Самоотсечение
Глава 876
Мо Хуа чувствовал, что Злой Плод встревожен.
А если враг торопится, значит, он делает всё правильно.
Враг сильно спешит — значит, он поступает более чем верно.
Мо Хуа ударил ещё сильнее.
Древнее намерение меча в бамбуковом мече превратилось в глубокий, тяжёлый, переплетённый и, казалось, неземной гигантский меч, яростно рассекающий его собственную божественною душу.
Будто его самого разрубили надвое.
Его охватила волна боли.
Мо Хуа стиснул зубы, нахмурившись, терпя разрывающую боль «самоотсечения своей души».
Но злой плод страдал куда сильнее.
Божественная душа Мо Хуа содержала семь духов.
Он резал лишь одного – духа Фу Ши, в котором обитал Злой Плод.
Однако Злой Плод обладал лишь одним духом в божественной душе Мо Хуа, так что Мо Хуа убил лишь седьмую духа своего собственного.
а вот для плода это означало отсечь всё его существование.
Значит, боль врага была минимум в семь раз сильнее, а раны — в семь раз глубже.
От этой мысли Мо Хуа даже стало полегче.
«Этот маленький негадяй осмелился трогать мне лицо, нарушать моё даосское сердце… Я покажу ему!»
(П.п я бы пошул бы по темному, но меня забанят)
Мо Хуа собрался с духом и ударил ещё три раза.
Эти три удара, нанесённые с такой силой и мощью, разорвали сердце и лёгкие Злого Младенца, заставив его пронзительно завыть, а затем выругаться: «Безрассудный маленький зверёк! Ты и правда хочешь умереть?!»
«Ты лишаешь себя собственного духа, неужели ты не боишься, что твоя божественная душа будет уничтожена, а тело умрёт?!»
Мо Хуа не отвечал.
Он был прост в делах: если можно ударить — никогда не станет спорить.
Сначала нужно, чтобы противник не мог сопротивляться, и только потом говорить.
А если уж точно не одолеть врага, тогда уже полагалось открывать рот.
Сейчас же перевес был на его стороне — тогда слова были пустой тратой времени.
Мо Хуа снова ударил.
Злой Младенец взвыл от боли, зная о решимости Мо Хуа, и закричал: «Не забывай: я — это ты, а ты — это я! Отсекёшь меня — отсечёшь и себя!».
«Чепуха»
Равнодушно ответил Мо Хуа и снова ударил.
Разрывающая боль пронзила его божественную душу — но для плода это было семикратно усилено.
Злой Младенец, охваченный агонией, наконец скривился. Со всей своей силой он прорвал божественное формирование, наложенную Мо Хуа, и вырвался из духа Фу Ши, ища минутной передышки.
(П.п Сорян, что меняю 'дух' на 'душу' и обратно, сам разбираюсь.)
Голова Злого Младенца появилась.
Одновременно из воздуха позади Мо Хуа «выросла» вторая голова, угольно-черная и мерзкая, уродливая и зловещая.
Это была голова Злого Младенца.
В тот же миг, когда Злой Младенец появился, глаза Мо Хуа загорелись.
Молниеносным движением он схватил Злого Младенца за шею. Не говоря ни слова, он схватил Злого Младенца за шею и бросился к Даосской Стеле.
Из Даосской Стели вырвался ослепляющий багровый гром Уничтожения.
Злобный Младенец задрожал от ужаса: «Этот маленький негодяй обманул меня!»
Затем, почувствовав багровую ауру уничтожения от Даосской Стели, он ужаснулся ещё больше.
Не раздумывая, Злой Младенец, превозмогая боль, сбросил слой кожи, превратившись в лужу чёрной воды. В критический момент он наконец слился с божественной душой Мо Хуа.
Когда Мо Хуа поднёс руку к грому Уничтожения, Злой Младенец, задушенный его хваткой, исчез.
Остался лишь след густой чёрной слизи.
Казалось, её сбросил Злой Младенец.
«Сбросил кожу?»
Мо Хуа нахмурился.
Откуда у этого плода такие приёмы? Раньше-то он этого не умел.
Или это врождённая божественная способность, просто пробудившаяся вместе с воспоминаниями?..
Мо Хуа почувствовал укол затруднения, но также и сожаление.
«Почти…»
Он уже почти добил зародыша: сначала мучил его самоотсечением души, вытеснил из духа Фу Ши, а затем хотел в миг гнева и рассеянности схватить и уничтожить молниями.
Затем, воспользовавшись его яростью и рассеянностью, он схватил его молниеносно и уничтожил громом уничтожения, устранив будущую угрозу.
К сожалению, Злой Младенец был слишком проворен и в какой-то момент освоил эту странную технику «сбрасывания».
Если бы он среагировал чуть медленнее или, возможно, не «сбросил кожу»,
то был бы уже мёртв.
Мо Хуа был в отчаянии от того, что завоёванная им добыча улетела.
И теперь, слившись с божественной душой Мо Хуа, Злой Младенец затих, не смея издать ни звука.
Мо Хуа сказал: «Эй, выходи».
«Разве ты не был таким высокомерным раньше?»
Злой Младенец молчал.
«Если ты не выйдешь, я убью тебя снова», — сказал Мо Хуа.
Но даже так зародыш прятался, как птица, побывавшая под стрелой, не смея пошевелиться.
По-настоящему испуганный Злой Плод, теперь охваченный паникой.
Мо Хуа стиснул зубы, призвал древнюю ци меча и снова ударил по собственной божественной душе.
Удар был болезненным, и Злой Младенец наконец не выдержал. Он злобно произнес: «Ладно, отсекай…»
«Злые мысли врождённы, бессмертны. Хочу посмотреть, кто из нас крепче, кто умрёт первым...»
С тех пор он дремал.
После этого оно полностью замерло.
Мо Хуа понял, что дальше резать нельзя. Самоотсечение души — слишком мучительно.
Если бы Злой Младенец закричал от боли, полученной от удара, он бы почувствовал себя лучше на контрасте.
Но теперь, когда Злой Младенец «притворялся мёртвым», если бы он продолжил, то почувствовал бы только свою собственную боль.
Мо Хуа замолчал.
И в этой паузе трещины в его божественной душе, пробитые древним мечом, словно разрезали ножом.
Мо Хуа схватился за голову, его тело дрожало от боли.
«Всё кончено, я слишком много отсекал…»
Пока он рубил, это было незаметно, но потом оставшаяся боль начала постепенно возвращаться.
Боль усиливалась.
Мо Хуа поспешно мобилизовал своё божественное сознание, используя оставшуюся божественною сущность для исцеления душевных ран.
божественная Сущность медленно просачивалась в его тело, словно панацея, залечивая раны божественной души Мо Хуа.
В этот момент, словно почувствовав присутствие божественной сущности, злой плод снова зашевелился, в нём сквозила жадность.
Но в конечном счёте он не осмелился обнажить голову и схватить сущность Мо Хуа.
«Ты благоразумен...»
холодно фыркнул Мо Хуа.
Но даже тогда он почувствовал лёгкое облегчение.
Эта схватка — по сути «обоюдное поражение». Хотя враг пострадал сильнее, но и его собственная душа надломилась.
Конечно, злой плод потерпел более серьёзное поражение.
По сравнению со злым плодом его собственное поражение было «незначительным».
Но это не было решением...
Хотя он и обуздал высокомерие злого плода, его собственная душа тоже понесла урон.
Закалять душу мечом, отсечь свою собственную душу – как сказал предок Дугу – было крайне опасной практикой.
Даже он не мог с этим справиться, не говоря уже о других.
Мо Хуа вздохнул про себя.
Мо Хуа невольно восхитился предками секты Тайсюй, сумевшими довести «Стиль Убийвающий душу» до совершенства. Их талант, стойкость и понимание были достойны уважения.
Отсекать собственную душу — это чересчур трудно…
«Тогда мне стоит ли продолжать изучать стиль Убивающий Душу?»
Мо Хуа нахмурился.
Он долго думал и, наконец, утвердился:
Да, стоит! Даже ценой ран.
В обычных обстоятельствах всё было бы в порядке; он мог бы учиться позже или следовать указаниям предка Дугу, постепенно и осторожно постигая стиль Убивающий душу. Более медленное обучение не дало бы существенного эффекта.
Но теперь всё было иначе.
Злой плод паразитировал в его духе, питаясь морем его сознания, и медленно пробуждал свои сверхъестественные силы и воспоминания. С любой точки зрения, он представлял серьёзную угрозу.
Эту угрозу необходимо было устранить.
Этот злой плод также заставил его освоить Стиль Убивающий душу.
Если он не освоит эту технику, он не сможет убить Злого Младенца. Если в будущем случится что-то непредвиденное, и Злой Младенец воспользуется этим, он, скорее всего, будет полностью развращен и станет марионеткой Великого Злого Бога Пустоши.
Поэтому ему нужно было освоить Меч Убивающий душу!
Его противник — злой плод, а в будущем, возможно, и сам злой бог.
Даосская стела и Гром Уничтожения, хотя и находились в море его сознания, в конечном счёте считались «внешними объектами».
Меч, Убивающий душу, был тем, что он мог активно контролировать, единственным средством противостоять Злому Богу или даже убить его.
Он должен был взять свою жизнь в собственные руки.
Взгляд Мо Хуа был полон решимости.
Единственной проблемой теперь были повреждения, оставшиеся после удара по его духе.
Божественная Эссенция могла восстановить повреждения Божественной Души, но после нескольких таких ранений у Мо Хуа осталось совсем немного.
Из-за недостатка Божественной Эссенции текущее Божественное Сознание Мо Хуа был несколько ослаблено.
Его Воплощение Божественного Сознание также было гораздо менее сияющим, чем прежде.
«Вот в чём загвоздка…»
Сейчас у него не было возможности восполнить свою Божественную сущность. Более того, он был скован злым плодом и должен был потратить немало времени на изучение формирований и техник меча, что делало поиск алтаря невозможным.
Мо Хуа нахмурился.
В этот момент он заметил, что его руки грязные и липкие. Опустив взгляд, он увидел на ладонях чёрную слизь.
Похоже, это была кровавая кожа, сброшенная злобным плодом после насильственного побега.
Чёрная жидкость была настолько отвратительной, что Мо Хуа почувствовал отвращение.
Через мгновение он вздрогнул, его глаза слегка заблестели.
Он бросил грязную «кровавую кожу» на Даосскою Стелу и поразил его молнией уничтожения. Раздался слабый, ужасающий демонический вопль.
Затем чёрный газ испарился, скверна была очищена, а из кровавой оболочки проступила чистая золотистая сущность.
Причём эта сущность была гуще, чище и сияла ярче, чем всё, что он получал раньше.
Мо Хуа размазал эссенцию пальцами, лизнул её, и его глаза загорелись.
«Какая чистота!»
К сожалению, количество было таким малым; после нескольких лизов от неё не осталось и следа.
Мо Хуа чувствовал себя неудовлетворенным, но тут его внезапно осенило:
«Как я мог забыть? Злой плод — это же плод злого бога пустоши, на нём неизбежно полно божественной эссенции!»
Злой Плод паразитировал в его божественной душе.
Другими словами, это была «сокровищница сущности», скрытая в его божественной душе.
Однако ему нужно было найти способ получить доступ к сущности, находящейся в этой сокровищнице…
Глаза Мо Хуа заблестели.
Он должен был освоить этот Меч Убивающий душу!
Убить Злого Плода, и будет что-то вкусное!
Но как?
Мо Хуа на мгновение задумался, и в его голове постепенно сформировалась идея.
Меч Убивающий душу был, в какой-то степени — это «самоповреждение». Значит, нельзя спешить. Достаточно одного удара в день, чтобы божественная душа не перегружалась.
Всего один удар в день.
Используя эту технику меча, которая «закаляет душу мечом, рассекая собственную душу», постигать намерение и стиль Убивающий Душу.
Со временем, подобно воде, стекающей по камню, я смогу окончательно уничтожить этот злой плод!
И если я смогу положиться на свою силу, на своё божественное сознание, и воплотить меч Тайсюй и уничтожить этот злой плод, то, в какой-то степени, это означает...
что мой меч Убивающий Душу, если и не полностью совершенен, то, по крайней мере, достиг определённого ранга мастерства!
Злой плод станет и «грушей для набивания руки», и «лакмусовой бумажкой» его мастерства.
Как только злой плод будет полностью повержен, он обретёт огромный запас божественной сущности.
Такой чистой, богатой божественной сущности будет достаточно, чтобы залечить раны, полученные им за годы отсечения собственной души.
Беда оборачивается благом.
Этот злой плод был настоящим бедствием, но он также стал для него возможностью совершенствовать Меч Убивающий душу!
Мо Хуа мысленно испытал целую бурю чувств, но внешне не выдал ни капли, даже сделал вид, будто колеблется и мучительно пробормотал:
«Этот стиль мечом слишком сильно отдаёт. Мне следовало быть осторожнее, поэтому я не должен был его использовать...»
Эти слова, естественно, услышал злой плод в его душе.
Тот лишь холодно хмыкнул, словно насмехаясь над безрассудством и невежеством Мо Хуа.
«Сам рубишь собственную душу… Ты что, возомнил себя тем, кто переживает пять упадков небожителей и через это достигает Дао?
Невежественные и не знают страха…»
Он думал, что Мо Хуа, прочувствовав боль, откажется от этой затеи, но кто бы мог подумать — этот паренёк «не оставил воровской мысли» и с того дня стал рубить себя мечом каждый день.
Не больше одного удара.
Этого удара, конечно, не хватало, чтобы убить его. Всё это больше походило на издевательство и унижение.
Злой младенец был в ярости, но ничего не оставалось, как терпеть.
Он ждал — ждал, что Мо Хуа и дальше будет «искать смерти». Когда-нибудь тот перестарается, и тогда его собственная душа изменится и накроет страшная катастрофа.
Это был его шанс...
Злой Младенец ухмыльнулся, но прежде чем он успел закончить, Мо Хуа отругал его: «Веди себя хорошо!»
«У тебя же всё на моём лице отражается, не думай, что я не вижу твоей подлой ухмылки…»
Лицо Злого Младенца потемнело, как чёрный уголь.
...
С тех пор Мо Хуа продолжал каждый день — один удар мечом.
Несколько дней спустя наступил седьмой день. Предок Дугу пронзил Мо Хуа сквозь пустоту, схватил его и увёл в дальние горы, чтобы обучать пути меча.
Когда обучение закончилось, Предок Дугу внимательно посмотрел на Мо Хуа и, заметив, что тот выглядит слегка усталым, нахмурился:
«Ты ранил свою душу?»
Мо Хуа, конечно, не мог признаться. Лишь покачал головой: «В последнее время слишком много изучаю формирования, божественное сознание израсходовал, вот и устал».
Предок Дугу на мгновение замолчал, но не усомнился в этом.
С виду Мо Хуа можно было принять и за раненую душу, и за чрезмерно утомлённое сознание.
Но, согласно здравому смыслу, культиваторы с душевной травмой часто имеют остекленевший взгляд, затуманенный разум и пронзительную боль в море сознания – симптомы гораздо более серьёзные, чем у Мо Хуа.
У того же, хоть и усталость на лице, но дух всё же бодрый.
Предок Дугу не воспринял это всерьёз, но всё же дал несколько советов: «Даосский путь держится на том, что капля камень точит, не стоит слишком изнурять себя».
«Кроме того, следы от меча на этой бамбуковой дащечке содержат древнее намерение меча секты Тайсюй. Сейчас ты не можешь это постичь, но даже если не можешь различить путь, не отчаивайся».
«Тебе просто нужно постоянно визуализировать это намерение меча и поддаваться его влиянию. Оно очень поможет тебе в будущем стремлении к «Мечу Убивающий Душу».
Мо Хуа искренне сказал: «Благодарю за наставления, Предок!»
Предок Дугу кивнул.
«Ступай».
«Да», – поклонился Мо Хуа. – «ученик откланивается».
Затем Предок Дугу вновь отправил его назад, в комнату учеников.
Вернувшись в комнату, когда до рассвета ещё оставалось немного времени, Мо Хуа быстро погрузил своё сознание в море сознания и выполнил формирование на Даосской стеле.
Завершив формирование, уже почти рассветало, когда Мо Хуа вышел из моря сознания, достал бамбуковую дощечку, визуализировал узор меча и ударил себя мечом.
Удар был болезненным.
Мо Хуа скривился от боли, а затем беззвучно пропел: «Злому плоду причиняет больше боли, чем мне, злому плоду причиняет больше боли, чем мне…»
И вправду, спустя немного, боль стала заметно слабее.
Но после отсечения Мо Хуа внезапно вспомнил наставления старшого Дугу, особенно те, что касались древнего намериния меча Тайсюй на бамбуковых дощечках.
У него внутри оставалось чувство лёгкого несоответствия.
Казалось, слова предка слегка противоречили его собственному пониманию.
Но в чём именно противоречие, Мо Хуа объяснить не мог.
В голове мелькнуло беспокойство: «Неужели я... опять ошибся?»
Подумал немного — и сам себе возразил: нет, невозможно.
Он неправильно освоил технику «Огненного шара» из-за своего уникального божественного сознания.
Он неправильно освоил технику «Божественного сознания в Меч», потому что не унаследовал её.
Он неправильно освоил технику «Шокирующего Душу», потому что его никто не учил...
Старший Дугу, ныне мастер техники «Превращения Божественного сознания в Меч», живущий в горах за сектой Тайсюй, дал ему бамбуковые дощечки для меча и лично обучил.
Невозможно, чтобы он снова ошибся?
Мо Хуа снова покачал головой.
Невозможно, абсолютно невозможно!
Тем более, он всё чётко делает — ровно по словам: «Закаляй душу мечом и отсекай свою душу».
Ни единого неверного слова! Как он мог ошибиться?
Мо Хуа окончательно успокоился.
Солнце взошло, и яркий свет озарил жилище учеников, и начался новый день.
Пройдя через «ударом мечом по себе», чтобы взбодриться, Мо Хуа воодушевился и снова начал практику.
Он помнил наставления старшого Сюня и, не обращая внимания на остальное, практиковал и изучал формирования со спокойным умом.
* * *
Но в те дни, когда он практиковал со спокойным умом, весь мир Государства Цянь был в смятении.
Секта Тай'а.
В зале наставника секты наставник Тай'а и несколько старейшин обсуждали дела.
«Глава, переговоры провалились...»
«Четыре основные секты оказывают на нас давление, а Даосский Двор отказывается уступать. Мы никак не можем замять вопрос о «Цветочной лодке». Даже если бы мы хотели замедлить ход событий, мы бы не смогли...»
Другой старейшина вздохнул: «Нашим первоначальным намерением было «нарезать мясо, чтобы накормить ястреба», пожертвовав частью интересов секты в обмен на некоторые возможности».
«Те ученики, которые сели на «Цветочною лодку» и нарушили законы Даосского Двора и правила секты, не будут наказаны, но с ними разберутся после этой конференции по вопросам Дао».
«В конце концов, реструктуризация секты неизбежна, и эта первая конференция по вопросам Дао имеет огромное значение». «
Но... увы...»
Один старейшина сказал:
«Бесполезно. Это явно ловушка: почти все выдающиеся таланты секты Тай'а попали в нее».
Глава секты Тай'а тут же презрительно усмехнулся: «Какие таланты? Молодые, не занимаются практикой, вместо этого гуляют по борделям, ведут недостойные дела — и они еще талантами называются?»
Он был высоким и крепким, смуглым, с квадратными бровями, резкой речью и скверным характером.
Чем больше он думал, тем сильнее разгоралась его злость, и вскоре он воскликнул:
«Если бы не предстоящая конференция по обсуждению дао, я бы послушал вашего совета и, ради интересов секты, давно бы изуродовал этих тварей и изгнал бы их из секты Тай'а. Зачем мне ходить и заниматься посредничеством, терпя гнев четырёх великих сект и даосского двора?»
Остальные старейшины не осмелились перебить.
Старший, более опытный старейшина тихо вздохнул:
«Мир полон капризов и соблазнов. Они молоды, их сердца нерешительны, а кровь кипит. Как они могут устоять перед соблазном?»
«Более того, некоторых учеников явно подставили. Их либо принудили, либо заставили, и они впервые оказались на этой лодке».
«Мы, старейшины, проявили халатность и беспечность, не приняли мер предосторожности. Нам не уйти от ответственности...»
Глава секты Тай'а не возражал.
Не только старейшины, но и он сам, глава секты, разделял ответственность.
Он был настолько одержим желанием воспользоваться этой реструктуризацией секты, что не поднял глаз, не заметив, как кто-то подставил ему подножку, оставив истекать кровью.
Были и старейшины с серьёзными глазами:
«События слишком совпали. Если сказать, что здесь нет интриг четырех великих сект — я не поверю».
«Даже Даосский Двор и даже Центральный Даосский двор, должно быть, тайно раздувают пламя...»
«В данный момент, какой смысл говорить такие вещи?»
«Все знают, что они замышляют против нас?»
«Четыре великие секты занимают слишком важное место, чтобы просто так отступить…»
«Только методы слишком подлые…»
«Если выиграем — это называется стратегия. Проиграем — нас обвинят в подлости».
«Мы не обязательно проиграем…»
«Не говори таких наивных вещей. В данный момент, как мы можем победить? Забудь о дальнейшем прогрессе. Уже одно то, что мы можем удержаться на нынешнем месте, — это благословение небес...»
«Как ты можешь поощрять чужие амбиции и разрушать свой собственный престиж?»
«Что ещё? Разве это не правда...»
Толпа спорила друг с другом, и спор становился всё более и более напряжённым.
Старейшина кашлянул, и толпа постепенно успокоилась.
Лицо главы секты Тай'а было мрачным, как вода, и он мог лишь беспомощно вздохнуть:
«Давайте заменим учеников. Пусть они пока сосредоточатся на культивации. Это всё, что мы можем сделать для этой конференцию по обсуждению дао…»
Старейшины кивнули, но их лица были мрачными.
Даже глава секты Тай'а не был настроен оптимистично.
Делайте всё, что в ваших силах, а остальное предоставьте судьбе.
Он мог лишь про себя сказать: «Надеюсь, предки благословят нас и позволят секте Тай'а преодолеть это препятствие…»
…
секта Чунсюй.
В пещере на дальней горе.
Предок секты Чунсюй также сказал главе секта Чунсюй.
«Всё дошло до этого. Мы всё просчитали. Небеса окутаны тайной, и мы попали в чужую хитроумную интригу. Нам остаётся только смириться с поражением».
«Мы сделали всё, что могли. Остальное зависит от судьбы».
Глава секты Чунсюй вздохнул.
«Надеюсь, эти ученики, пришедшие на смену, покажут себя исключительно хорошо».
Предок секты Чунсюй кивнул, но не питал особых надежд.
В культивации слабые – слабы, а сильные – сильны.
Иногда слабые побеждают сильных, но это скорее удача.
Но в таком соревновании, как конференция по обсуждению дао, с её многочисленными раундами ожесточённых сражений, такому «счастливому» событию мало места.
Предок секты Чунсюй сказал: «Постарайтесь как-то продержаться на этом турнире. А вот на следующем — у нашей секты Чунсю будет свой «козырь».
Мастер секты Чунсюй воспрял духом и кивнул, и в его сердце зародилась надежда.
Линху Сяо был невероятно талантлив, а его путь меча был исключительным. С ним у руля секта Чунсюй, несомненно, блеснёт на следующей Конференции по обсуждению Меча.
Даже переломить ход событий было возможно.
Но над Предком секты Чунсюй всё ещё висела туча.
Он опасался, что Четыре Великие Секты выступят в полную силу, не оставив им ни единого шанса на спасение...
...
Такая же картина, что в секте Тай'а и Чунсюй, в эти дни разворачивалась почти во всех верхах сект в пределах Государства Цянь.
Одни радовались, другие печалились.
Одни видели, как их планы сбываются, другие вздыхали.
Чем ближе приближалась конференция по обсуждения Дао, тем чаще становились перемены.
Подспудные течения постоянно бушевали.
Будучи «обычным» молодым учеником секты Тайсюй, Мо Хуа мало что знал об этих вещах и никогда не обращал на них внимания.
Он помнил о своём долге и практиковал со спокойной душой. Его Культивация постепенно росла.
Его мастерство на пути меча оттачивалось с каждой минутой.
И его формирования, под руководством старшого Сюня и его упорным трудом день и ночь, постепенно достигли уровня, который обычные культиваторы едва ли могли себе представить...
Время летит незаметно. Прошло больше полугода.
Под всеобщим вниманием началась конференция по обсуждения Дао в Государстве Цянь...
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------