мгновение показалось, будто на него устремил свой взор некое «ужасающее существо», отчего в самой глубине его сердца затрепетал первобытный, невольный страх.

Он спешно и встревоженно огляделся по сторонам.

В конце концов его блуждающий взгляд остановился на расположенной прямо перед ним величественной статуе Божественной Девы Алой Птицы, которая наполовину являла собой человеческий облик, а наполовину — божественный.

В его сердце невольно возникло благоговение, и его манера поведения стала заметно сдержаннее.

Затем Янь Чжу перевел взор на стоявшую перед ним Дань Лин, чья красота была столь же яркой и ослепительной, как чистейший красный нефрит.

Его грозный голос сразу же стал намного мягче и ласковее: «Дань Лин, если ты признаешь меня своим мастером и поклонишься мне, я клянусь, что никогда и ни в чем не обделю тебя. Я без утайки передам тебе абсолютно все, чем владею сам: мой божественный путь, мое сокровенное наследие и мое высокое место Учжу. В будущем все это по праву станет твоим».

Дань Лин лишь нахмурилась в ответ на его речи:

«Ты до сих пор так и не ответил на мой вопрос. Каким образом ты посмел самовольно ворваться в Храм Божественной Девы?»

Янь Чжу снисходительно усмехнулся: «Не забывай, кто я такой. Я ведь Верховный Учжу...»

Дань Лин ответила ему холодным, как лед, голосом: «Храм Божественной Девы — это священное место чистоты и уединения. Даже если ты носишь звание Верховного Учжу, без прямого указа и дозволения Божественного Владыки ты не имеешь ни малейшего права даже переступать этот порог».

Янь Чжу лишь покачал головой, и в его глазах промелькнула едва заметная тоска: «Дань Лин, неужели ты до сих пор так ничего и не поняла? Великия Пустошь пала, а Императорский Дворец находится на грани полного уничтожения... В такое смутное время вести речи о каких-то указах Божественного Владыки... Разве это не кажется тебе... глупым и смешным?»

Взгляд Дань Лин оставался все таким же непреклонным и леденящим:

«И что с того?»

Янь Чжу на мгновение оторопел.

Лицо Дань Лин выражало абсолютную решимость, а в ее глазах сияли яркие, лучистые отблески, подобные священному пламени Алой Птицы: «Я — Божественная Дева Великой Пустоши, и я всю жизнь преданно служу истинному, божественному пути Великой Пустоши. Моя душа, сердце и сама жизнь уже давно без остатка принесены в жертву богам. Пока существуют наши земли, существую и я. Если же Императорскому Дворцу суждено пасть, то я без тени сомнения разделю его участь и погибну вместе с ним».

Янь Чжу был глубоко поражен и уязвлен этой пылкой, ослепительной решимостью, горевшей в ее облике.

Его сердце дрогнуло от нахлынувших эмоций.

Вновь взглянув на ее безупречную, подобную нефриту красоту, он на миг ощутил уколы собственной ничтожности и стыда.

Он сбивчиво пробормотал себе под нос:

«Нет, это невозможно, так нельзя... Тебе ни в коем случае нельзя умирать. Ты так прекрасна, как вообще может подняться рука уничтожить такую красоту?»

Не в силах совладать с собой, Янь Чжу сделал решительный шаг вперед, намереваясь протянуть руку и коснуться Дань Лин.

Однако Дань Лин тут же сделала быстрый шаг назад, и ее взгляд стал угрожающе суровым.

Янь Чжу замер на месте.

Лишь после этого он совладал с собой, медленно опустил ладонь и со вздохом произнес: «Дань Лин, прошу тебя, послушай моего совета, признай меня своим мастером. Абсолютно все, чем я обладаю в этом мире, я готов добровольно отдать тебе. Тебе нужно лишь поклониться мне как мастеру, и тогда я смогу гарантировать безопасность твоей жизни. Я помогу тебе навсегда покинуть этот обреченный Императорский Дворец...»

Услышав эти слова, Дань Лин на мгновение оцепенела от изумления.

Но уже в следующий миг ее взгляд стал еще более пронзительным, и в нем отчетливо вспыхнул яростный гнев: «Уважаемый Янь Чжу... Неужели ты замыслил подло предать Императорский Дворец и стать жалким беглецом, который готов вымаливать право на позорную жизнь?»

Услышав столь прямой и жесткий упрек от хрупкой, изящной Дань Лин, огромный и могучий Янь Чжу словно бы визуально уменьшился в размерах, а в глубине его глаз на мгновение мелькнуло чувство вины.

Однако это замешательство длилось лишь миг — лицо Янь Чжу вновь приняло холодное и равнодушное выражение.

«Ты глубоко заблуждаешься. От самого начала и до конца дней своих я остаюсь исключительно верным последователем Бога Огня, в то время как Императорский Дворец — это всего лишь мирская, земная власть. Я — Учжу, служитель бога, и моя непоколебимая вера принадлежит богу, а не смертному правителю. Пока Императорский Дворец стоял незыблемо, я мог почитать своего бога в его стенах, тем самым оберегая и возвеличивая величие этого Дворца. Но если дворец падет, ничто не помешает мне воздвигнуть алтарь для почитания бога в любом другом месте. По-настоящему велик и вечен исключительно божественный путь, а вовсе не преходящее государство земного владыки».

Дань Лин презрительно бросила в ответ:

«Все эти речи — не более чем твои жалкие оправдания».

Янь Чжу покачал головой: «Я — Учжу, и именно в моих руках сосредоточены сокровенные догматы и учения богов. Во многих вещах я разбираюсь и понимаю суть происходящего куда лучше тебя...»

Янь Чжу вновь пристально и с вожделением посмотрел на неприступную красавицу, и его голос снова смягчился:

«Ты должна понимать, что только ради тебя одной я трачу столько слов и пускаюсь в подобные объяснения. Будь на твоем месте кто-то другой, я бы не удостоил его и единым словом. Мне совершенно безразлично, будут они жить или погибнут... Но ты, Дань Лин, ты совсем иная, ты кардинально отличаешься от всей этой толпы...»

С этими словами Янь Чжу не удержался и сделал еще несколько шагов по направлению к ней.

«Стой где стоишь!» — ледяным тоном оборвала его Дань Лин.

Янь Чжу был вынужден нехотя замереть на месте.

Он беспомощно произнес: «Что еще мне нужно сделать, чтобы ты наконец поверила мне? Что должно произойти, чтобы ты согласилась принять меня как мастера и сподобилась получить мое благословение?»

Дань Лин отрезала:

«Оставь эти пустые надежды».

Янь Чжу недовольно нахмурился:

«Дань Лин... Я ведь совершенно искренне желаю оберегать тебя и превозносить всем сердцем...»

Дань Лин ответила: «Я проявляла к тебе каплю уважения лишь потому, что ты носишь титул Верховного Учжу. Так что потрудись не терять остатки стыда и благоразумия».

Лицо Янь Чжу после этих слов мгновенно потемнело от злости.

Он мрачно кивнул и с сарказмом произнес:

«Хорошо, очень хорошо! Какая, оказывается, непорочная и преданная Божественная Дева. Ты без остатка отдала свою душу и помыслы на служение Божественному Владыке... Но как же тогда твое собственное родное племя? Как твой отец? Твои родные братья? Неужели тебе совершенно наплевать на их судьбы?»

Облик Дань Лин слегка изменился, и она тревожно спросила:

«Что именно ты хочешь этим сказать?»

На губах Янь Чжу заиграла загадочная, торжествующая улыбка:

«Как тебе должно быть известно, некоторое время назад я покидал эти края ради проповедования нашей веры. Меня не было здесь довольно долго, несколько лет. Так вот, знаешь ли ты, в какие именно земли лежал мой путь? Известно ли тебе, с какими людьми мне довелось там повстречаться?»

В глазах Дань Лин промелькнуло смутное, гнетущее предчувствие:

«Ты...»

Янь Чжу с довольным видом рассмеялся: «Я держал путь прямиком в племя Киноварной Птицы. Там я лично виделся с твоим почтенным отцом, общался с твоим старшим и младшим братьями, а также навещал твоих многочисленных соплеменников...»

Дань Лин нахмурилась:

«Ты лжешь!»

Янь Чжу, продолжая улыбаться, мягко возразил: «Лгу я или говорю чистую правду — ты и сама прекрасно понимаешь в глубине души. Ради чего, по-твоему, я вообще отправился проповедовать в те глухие края? Разве не ради тебя одной? Ты ведь носишь титул Божественной Девы, ты вынуждена в полном одиночестве служить богам в стенах Императорского Дворца. По закону ты обязана полностью оборвать все родственные узы и не имеешь права поддерживать связь со своим племенем... Проводя долгие годы в уединенных медитациях и духовном очищении в залах этого храма, ты оставалась в полном неведении относительно того, как живет твое родное племя и что с ними происходит».

Взгляд Янь Чжу стал ласковым: «Я прекрасно понимал, как тяжело тебе дается это уединённая культивация, каково это — быть отрезанной от всех близких и нести в сердце эту горечь. Зная, как сильно ты тоскуешь по дому, я специально совершил это долгое путешествие в племя Киноварной Птицы, чтобы лично разузнать о делах твоих родственников. Неужели тебе действительно совсем не хочется узнать, как они... поживают сейчас?»

Дань Лин крепко сжала губы и упрямо повторила холодным тоном:

«С того самого момента, как я стала Божественной Девой Императорского Дворца, в моем сердце остался только бог. У меня больше нет ни кровных уз, ни родственников».

Янь Чжу усмехнулся: «Вот как? И тебе действительно ни капли не интересно, что сталось с твоими соплеменниками, отцом и братьями?»

Пальцы Дань Лин судорожно сжались в кулаки с такой силой, что ее кожа побелела.

Янь Чжу тяжело вздохнул и с притворной скорбью на лице произнес: «Ты ведь ничего не знаешь... В тех диких бескрайних землях вновь разразился ужасающий голод. В местах, куда простирается зловещий туман этого бедствия, земля усыпана телами погибших от истощения, повсюду слышны лишь плач и стенания несчастных. А согласно древним законам диких земель, там, где начинается голод, неизбежно вспыхивают жестокие кровопролитные войны. Твое племя Киноварной Птицы также не избежало этой ужасной участи. И твой отец...»

Сердце Дань Лин болезненно сжалось от дурного предчувствия, и она, потеряв самообладание, поспешно перебила его:

«Что с ним случилось?!»

На губах Янь Чжу вновь заиграла торжествующая ухмылка. Он пристально посмотрел на нее:

«О, так ты все-таки... желаешь это знать?»

Дань Лин, стиснув зубы от переполнявших ее эмоций, медленно кивнула головой.

Однако Янь Чжу не спешил продолжать.

Он намеренно выдержал долгую паузу, с видимым наслаждением наблюдая за тем, как холодная маска на лице Дань Лин сменяется все нарастающей тревогой и отчаянием.

Лишь когда ее нетерпение достигло пика, он неторопливо заговорил: «Из-за повсеместного голода повсюду вспыхнули ожесточенные сражения. Племя Киноварной Птицы оказалось на грани полного истребления. Твой отец, будучи великим вождем племени, разумеется, нес на своих плечах всю полноту ответственности за свой народ. Однако его старые боевые раны, полученные еще в прошлые годы, так и не затянулись до конца. К тому же из-за долгого отсутствия крупномасштабных войн он утратил былую хватку. В безжалостных столкновениях с другими кланами его армия раз за разом терпела сокрушительные поражения, множество отважных воинов погибло, да и простых соплеменников полегло немало...»

Лицо Дань Лин с каждым его словом становилось все более бледным и безжизненным.

Янь Чжу сокрушенно вздохнул: «Когда я увидел все это своими глазами, мое сердце просто не выдержало такой скорби. По закону божества не должны открыто вмешиваться в мирские дела смертных, и я, будучи Учжу, также обязан строго соблюдать эти священные заповеди и запреты. Но ведь речь шла о твоем родном отце и твоем народе, разве мог я малодушно остаться в стороне и безучастно наблюдать за их гибелью?..»

Лицо Янь Чжу приняло чрезвычайно торжественное выражение, и он весомо произнес: «Именно поэтому я пошел на сознательное нарушение священных правил. Я лично вмешался в эту войну племен, призвав на помощь великую и сокрушительную мощь Бога Огня. Пользуясь своим высоким статусом Учжу, я даровал племени Киноварной Птицы свое покровительство. Я запечатлел на их телах священные узоры, что помогло значительно улучшить жизнь простых людей и позволило твоим соплеменникам найти пропитание в этот неурожайный год. Своей высшей божественной силой я без труда уничтожил всех опасных и сильных врагов, стоявших на пути твоего отца».

«Я тщательно просчитал каждый шаг этой кампании, помог твоему отцу полностью подавить все бунты, огнем и мечом объединить весь Горный Предел Алой Птицы и сделать так, чтобы твой отец встал во главе союза всех местных племен в качестве Верховного Вождя».

«Благодаря моим усилиям племя Киноварной Птицы превратилось в самое могущественное и многочисленное племя во всем альянсе».

«И самое главное — твои близкие и соплеменники смогли пережить этот страшный голод и остались живы».

«Выполнив эту великую миссию, я со спокойной душой покинул Горные Пределы диких земель и поспешил вернуться обратно в Императорский Дворец...»

Выслушав этот долгий рассказ, Дань Лин замерла, полностью погрузившись в свои мысли и растеряв былую уверенность.

Янь Чжу преданно посмотрел на нее и проникновенно произнес: «Я пошел на такие колоссальные жертвы и совершил все эти деяния исключительно ради тебя одной. Мое единственное желание заключается в том, чтобы ты согласилась стать моей ученицей, и тогда я передам тебе все свои глубокие познания божественного пути».

На прекрасном лице Дань Лин одна за другой сменялись самые разные эмоции, в ее душе бушевала мучительная борьба между благодарностью и сомнением.

Однако спустя пару мгновений она решительно покачала головой:

«Ты лжешь мне. Все твои слова — это сплошной обман».

Янь Чжу недовольно нахмурился:

«Что? Ты смеешь не верить моему слову?»

Дань Лин твердо ответила: «То тотальное объединение Горного Предела Алой Птицы, о котором ты так красочно рассказываешь, тебе попросту не под силу».

Янь Чжу презрительно усмехнулся: «Похоже, ты совершенно позабыла о том, что я являюсь могущественным культиватором на позднем ранге Золотого Ядра. Более того, я — Верховный Учжу, отмеченный личным благословением самого Бога Огня. Среди всех культиваторов ранга Золотого Ядра моя божественная сила практически не имеет равных и способна сокрушить любого врага».

Чтобы подтвердить свои слова, Янь Чжу резко активировал скрытую в нем божественность.

В тот же миг покрывавшие его тело огненные узоры вспыхнули ослепительным, яростным пламенем.

Дань Лин невольно нахмурилась, и в глубине ее глаз на мгновение промелькнул подсознательный страх.

Ей было прекрасно известно, что в пределах Императорского Дворца Янь Чжу действительно считался одним из самых выдающихся и грозных Верховных Учжу, а его глубинная культивация на божественном пути была поистине непостижимой и пугающей.

Янь Чжу вновь окинул похотливым взглядом Дань Лин, и в его душе с новой силой вспыхнул пожар вожделения.

Он не удержался от пылких речей: «В твоих жилах течет истинная кровь Алой Птицы, ты являешься Божественной Девой, преданно служащей Алой Птице, чей элемент — чистый огонь. Моя же вера без остатка принадлежит Богу Огня, чья суть также заключается в пламени. Если ты согласишься признать меня своим мастером, наши божественные пути сольются воедино, идеально дополняя и колоссально усиливая друг друга!»

Однако Дань Лин оставалась непреклонной и лишь упрямо покачала головой:

«Даже не думай об этом».

Янь Чжу сдерживал гнев: «Я спас твое родное племя Киноварной Птицы, уберег от неминуемой гибели твоего отца, а ты вместо искренней благодарности проявляешь такое упрямство?»

Лицо Дань Лин оставалось холодным, как лед.

Хотя в глубине души ее терзало чувство вины перед семьей, она все же твердо ответила:

«Я — Божественная Дева, и весь остаток своей земной жизни я без остатка посвятила служению богам. С того самого момента у меня больше нет ни отца, ни соплеменников».

Взгляд Янь Чжу окончательно похолодел, став зловещим:

«Значит, если твой отец и все твое племя будут безжалостно уничтожены до единого человека, тебе тоже не будет до этого никакого дела?»

Лицо Дань Лин в одно мгновение потеряло все краски:

«Что... Что ты такое говоришь?!»

Янь Чжу злорадно усмехнулся. Изначально он планировал использовать свой рассказ о спасении ее семьи как рычаг давления, чтобы заставить ее подчиниться из чувства долга.

Видя, что этот метод не принес желаемого результата, он решил сменить тактику:

«Даже столичный Императорский Дворец уже практически взломан врагами, неужели ты наивно полагаешь, будто далекие дикие земли смогут избежать этой кровавой участи? Твое племя...» — Янь Чжу лишь многозначительно и жестоко усмехнулся, намеренно не заканчивая фразу.

«Что... Что с ними случилось?» — в сердце Дань Лин закралась настоящая паника.

Янь Чжу равнодушно бросил: «Если ты действительно хочешь узнать об их участи, то немедленно дай мне свое согласие и признай меня своим мастером. Только в этом случае я без утайки расскажу тебе обо всем, что там произошло».

Однако Дань Лин, быстро обдумав его слова, вопреки всему вновь упрямо покачала головой, крепко стиснув зубы.

Янь Чжу окончательно потерял терпение и впал в ярость от ее несговорчивости: «Какая неописуемая глупость и слепое упрямство! Силы Даосского Двора уже находятся на самых подступах и вот-вот ворвутся внутрь! Неужели ты ни капли не боишься принять эту страшную смерть вместе с рушащимся Императорским Дворцом?!»

Дань Лин надолго погрузилась в молчание.

Когда же она наконец подняла голову, вся ее внутренняя тревога полностью улеглась, а взгляд ее прозрачных, похожих на полированную огненную яшму глаз вновь стал абсолютно твердым и решительным: «Каждый, кто искренне и до конца верен божественному пути, обязан без тени сомнения отдать свою жизнь богам».

«Я ведь уже говорила тебе: я — Божественная Дева этого Императорского Дворца. Если Дворцу суждено быть уничтоженным, я без колебаний погибну вместе с ним».

«И если моему отцу, братьям и соплеменникам действительно суждено пасть от рук карателей Даосского Двора...»

«Я до последнего вздоха буду сжимать в руках свой верный меч, безжалостно уничтожая захватчиков из даосского двора. Я буду сражаться до тех пор, пока во мне будет оставаться хотя бы капля сил, пока из моих ран не вытечет последняя капля крови...»

В этот момент вся фигура Дань Лин словно бы озарилась изнутри священным сиянием: она была прекрасна, как чистейший красный нефрит, ослепительна, как величественная огненная птица, и прекрасна, как бушующее пламя.

Это зрелище заставило кровь в жилах Янь Чжу закипеть с неистовой силой, а его плотское вожделение стало практически невыносимым.

Больше всего в Дань Лин его восхищал, приводил в трепет и сводил с ума именно этот ее непокорный, гордый облик.

В этом мире существует не так уж много по-настоящему красивых женщин.

Но даже те редкие красавицы, что встречаются на жизненном пути, чаще всего обладают лишь привлекательной внешней оболочкой.

Дань Лин же была совершенно иной: она обладала не только совершенной, подобной редкому нефриту красотой, но и гордой, непоколебимой верностью Алой Птицы, а ее вера была кристально чистой и абсолютной.

К тому же она практиковала именно божественный путь пламени Алой Птицы.

Для Янь Чжу Дань Лин являлась самым бесценным, самым желанным сокровищем под всем небом.

Чтобы заполучить ее в полное свое владение, он был готов пойти на любое преступление, совершить любое безумство и, если потребуется, без тени сомнения отдать добрую половину лет собственной жизни.

Однако времени у него практически не оставалось.

Если бы в его распоряжении был хотя бы небольшой запас времени, Янь Чжу, разумеется, предпочел бы действовать тоньше.

Он бы использовал множество различных уловок и хитростей, чтобы постепенно сломить ее волю, покорить ее сердце и в конечном итоге сделать эту недосягаемую красавицу своей «запретной драгоценностью» в своих ладонях.

Но сейчас ситуация была критической.

Общая обстановка в Великих Пустошах полностью деградировала и превратилась в сущий кошмар, а безжалостные клинки культиваторов девяти континентов из Даосского Двора уже были занесены над их головами.

Как только передовые отряды Даосского Двора ворвутся во внутренние покои и захватят Храм Божественной Девы, Дань Лин будет ждать один из двух возможных исходов.

Первый вариант — она, подобно гордой и верной своей вере, предпочтет с улыбкой встретить смерть и погибнет посреди бушующего хаоса сражения, сохранив свою честь.

Второй, куда более ужасный исход — она живой попадет в плен к захватчикам из Даосского Двора и окажется в руках изнеженных, порочных молодых господ из великих и влиятельных кланов.

При одной только мысли о том, что Дань Лин может достаться этим столичным господам и подвергнуться всевозможным унижениям с их стороны, сердце Янь Чжу сжималось от дикой, удушающей ревности и жгучей ненависти, словно его резали по-живому.

Лицо Янь Чжу окончательно исказилось от ярости.

Покрывавшие его кожу огненные узоры вспыхнули с новой, невиданной силой, словно настоящее бушующее пламя, а исходящая от его тела мощная аура начала стремительно и пугающе расти.

Дань Лин резко переменилась в лице, мгновенно осознав, какую низость задумал совершить Янь Чжу.

Она гневно прикрикнула на него:

«Янь Чжу, как ты смеешь?! Какая неслыханная дерзость!»

Однако Янь Чжу лишь злобно расхохотался в ответ:

«Я пытался договориться с тобой по-хорошему, приводил разумные доводы, но ты наотрез отказалась меня слушать. Что ж, в таком случае тебе не стоит винить меня за то, что я применю силу!»

Едва договорив, он резко выкинул вперед свою огромную ладонь.

Его рука мгновенно покрылась яростным пламенем, подпитываемым силой божественного сознания, и устремилась прямо к Дань Лин, намереваясь схватить ее.

Дань Лин быстрым движением прижала пальцы к своему лбу, высвобождая Духовное Сокровище.

В тот же миг в ее руках соткался длинный огненный меч, чье лезвие выглядело так, словно было искусно сплетено из ярко-алых перьев Алой Птицы.

Раздался чистый, звонкий металлический звук, похожий на пламени, и она резким выпадом направила острие клинка прямо навстречу огромной ладони Янь Чжу.

Когда кончик меча столкнулся с ладонью, силы переплелись, а два пламени божественного сознания начали яростно уничтожать друг друга.

Даже земля под ногами пошла трещинами.

Посреди бушующих во все стороны языков огня Янь Чжу и Дань Лин сошлись в яростном и бескомпромиссном поединке.

Однако Янь Чжу обладал глубокой культивацией на позднем ранге Золотого Ядра и прожил на этом свете уже не одну сотню лет, благодаря чему все его боевые техники и приемы были невероятно мощными, отточенными и смертоносными.

Дань Лин же находилась всего лишь на раннем ранге Золотого Ядра.

Несмотря на то, что она занимала высокий пост в Храме Божественной Девы, обладала выдающимся природным талантом и имела весьма чистое и сильное божественное сознание, колоссальная разница в культивации не оставляла ей шансов на победу.

Она попросту не могла на равных противостоять столь грозному сопернику.

На самых первых порах ей еще удавалось кое-как сдерживать его яростный натиск за счет ловкости.

Однако уже после нескольких десятков кругов напряженного боя стало совершенно очевидно, что она окончательно потеряла инициативу и оказалась в крайне невыгодном, критическом положении.

Впрочем, Янь Чжу твердо намеревался взять Дань Лин исключительно живой и невредимой, он безумно боялся случайно нанести вред ее безупречной красоте, а потому действовал с оглядкой и не применял свои самые смертоносные приемы.

Именно по этой причине этот поединок затянулся на столь долгое время.

Природный дар Дань Лин также был чрезвычайно велик.

В сочетании с ее несгибаемой волей и кристально чистым божественным сознанием это позволило ей продержаться и не потерпеть сокрушительного поражения в первые же минуты боя.

Сражение продолжалось еще некоторое время, и в душе Янь Чжу начало постепенно нарастать сильное беспокойство.

Не стоило забывать, что они находились в самом сердце Храма Божественной Девы.

Если этот шумный поединок затянется еще дольше, это неизбежно привлечет постороннее внимание и приведет к совершенно ненужным осложнениям.

«Для начала мне нужно во что бы то ни стало подавить ее сопротивление и захватить Дань Лин, а об излишней нежности можно будет подумать и позже... Сейчас не время медлить!» — принял жесткое решение Янь Чжу.

Стиснув зубы, он прямо посреди боя начал быстро и неистово зачитывать секретную божественную технику, а его глаза ярко вспыхнули потусторонним огненным светом.

Он вознамерился применить всю мощь своей божественной силы, чтобы одним сокрушительным ударом нанести Дань Лин тяжелое ранение, полностью лишить ее возможности двигаться и без труда пленить.

Он прекрасно понимал, что подобная грубая атака неизбежно нанесет определенный ущерб ее морю сознания, но в сложившейся критической ситуации у него просто не оставалось иного выбора.

В воздухе над ними начала стремительно концентрироваться колоссальная, удушающая огненная ци божественного сознания.

Лицо прекрасной Дань Лин в то же мгновение побледнело еще сильнее.

Она отчетливо ощущала, что Янь Чжу перестал сдерживаться и приготовил для нее смертоносный удар.

Однако культивация и мастерство ее противника были несоизмеримо выше, и у нее попросту не было сил, способных заблокировать атаку такой мощи.

Янь Чжу, глядя на великолепное, но полное отчаяния лицо Дань Лин, уже мысленно праздновал победу.

В его представлении она была похожа на беззащитного маленького белого кролика, который вот-вот окажется в его руках.

От этой мысли в его сердце с новой силой вспыхнул пожар дикого восторга и безумной похоти.

Но именно в этот самый критический миг из ниоткуда сошла странная, непостижимая и леденящая душу аура смертоносного намерения, которая тяжелым прессом опустилась прямо на голову Янь Чжу.

Это внезапное ощущение до боли знакомого, холодного, бесконечно далекого и высокомерного величия, внушавшего первобытный ужас, заставило Янь Чжу в одно мгновение почувствовать себя так, словно его заживо бросили в ледяную прорубь.

В его сознании тут же промелькнули картины прошлого, и ему показалось, будто он вновь оказался в далеких диких землях.

Он словно опять стоял перед лицом того самого существа.

Оказался перед тем самым господином, при одном виде которого он каждый раз был вынужден в страхе падать на колени, не смея поднять глаз.

Этот глубоко въевшийся в самые кости страх и пронизывающий до мозга костей ледяной холод в одно мгновение полностью уничтожили и выжгли все его похотливые мысли и желания.

Вслед за этим непреодолимый ужас мгновенно прервал и полностью развеял его технику божественного сознания, которое он так упорно готовил.

Поскольку сложная техника была грубо и насильственно прервана на полуслове, Янь Чжу тут же испытал жесточайшую энергетическую отдачу от собственной техники.

Его грудь болезненно сдавило, и он выплюнул большую струю свежей крови.

Однако он даже не обратил внимания на полученные внутренние повреждения.

Вместо этого он в дикой панике и ужасе принялся затравленно озираться по сторонам, отчаянно пытаясь отыскать глазами силуэт того самого страшного человека.

«Никого... Абсолютно никого нет...»

Янь Чжу окончательно растерялся, и в его душе воцарился полный хаос:

«Неужели... Неужели все это было всего лишь моей мимолетной галлюцинацией?»

Однако это потустороннее, подавляющее давление было слишком хорошо ему знакомо.

Оно настолько глубоко въелось в его плоть и кровь за долгие годы, что Янь Чжу был просто не в состоянии забыть его или перепутать с чем-то еще.

Более того, с того самого момента, как он совершил подлое предательство и сбежал из диких земель, его буквально каждую ночь терзали одни и те же кошмары.

В этих ужасных снах тот самый великий господин Божественный Учжу, с ног до головы покрытый засохшей кровью врагов, смотрел на него своим леденящим, пронзительным взглядом и тихим голосом спрашивал:

«Зачем ты посмел предать меня?»

«Ради чего ты пошел на это предательство?»

«Скажи, ты уже выбрал, какой именно смертью желаешь умереть?»

«Каждого, кто осмелился предать своего Божественного Владыку, ждет страшная кара: его душа будет полностью уничтожена, а сам он навечно сгинет в глубинах преисподней...»

Казалось, что эти страшные, зловещие слова прямо сейчас отчетливо звучат в ушах Янь Чжу, отдаваясь эхом в его голове.

Янь Чжу почувствовал, что его дыхание стало прерывистым и тяжелым, его море сознания пронзила острая, пульсирующая боль, а душу затапливал липкий, парализующий страх.

Огромное, мускулистое тело этого могучего воина начало мелко и бесконтрольно дрожать.

Янь Чжу понял, что больше не посмеет оставаться в этом зале ни единой секунды.

Ему казалось, будто в воздухе этой комнаты невидимо витает едва уловимая аура того самого, а в углах притаилась незримая смертоносное убийственное намерение.

Даже этой крошечной, призрачной частицы чужого присутствия было более чем достаточно, чтобы его сердце сжалось от невыносимой тяжести, словно на него положили огромный валун.

Он лучше кого бы то ни было в этом мире знал, насколько неописуемо ужасен и силен тот человек в гневе.

Он безумно боялся, что если задержится здесь еще немного, то этот кошмарный владыка внезапно материализуется прямо перед ним во всей своей пугающей божественной мощи, холодно посмотрит на него и легким движением одного пальца в мгновение ока лишит его всей культивации, разрушит его Дао и заберет саму жизнь.

«Нет, только не это, пощади...» — при одной только мысли о подобном исходе Янь Чжу окончательно потерял рассудок от ужаса.

Он напрочь позабыл обо всех своих планах и о Дань Лин.

Обезумев от страха, он бросился вон из зала, на ходу активировал свою самую быструю технику побега и на максимальной скорости скрылся вдали, стремясь оказаться как можно дальше от этого проклятого места.

В просторном зале Храма Божественной Девы осталась лишь Дань Лин.

На ее лице застыло крайнее изумление и растерянность — она совершенно не понимала, что только что произошло с Янь Чжу.

С какой стати этот грозный Верховный Учжу, обладающий столь глубокими и выдающимися познаниями на божественном пути, внезапно повел себя как сумасшедший и в панике сбежал, словно спасался от невидимого монстра?

Дань Лин еще раз внимательно осмотрела пустую комнату.

В конце концов ее взгляд вновь остановился на величественной статуи Алой Птицы.

Божественная Алая Птица всегда оберегает своих верных последователей.

Дань Лин облегченно и тихо вздохнула, после чего опустилась на колени прямо перед священной статуей.

Она совершила три почтительных земных поклона и негромко прошептала:

«Благодарю за спасение, великая Алая Птица...»

После этого Дань Лин поспешно достала из своих запасов несколько целебных пилюль и проглотила их.

Спустя пару минут на ее мертвенно-бледном лице наконец проступил едва заметный здоровый румянец.

Однако уже в следующее мгновение на ее облике вновь отразилось глубокое душевное страдание.

Императорский Дворец находился на грани полного уничтожения, древние боги стремительно теряли свою былую силу и угасали...

В диких землях бушевал страшный голод, а ее любимый отец, младший и старший братья, как и все родное племя Киноварной Птицы, могли быть уже мертвы, и она, возможно, никогда больше их не увидит...

Да и самой ей вскоре предстоит разделить участь этого Дворца и погибнуть посреди руин.

Дань Лин не выдержала, судорожно прижала ладонь к груди в области сердца и крепко стиснула зубы, а в ее прекрасных глазах заблестели горькие слезы.

И именно в этот момент тишину зала внезапно нарушил отчетливый, тихий вздох, донесшийся откуда-то сверху, из района потолочных балок.

Дань Лин вздрогнула от неожиданности.

В то же мгновение вся ее скорбь испарилась, взгляд вновь стал леденящим и острым, а в руке мгновенно оказался меч.

Она направила острие клинка прямо перед собой и грозно выкрикнула:

«Кто здесь прячется?! Покажись!»

Посреди зала раздался едва слышный, легкий звук шагов — кто-то мягко приземлился на каменные плиты пола.

Похоже, этот неизвестный только что спрыгнул вниз прямо с деревянных потолочных перекрытий.

Вслед за этим в воздухе заколыхалась легкая водяная дымка, и из нее медленно соткался силуэт молодого человека.

Перед ней предстал совсем юноша, чья культивация находилась всего лишь на ранге Установления Фундамента.

Он был довольно хрупкого телосложения, но его правильные, красивые черты лица казались сошедшими с прекрасной картины, а в чистом взгляде читалось благородство.

Дань Лин на миг опешила, и вся ее былая враждебность тут же сошла с лица:

«Ты... Кто ты такой?»

Мо Хуа вежливо ответил: «Ты ведь являешься старшей сестрой Дань Чжу, верно?»

«Дань Чжу...»

При упоминании этого имени в ее памяти мгновенно промелькнул образ ее любимого младшего брата — то, каким милым, ласковым и смышленым ребенком он был в детстве.

В груди Дань Лин от этих воспоминаний разлилась щемящая тоска.

Она сорвалась с места и в мгновение ока оказалась прямо перед юношей.

Ее красные одежды промелькнули яркой вспышкой, а воздух наполнился тонким, изысканным ароматом парфюма.

Дань Лин крепко схватила Мо Хуа за плечи, и в ее прекрасных глазах застыла неописуемая тревога: «Откуда тебе известно это имя?! Ты действительно знаком с моим младшим братом? Что с ним?! Как он поживает? Жив ли он вообще?!»

Мо Хуа только собрался открыть рот, чтобы подробно ответить на все ее вопросы и успокоить.

Но в этот самый момент тишину помещения вновь нарушил еще один едва заметный шорох. Кто-то еще так же бесшумно спрыгнул вниз прямо с потолка.

Мо Хуа удивленно повернул голову на звук и увидел, как неподалеку от них из воздуха соткался силуэт молодого человека, облаченного в белоснежные одежды.

Этим вторым гостем оказался не кто иной, как его Младший Старший Брат по секте — Бай Цзышэн.

Бай Цзышэн, благополучно приземлившись на ноги, первым делом укоризненно посмотрел на Мо Хуа.

Мо Хуа в ответ точно так же уставился на своего Младшего Старшего брата.

Два брата в полном молчании переглядывались в течение некоторого времени.

Затем Бай Цзышэн медленно перевел свой взор на стоявшую напротив Мо Хуа Дань Лин, а после — на ее изящные ладони, которыми она все еще продолжала крепко и взволнованно «обнимать» Мо Хуа за плечи.

Бай Цзышэн недовольно нахмурился, затем вновь посмотрел на Мо Хуа, после чего опять перевел взгляд на Дань Лин, а затем — на ее руки, по-прежнему лежавшие на плечах его младшего брата...

Он тщательно сопоставлял в голове увиденное в течение довольно долгого времени.

И тут до Бай Цзышэна наконец дошла истина — как ему показалось, истинный смысл этой сцены.

Его глаза округлились от возмущения, он резко ткнул пальцем в сторону Мо Хуа и яростно выпалил: «Ну ты даешь, Мо Хуа! Ах ты негодник! Кто бы мог подумать... Так это, оказывается, ты втайне от всех завел себе связь на стороне с этой прекрасной ведьмой из Великих Пустошей?!».

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.