Размах

Глава 1328

В главном зале поместья семьи Сыту восседал Мо Хуа, чей дерзкий вид напоминал настоящего разбойника.

Он занял почетное место во главе стола.

По левую руку от него сидел его младший брат по секте, Сыту Цзянь, а по правую — Великий старейшина Сыту Вэй.

Ниже собрались многочисленные потомки кланов — сплошь гении четырех великих сект и восьми сект региона обучения Цянь.

Их мощная и пронзительная аура избранных небесами, сливаясь воедино, обрушивалась на присутствующих, словно разом выпущенные десять тысяч мечей, подавляя своей остротой и решимостью.

У Сыту Вэя онемела кожа на голове, он чувствовал себя так, будто сидит на ковре из игл.

Это был дом семьи Сыту, а он был Великим старейшиной этого рода.

Пусть и временно занимал эту должность, но все же возвышался над тысячами людей, обладая благородным статусом.

Почти в любой обстановке, на любом собрании он входил в число самых высокопоставленных лиц, а зачастую и вовсе не имел равных.

Он всегда сохранял спокойствие, невозмутимость и обладал внушительным присутствием.

Но сегодняшний зал впервые заставил его почувствовать нечто вроде «неполноценности», «робости», «сомнений в себе».

И дело было не в том, насколько высок уровень культивации присутствующих.

В конце концов, все они были лишь учениками великих семей и едва достигли пика ранга Установления Фундамента.

Но их манеры, духовные корни, фундамент, происхождение, секты и титулы...

Каждое имя звучало пугающе громко.

Куда ни глянь — кругом выдающиеся личности, подобные рогу единорога или перу феникса.

Если бы таких избранных было один или два — еще полбеды, но здесь ими была заполнена вся комната.

Насколько же грандиозное это было зрелище?

Даже в прежние времена в регионе обучения Цянь, этом священном месте культивации, где процветало множество сект и собирались толпы гениев, созвать вместе всех «первых лиц» четырех великих сект и восьми сект было задачей почти невыполнимой, словно попытка взойти на небеса.

Что уж говорить о том, чтобы собрать их всех в доме семьи Сыту.

Сыту Вэй смотрел на полный зал гениев, и ему казалось, будто он видит бассейн, полный ослепительных и необычайно благородных «золотых драконьих рыб», снующих перед его глазами...

Дошло до того, что он невольно задался вопросом: «Достоин ли я... вообще присутствовать в таком месте?»

Более того, в этот самый момент он восседал на высоком месте, отведенном ему Мо Хуа, под взглядами толпы лучших гениев великих кланов, направленными снизу вверх.

Это было похоже на то, как если бы его заживо поджаривали на печи для выплавки пилюль: макушка горела, руки и ноги дрожали, а в душе все похолодело.

Сыту Вэй уже и позабыл, зачем сюда пришел.

Лишь достоинство Великого старейшины заставляло его изо всех сил сдерживать внутреннее чувство неполноценности и душевные муки.

В отличие от него, Мо Хуа вел себя куда более непринужденно.

Для него это было, по сути, заурядное событие.

Эти гении из региона обучения Цянь не могли оказать на него большого давления.

Ведь в свое время на Конференции по Обсуждению Меча кого из них он не «притеснял»?

Мо Хуа великодушно провозгласил: «Сегодня я угощаю всех обедом».

Если подумать, это был первый раз, когда он устраивал столь масштабный пир.

Конечно, на самом деле за угощение платил его младший брат по секте, Сыту Цзянь.

В конце концов, дело происходило в доме Сыту, и не подобало ему, гостю, доставать духовные камни для оплаты.

К тому же у самого Мо Хуа почти не осталось духовных камней.

Большая часть тех, что были при нем раньше, была поглощена «Предельным формированием Духовных Останков Таоте Двенадцати Меридианов», а остатки нужно было приберечь для достижения ранга Золотого Ядра.

Так что сейчас он был довольно «беден» и полностью полагался на поддержку младшего брата.

Сыту Цзянь слегка хлопнул в ладоши, и группа учеников семьи Сыту начала подавать вино и изысканные блюда.

Поскольку это была передовая линия в Великих Пустошах, яства не были роскошными, но вполне достойными — по крайней мере, Мо Хуа остался доволен.

Однако собравшиеся внизу гении почти не притрагивались к еде.

Это был обед, предложенный Мо Хуа, и он не шел им в горло.

Фэн Цзычэнь из секты Свободных Скитаний огляделся по сторонам, и в душе его вспыхнуло презрение.

Эти люди на словах проклинали Мо Хуа, заявляя, что ни за что не придут на его приглашение, но в итоге, устрашившись его «деспотичного могущества», явились все до единого, покорно прибежав на зов.

И еще называют себя гениями, а сами совершенно лишены твердости духа...

Фэн Цзычэнь холодно усмехнулся про себя, затем посмотрел на Мо Хуа и заговорил: «Мо Хуа, ты позвал нас сюда ведь не ради того, чтобы просто покормить, верно?»

Услышав это, остальные тоже устремили взгляды на Мо Хуа.

Сяо Жохань из секты Небесного Меча также равнодушно произнес: «Мо Хуа, если есть дело — говори прямо».

На добром пиру не бывает дурных умыслов, но никто не верил, что Мо Хуа пригласил их просто так.

Видя их нетерпение, Мо Хуа не стал ходить вокруг да около и сказал: «Есть одно дельце... Оно касается варварских рабов из Великих Пустошей».

«Варварских рабов?»

Сяо Жохань опешил, и другие гении тоже выглядели озадаченными.

Мо Хуа кивнул: «Я обошел разные места... В племенных землях постоянно вспыхивают войны, повсюду захватывают племена, а соплеменников превращают в варварских рабов. Их продают и убивают великие кланы. Возможно, вы сами не в курсе, но внутри ваших семейств, явно или тайно, в этом наверняка участвуют».

«Поэтому я собрал вас здесь, чтобы посмотреть, нельзя ли найти способ собрать этих варварских рабов и дать им возможность выжить».

Когда Мо Хуа закончил, в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает игла.

Все переглядывались.

Спустя мгновение Ао Чжэн спросил: «И только ради этого?»

Мо Хуа кивнул: «Только ради этого».

Ао Чжэн нахмурился, чувствуя какую-то нелепость: «Сказать-то легко, но... какое тебе до этого дело?»

Мо Хуа строго ответил: «Мы, культиваторы, идем путем культивации , стремясь к бессмертию. Мы должны постигать Небесное Дао и нести благо всем живым существам. Небеса милосердны: люди Даосского Двора — люди, жители Девяти Континентов — тоже люди, и обитатели Великих Пустошей — такие же люди. Если бы я не столкнулся с этим, то ладно, но теперь, когда я знаю об их бедственном положении и смертельной опасности, я обязан сделать то, что в моих силах. Более того, торговля варварами-культиваторами, содержание рабов и истребление живых существ изначально противоречат правилам Даосского Двора и не соответствуют принципам...»

Хотя тон Мо Хуа был спокойным, в его взгляде читалось сострадание.

Все замерли на долгое время, не проронив ни слова.

Неужели такие слова могли вылететь из уст этого самого Мо Хуа?

Такой Мо Хуа казался им совершенно чужим.

Слишком «правильный», настолько правильный, что это даже пугало...

«Но все же...» — Ао Чжэн нахмурился. — «Какое отношение все это имеет лично к тебе?»

Мо Хуа повторил: «Я уже сказал: культиватор в своем развитии должен постигать Небесное Дао и приносить пользу всему сущему...»

Ао Чжэн покачал головой: «Нет, я имею в виду — какое отношение это имеет к тебе, Мо Хуа? Ты что, житель Великих Пустошей?»

«Нет».

«Ты потомок императорского рода Великих Пустошей?»

«Нет».

«У тебя есть родственники при Императорском Дворце Великих Пустошей?»

«Нет».

«Тогда...» — продолжил Ао Чжэн. — «Живы эти варварские рабы или мертвы, какая тебе разница? Какую выгоду ты извлечешь?»

Фэн Цзычэнь тоже вставил: «Мо Хуа, скажи честно, ты опять задумал какую-то пакость, чтобы подставить нас?»

Взгляд Ао Чжэна стал холодным: «Прошло десять лет, и мы уже не те простодушные ученики сект. Мы в той или иной мере повидали опасности мира культивации и эгоизм человеческих сердец».

«Птица не взлетит без червяка, человек не пошевелится без выгоды. Мо Хуа, что тебе на самом деле нужно? Я не верю, что ты проявил это милосердие без всякой причины».

Остальные закивали в знак согласия: «Верно».

«Ты должен дать нам объяснение».

«Неужели ты держишь нас за дураков, пытаясь одурачить этими высокопарными речами...»

Мо Хуа помолчал немного, а затем задал довольно неожиданный вопрос: «Ради чего вы вообще занимаетесь культивацией?»

Все нахмурились.

Спустя некоторое время Сяо Жохань медленно произнес: «Разумеется... чтобы постичь Дао, стать бессмертными и обрести долголетие».

Мо Хуа продолжил: «А что такое Дао, кто такой бессмертный и как именно можно достичь долголетия?»

Ао Чжэн недовольно буркнул: «Кто это может знать? Мы всего лишь на ранге Установления Фундамента, как мы можем понимать, что такое Дао или кто такие небожители?»

«Хорошо», — Мо Хуа кивнул. — «Тогда я спрошу иначе: если мы все будем эгоистичны, станем преследовать лишь личное развитие и корыстные интересы, не заботясь о Небесном Дао и не обращая внимания на страдания простых людей, вы действительно думаете, что так можно стать бессмертным? Действительно ли можно обрести долголетие?»

В зале воцарилось молчание.

Гении нахмурились еще сильнее.

Сяо Жохань покачал головой: «Мо Хуа, эти твои пустые и напыщенные слова не имеют смысла».

Мо Хуа медленно заговорил: «Небесное Дао безгранично велико, и кажется бесполезным. Но не может ли быть так, что просто из-за нашего низкого ранга и неглубокого познания мы не способны узреть суть и постичь внутреннее содержание, и потому считаем эти слова ложными и пустыми?»

Ао Чжэн возразил: «Это слишком абстрактно и не соответствует реальности и правилам, по которым живут великие кланы в реальности. Если не быть эгоистичным и не стремиться к собственной выгоде, то ни один великий клан или секта в мире культивации не смогла бы даже заложить фундамент своего могущества...»

Взгляд Мо Хуа стал острым, как факел: «За столько лет стал ли кто-нибудь из великих кланов бессмертным?»

«Если никто не может стать бессмертным, то какая польза от этих правил для пути к бессмертию?»

«Во всём мире, среди бесчисленных людей, почему никто не становится бессмертным? Не может ли быть, что всё, что они делают, думают и считают правильным — на самом деле ошибочно?»

«Монополия великих кланов — это ошибка, и погоня за наживой — тоже ошибка».

Мо Хуа обвел взглядом присутствующих: «Вы — лучшие гении великих кланов и крупнейших сект, ваши способности намного превосходят таланты обычных людей. Неужели вы действительно собираетесь, подобно всем остальным, следовать привычкам своих кланов, учиться эгоизму и в конечном итоге позволить мирским правилам по капле уничтожить ваше Дао и собственноручно задушить вашу возможность стать бессмертными?»

Слова Мо Хуа, подобные острому клинку, метили прямо в сердце.

Эта речь, словно удар грома, потрясла всех гениев в зале, вызвав у них чувство трепета.

Они были заложниками привычной среды: родились и выросли в великих кланах, впитывая их уклад с самого детства, и потому никогда не пытались выйти за рамки этого мышления, чтобы взглянуть на проблему со стороны.

Они на каждом шагу твердили о желании стать бессмертными, но никогда всерьез не задумывались, каким на самом деле должен быть путь, ведущий к этой цели.

Потрясение еще долго отзывалось в их душах.

Все гении региона обучения Цянь глубоко задумались, нахмурив брови.

Даже Сыту Цзянь, услышав эти слова, на мгновение застыл в оцепенении.

В зале долго стояла тишина.

Наконец Шэнь Цзанфэн из Даосской Секты Цянь хмуро произнес: «Все это... лишь твое личное мнение. Неужели отказ от эгоизма позволит постичь Дао и стать бессмертным?»

Мо Хуа покачал головой: «В любом случае, если хочешь постичь Дао, стать бессмертным и обрести долголетие, тебе не избежать упорной культивации, прохождения через тысячи трудностей и опасностей, преодоления десятков тысяч великих бедствий и долгого, мучительного ожидания. Это не так просто».

«Разница лишь в том, правильный ли у тебя путь».

«Если путь верен, ты по крайней мере идешь дорогой бессмертия. Но если ваш путь изначально ошибочен, то даже если вы достигнете ранга Превращения Перьев, Небесной Пустоты или еще выше, вы все равно останетесь лишь муравьями под Небесным Дао, марионетками собственной культивации, и будете бесконечно далеки от самого понятия «Бессмертный», что означает выход за пределы мира и слияние с Дао».

В зале снова воцарилось долгое молчание.

Кто-то был потрясен, кто-то хмурился, кто-то молчал, погруженный в раздумья, а некоторые гении отнеслись к услышанному довольно скептически.

Сколько людей, столько и мнений — у каждого были свои помыслы и истинные намерения.

Хотя слова Мо Хуа сильно их задели, заставить их полностью поверить было не так-то просто.

«Что бы ты ни говорил, все это лишь твои убеждения, не подкрепленные никакими доказательствами», — холодно отрезал Шэнь Цзанфэн.

Другие гении тоже закивали, шепчась: «Всего лишь на ранге Установления Фундамента, а рассуждает о Дао и бессмертных — слишком уж заносчиво».

«Вот именно, что может понимать культиватор этого ранга...»

«Я думаю, Мо Хуа просто нас обманывает. Он хитер и выставляет нас дураками, развлекаясь таким образом...»

Эти слова, громкие или тихие, долетали до ушей Мо Хуа.

Он вздохнул про себя: эти гении, в конце концов, почти не имели дела с ним, их закалка оставляет желать лучшего, ими трудно руководить, и они сильно уступают его младшим братьям из секты Тайсюй.

Будь здесь его соученики, они бы слушали каждое его слово беспрекословно, и не пришлось бы тратить столько времени на пустую болтовню...

Мо Хуа произнес: «Я сказал все, что хотел. Какой путь выбрать — решать только вам, больше я ничего не добавлю».

«Сейчас главный вопрос в следующем: этих варварских рабов вы будете спасать или нет?»

Фэн Цзычэнь, немного подумав, покачал головой: «Ты все же должен дать нам вескую причину. Почему ты так настаиваешь на спасении этих варварских рабов?»

Остальные тоже закивали: «Верно, дай нам более практичную причину, объясни все ясно».

«Пока ты не объяснишь, как мы можем идти на спасение?»

«Расскажи все как есть, иначе...»

Терпение Мо Хуа наконец лопнуло.

Его зрачки потемнели, лицо стало холодным.

Он выпустил ауру человека, долго занимавшего высокое положение и привыкшего к власти, что в сочетании с его дерзким видом мгновенно заставило сердца гениев похолодеть.

Они поняли: Мо Хуа рассердился.

«Я не спрашиваю вашего мнения. Я лишь спрашиваю вас... вы спасете их или нет?»

Голос Мо Хуа звучал равнодушно, но в нем чувствовалась неоспоримая власть.

Толпа гениев больше не смела шуметь.

Мощное Божественное Сознание создавало гнетущее чувство тяжести.

Атмосфера в зале, казалось, остыла на несколько градусов.

Спустя долгое время Фэн Цзычэнь осмелился тихо пробормотать: «Вот сразу бы так сказал… мы же не говорили, что не будем спасать…»

Какие-то там рабы — если бы ты сразу показал характер, нам бы не пришлось столько с тобой спорить…

Ао Чжэн также добавил: «Содержание варварских рабов и торговля культиваторами изначально не соответствуют законам Даосского Двора. Мы, как выходцы из именитых и благородных семей, разумеется, не будем стоять в стороне».

Сяо Жохань кивнул: «Это действительно противоречит духу справедливости».

Ши Тяньган произнес: «Великие кланы не должны наживаться на человеческих жизнях, даже если это дикари из Великих Пустошей».

«Варвары на то и варвары, чтобы торговать людьми и держать рабов. Как мы, люди Девяти Континентов, можем опускаться до таких низких поступков и уподобляться им?»

«На это нельзя смотреть сквозь пальцы».

«Действительно, это никуда не годится».

«Если бы мы не знали — это одно, но раз уж узнали, нельзя оставаться безучастными...»

«Мы решили спасти их ради соблюдения законов Даосского Двора и принципов культивации, и это никак не связано с тобой, Мо Хуа».

«Именно...»

Толпа гениев один за другим выражала свое согласие.

Мо Хуа сбавил напор и слегка кивнул: «Тогда решено».

Он поднял кубок с вином и торжественно произнес: «Я пью за всех вас».

Гении нехотя подняли свои кубки, некоторые даже с выражением брезгливости на лицах, но тела их не сопротивлялись, и они вместе с Мо Хуа осушили вино.

Мо Хуа с удовлетворением кивнул, и его тон стал более непринужденным: «Других дел нет, давайте есть».

Гении региона обучения Цянь сами не понимали почему, но почувствовали облегчение, после чего уселись и принялись за трапезу.

В конце концов, их угощал Мо Хуа, и хотя блюда нельзя было назвать редкими деликатесами или изысканными яствами, вкус у них был особенный.

Ведь Мо Хуа был настолько коварен и страшен, что возможность «поживиться» за его счет выпадала крайне редко, если вообще когда-либо представлялась.

А Великий старейшина Сыту Вэй, который все это время сидел в стороне, не имея права вставить ни слова, пребывал в неописуемом ужасе.

Он ничего не понимал.

Почему этот юноша может столь бесцеремонно отдавать приказы целому залу гениев региона обучения Цянь, талантам четырех великих сект и восьми сект?

И почему, как ни странно, никто не смеет возразить, и даже голоса звучат тише обычного?

Неужели этот Мо Хуа обладает такими великими способностями?

Кто же он на самом деле?

Просто Старший брат по секте Тайсюй?

Или же Старший брат всех четырех великих сект и восьми сект великого региона обучения Цянь Пятого Ранга?

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.