Соблазнение
После возвращения в секту жизнь наладилась.
Мо Хуа, как обычно, каждый день практиковал и изучал формирования.
Но в свободное время его всё ещё очень беспокоила секта, основанная на древней традиции меча, существовавшей до разделения Тай'а, Чунсюя и Тайсюя.
Поэтому он расспросил окружающих, желая узнать, знает ли кто-нибудь в секте Тайсюй название этой древней секты.
Никто из учеников не знал.
Он спросил старейшин, включая Сюнь Цзыю, Сюнь Цзысяня и доброго старейшину Мужун, но они не смогли внятно объяснить.
Мо Хуа задумался и смог задать вопрос только старшему Сюню.
Сегодня, после того как Мо Хуа спросил старшого Сюня о сути формирования багуа девятнадцати узоров, он воспользовался случаем и задал следующий вопрос: «Старший господин, я слышал от других, что предшественником нашей секты Тайсюй была древняя секта меча. Знаете ли вы название этой древней секты?»
Старший Сюнь был ошеломлён и странно посмотрел на Мо Хуа: «Почему ты спрашиваешь?»
«Мне просто немного любопытно», – ответил Мо Хуа.
Лицо старшого Синя на мгновение смягчилось, а через мгновение он с сожалением вздохнул: «Это случилось слишком давно, и это имя больше не упоминается, и я не знаю...»
Старший Сюнь ответил, что не знает, но Мо Хуа, взглянув на него, словно не остался в неведении.
Мо Хуа на мгновение задумался, вдруг что-то понял и переспросил:
«Вы сказали «не упоминаеться», кто сказал «не упоминаеться»?»
Взгляд старшего Сюня слегка застыл, но он промолчал, лишь похлопал Мо Хуа по плечу: «Хорошо изучи построение и больше ни о чём не спрашивай».
«О». Мо Хуа кивнул.
Старший не сказал этого и не позволил никому спросить, так что, вероятно, действительно существовал какой-то скрытый секрет, неизвестный другим.
Старший Сюнь снова взглянул на Мо Хуа, задумался на мгновение и наконец не удержался от вопроса: «Как ваше божественное сознание улучшается?»
Мо Хуа честно ответил: «Немного улучшилось, но очень медленно…»
«Правда…» Старший Сюнь слегка вздохнул.
Он знал, что этот прогресс тоже закономерен.
В конце концов, девятнадцать узоров близки к пределу божественного сознания стадии установления фундамента. Исходя из этого, каждый шаг вперёд невероятно труден.
Есть предел совершенствованию.
Когда он приближается к пределу, даже если духовную ци можно развивать с помощью духовных камней и упражнений, её трудно улучшить.
Не говоря уже о божественном сознании без упражнений.
Но старший Сюнь всё ещё испытывал чувство сожаления.
Мо Хуа не удержался от вопроса: «Старший, так ли важно моё божественное сознание?»
Старший Сюнь покачал головой и мягко сказал: «Ничего, просто практикуй со спокойной душой, не отвлекайся ни на что другое…»
Некоторые вещи сейчас не могут быть произнесены.
И Мо Хуа не может быть обременён слишком тяжёлым бременем.
Но, сказав это, старший Сюнь внезапно замолчал.
Он пристально посмотрел на подросшего Мо Хуа, на мгновение задумался, и вдруг его глаза вспыхнули, и он произнёс глубоким голосом: «Мо Хуа».
Мо Хуа не мог отвести взгляд от Старшого Сюня.
Старший Сюнь медленно и серьёзно произнёс: «Регион Цяньсюэ полон перипетий. То, что произойдёт в ближайшее время, может повлиять на расцвет и падение нашей секты Тайсюй…»
«Причины и следствия этого вопроса сложны, и слишком много перемен. Никто не знает, чем всё закончится. Поэтому каждый раз, когда твоё божественное сознание укрепляется, оно обеспечивает большую защиту».
Мо Хуа был потрясён.
Это как-то связано с расцветом и падением секты Тайсюй? Он лишь предполагал, что дело будет не из лёгких, но не ожидал, что оно окажется настолько серьёзным.
Более того, это сказал непостижимый старший Сюнь.
Мо Хуа на мгновение задумался и серьёзно кивнул: «Старший, я понимаю».
…
Покинув Старшого Сюня, Мо Хуа внезапно почувствовал, что бремя на его плечах слишком велико.
Укрепление божественного сознания – важнейшее дело, связанное с расцветом и падением секты, поэтому он не должен расслабляться.
Дело не в том, что я хочу есть злых духов.
Но ситуация вынуждает меня есть.
Мало есть – недостаточно, нужно есть много.
Нам нужно поторопиться…
Мо Хуа на мгновение задумался, а затем отправил письмо Гу Чанхуаю:
«Дядя Гу, ты проверил семью Сяо?»
Гу Чанхуай ответил:
«Это дело отдела даосского двора, не спрашивай».
Мо Хуа был немного расстроен и сказал:
«Дядя Гу, я рассказал тебе о секте Водяной Тюрьмы и старшом Юе. Не следует ли тебе проявить немного лояльности и рассказать мне о семье Сяо, чтобы это можно было считать «взаимностью»?»
Гу Чанхуай молчал.
Услышав Мо Хуа, он даже почувствовал себя немного виноватым.
Похоже, он действительно воспользовался доверием Мо Хуа.
Подумав немного, Гу Чанхуай вздохнул: «Я могу рассказать тебе, но тебе следует быть осторожнее с семьей Сяо».
«Большинство культиваторов семьи Сяо служили в округе даосского двора, искусны в тюремном деле и обладают жестокими методами. К тому же, теперь на твоих руках кровь человека семьи Сяо, так что лучше избегать любых связей с ними…»
«Что ж», — сказал Мо Хуа.
«Понимаю».
Гу Чанхуай вздохнул.
Он не знал, действительно ли Мо Хуа понял или только притворяется, что понимает, но всё же сказал:
«Я проверил, и в этих делах действительно есть тень семьи Сяо».
«Брат Е Цзинь – это Е Сю. Когда он погиб на реке Туманных Вод, семья Е обратилась в отделение даосского двора, чтобы аннулировать его членство, и ответственный за это дело был из семьи Сяо».
«С другой стороны, Го Цзянлун убил Е Сю, который был известен как «господин Линь». Этим делом тоже занимался кто-то из семьи Сяо».
«И так уж получилось, что этим делом занимался один и тот же человек».
«Этот человек превратил одно дело в два совершенно не связанных между собой».
«И ты тоже знаешь этого человека…»
«Я тоже его знаю?» Мо Хуа был ошеломлён.
Он знал мало людей из семьи Сяо.
Может быть…
«Ревущий Небесный Пёс?» – спросил Мо Хуа.
Единственным человеком, которого он помнил из семьи Сяо, помимо Улыбающегося Тигра, был Сяо Тяньцюань.
Улыбающийся Тигр – это Надзиратель Сяо, который всегда улыбается, но на его лице нет ни капли улыбки.
Ревущий Небесный Пёс – это Сяо Тяньцюань, гений первой линии семьи Сяо, у которого многообещающее будущее, и множество людей усердно трудятся, чтобы он заслужил награды с момента вступления в отряд даосского двора.
Улыбающийся Тигр – это Надзиратель, поэтому он не может делать всё сам.
Остаётся только Ревущий Небесный Пёс...
Гу Чанхуай беспомощно пробормотал: «Я же говорил, не давай случайных прозвищ».
«Не вини меня, это его дурная репутация...» – уверенно ответил Мо Хуа.
Сяо Тяньцюань и Ревущий Небесный Пёс почти одинакового тона.
(П.п реальна, когда я переводил, мне только попадось его кличка "Ревущий Небесный Пёс")
Гу Чанхуай не мог спорить с Мо Хуа, поэтому ему оставалось лишь молча согласиться, а затем продолжил:
«Дело не только в семье Е. Семья Сяо также тесно связана с сектой Гуйшуй. Даже многие ученики семьи Сяо сами являются выходцами из секты Гуйшуй и знают наследие секты Гуйшуй».
«Более того, я просмотрел архивы региона цяньсюэ за последние двести лет и обнаружил, что многие дела, связанные с преступными культиваторами, также имеют отношение к семье Сяо».
«Некоторых культиваторов арестовали, но освободили за отсутствием улик; некоторых приговорили к смертной казни, но они необъяснимым образом умерли в даосской тюрьме до казни; были даже культиваторы с подозрительными личностями: у одного человека было два имени, или у двух человек было одно имя, и семья Сяо тоже навела порядок в архивах…»
Мо Хуа нахмурился: «Неужели никто не станет расследовать дела семьи Сяо, связанные с этими преступлениями?»
Гу Чанхуай равнодушно ответил: «Никто не будет расследовать».
Мо Хуа был ошеломлён, задумался и, в общем-то, понял.
В отделении даосского двора не хватает сотрудников, и большинство людей бездельничают.
Некоторые убыточные работы просто кое-как выполняются, и люди могут выжить, пока могут.
Пока семья Сяо действует скрытно и может существовать на виду, никто не будет сидеть и копаться в этих старых счетах.
Более того, копание в этих старых счетах оскорбит гиганта отделения даосского двора – семью Сяо.
Любой, у кого есть хоть капля мозгов, не станет прикасаться к этой невезучей судьбе.
«Где мёртвый руководитель?»
«Кто?»
«Тот, которого я взорвал…» – промолчал Мо Хуа.
Семья Сяо должна была отреагировать на чью-то смерть.
Гу Чанхуай с непростым выражением лица отправил письмо, в котором говорилось:
«Семья Сяо сама пришла аннулировать регистрацию, заявив, что один из членов их семьи участвовал в подавлении бандитов на реке Туманных Вод, упорно сражался, но, к сожалению, погиб от рук «очень жестокого» бандита».
Мо Хуа: «Этот «очень жестокий» бандит – не я…»
Гу Чанхуай: «Ты и сам знаешь».
Мо Хуа: «…»
Гу Чанхуай: «Таким образом, это дело выплыло на поверхность, но за кулисами семья Сяо точно не оставит это без внимания. Ты будь осторожен, не упусти это и не наживёшь себе неприятностей».
Мо Хуа: «Знаю, спасибо, дядя Гу».
Высказав всё, что следовало сказать, Гу Чанхуай сказал:
«У меня есть дела, поэтому я больше не буду говорить. Центральный даосский двор прислал Надзирателя, с которым очень трудно справиться, и у которого очень скверный характер. Я буду занят в эти дни, так что можешь позаботиться о себе».
Надзирателя, присланный Центральным даосским двором?
Мо Хуа хотел спросить, кто этот Надзиратель, но от Гу Чанхуая не было никаких вестей.
Мо Хуа покачал головой.
Дядя Гу совсем не честен.
Он решил впредь не сообщать дяде Гу никаких сведений.
Когда ему понадобится помощь, он использует эти сведения для «шантажа»… Нет, это был «равноценный обмен» с дядей Гу.
Знания ценны и не могут быть переданы другим небрежно.
Отложив письменный токен, Мо Хуа сел за стол в доме учеников, молча размышляя.
Однако таким образом он также получил смутное представление о реке Туманных Вод.
Семья Сяо из даосского двора является «зонтиком».
Секта Гуйшуй – явный лидер.
Водный Яма и его люди – лакеи, действующие в темноте.
Долина Ста Цветов...
Мо Хуа не знает, насколько глубоко замешана долина Ста Цветов, но, по крайней мере, Хуа Жуюй отвечает за «снабжение» или даже «транспортировку».
Все эти силы образовали сеть, охватывающую реку Туманных Вод.
И центром этой сети, вероятно, является...
Цветоцная Лодка.
Но теперь, когда эта сеть известна, Мо Хуа не может ничего предпринять.
В долине Ста Цветов нет никакого прогресса.
По словам дяди Гу, Хуа Жуюй в последнее время очень бдительна, проводит в долине Ста Цветов весь день, не выходя из дома и не контактируя с внешним миром.
Он совершенно не был знаком с сектой Гуйшуй, никого там не знал, не говоря уже о том, чтобы засылать туда шпионов.
Водного Яма нелегко поймать, и его нельзя поймать просто так.
Учитывая бдительность Водного Ямы и его превосходные навыки в воде, в следующий раз, когда он его поймает, ему нужно быть полностью готовым и тщательно спланировать поимку, чтобы тот не смог сбежать.
В противном случае, если он снова потерпит неудачу и раскроет свои карты, он будет более обороняющимся, и поймать его будет сложно.
Что касается семьи Сяо, то тут уж ничего не поделаешь.
Он взорвал члена семьи Сяо, и тут есть причина и следствие. Лучше пока держаться подальше от семьи Сяо.
«Кажется, зацепки повсюду, но когда я начинаю расследование по-настоящему, то понимаю, что начать нелегко…»
Мо Хуа вздохнул.
«С чего же начать?»
Следующие несколько дней Мо Хуа размышлял над этим вопросом, но никак не мог прийти к единому мнению.
И вот сегодня, когда он обедал в столовой общежития учеников, к нему внезапно подошёл Хао Сюань.
«Старший брат, возникла проблема!»
«Что-то происходит??» Мо Хуа был ошеломлён.
«Ага!» — Хао Сюань кивнул и серьёзно произнёс:
«Меня кто-то соблазнил!»
Чэн Мо, который пил рядом с ним, тут же поперхнулся. Он несколько раз кашлянул, покраснел и невольно спросил:
«Соблазнил?»
«Да!» Хао Сюань выглядел серьёзным.
«Женщина?»
«Мужчина».
Выражение лица Чэн Мо было немного сдержанным.
Хао Сюань замахал руками и объяснил: «Всё не так. Он не соблазнял меня. Он соблазнил меня пойти туда, куда мне не следовало идти».
Мо Хуа поднял брови и поинтересовался: «Куда?»
«Он не сказал», — ответил Хао Сюань. — «Он просто сказал, что отведёт меня туда, где будут не только красивые вещи, но и развлечения».
«Я спросил его, как здесь красиво и весело, но он промолчал. Он лишь двусмысленно улыбнулся и сказал, что я узнаю, когда придёт время. Я не поверил, поэтому он сказал, что это место – место экстаза и блаженства на земле. Побывав там однажды, ты никогда его не забудешь».
«Меня немного подмывает…»
Хао Сюань был очень честен, его лицо слегка покраснело, но он всё ещё серьёзно ответил: «Но я помню, как ты, Старший Брат, недавно говорил мне, что кто-то, возможно, имеет дурные намерения по отношению к нашей секте Тайсюй и тайно соблазняет нас на дурные дела. Я тогда был шокирован, сделал вид, что согласен, а потом вернулся, чтобы рассказать тебе».
Мо Хуа с облегчением сказал: «Очень хорошо».
После этого он лично налил Хао Сюаню бокал фруктового вина.
Хао Сюань выпил вино, которое Старший Брат лично налил ему, и невольно почувствовал гордость на лице.
«Кто тебя соблазнил?» Ситу Цзянь, стоявший рядом, тоже с любопытством спросил.
Хао Сюань отпил вина и сказал:
«Он мой друг детства. Наши семьи довольно близки, мы с ним одного возраста, поэтому в детстве мы играли вместе. Но позже мы присоединились к разным школам и практиковали по отдельности, поэтому редко общались».
«В какую школу он вступил?» — спросил Мо Хуа.
«Секта Гуйшуй», — ответил Хао Сюань.
Секта Гуйшуй…
Глаза Мо Хуа слегка дрогнули.
«Старший брат, что нам теперь делать? Отказать ему?» — спросил Хао Сюань.
Мо Хуа на мгновение задумался и покачал головой:
«Нет, ты обещал ему».
Хао Сюань был ошеломлён:
«Пообещал ему?»
«Да». Мо Хуа ответил: «Ты должен не только пообещать ему, но и сказать, что твой ученик тоже хочет пойти с тобой. Спроси, готов ли он взять его с собой».
Хао Сюань спросил: «Старший брат, ты говоришь о другом ученике, верно?»
Мо Хуа кивнул: «Да!»
Чэн Мо, стоявший рядом, тут же с любопытством спросил: «Старший брат, хочешь пойти? Тогда я тоже пойду!»
Даже Ситу Цзянь, всегда серьёзный, ответил: «Я тоже пойду».
Мо Хуа онемел: «Почему ты следуешь за мной?»
Чэн Мо серьёзно ответил: «У нас нет других намерений. Мы больше всего боимся, что ты, старший брат, окажешься в опасности, поэтому хотим тебя защитить».
Мо Хуа: «…»
Ситу Цзянь задумался и не стал шутить. Вместо этого он серьёзно сказал: «Старший брат, тебе действительно опасно идти одному».
Мо Хуа на мгновение задумался и вздохнул: «Хорошо».
Хотя он не боялся никакой опасности, если пойдёт один, у него всё-таки был Хао Сюань. Хао Сюань был средней силы, и в случае непредвиденных обстоятельств Чэн Мо и Ситу Цзянь тоже могли помочь.
Есть и другая причина. Если Хао Сюань придёт один, Гуйшуймэнь может не согласиться.
Но если он приведёт сразу трёх учеников секты Тайсюй, вероятность согласия секты Гуйшуй также выше.
Мо Хуа предположил, что для учеников секты Гуйшуй набор людей считается «выступлением». Если он привлечёт ещё одного человека, это может не иметь большого значения, но если он привлечёт ещё троих, то, по оценкам, они не смогут отказаться.
«Хао Сюань, пойди, спроси своего друга детства, что есть ещё три ученика, которые тоже хотят пойти, и спроси его, не против ли он», — сказал Мо Хуа.
Хао Сюань кивнул: «Хорошо, я спрошу».
На следующий день Хао Сюань спросил, а затем сказал Мо Хуа:
«Я разговаривал со своим другом детства. Он немного колебался и насторожился, и спросил меня, из каких трёх учеников я родом. Я сказал ему, что один из знатной семьи в государство Гэнь, а другой – из семьи меча в государстве Ли. Что касается тебя, старший брат, я сказал, что твоя семья не из знатных, но ты гений в обучении».
«Двое детей из знатных семей, один из них гений в обучении», – мой друг детства очень обрадовался, услышав это, но потом притворился смущённым и сказал, что не может принять решение и должен спросить старшего брата. Но вскоре он сказал мне, что его старший брат согласен и может отвезти тебя туда».
Мо Хуа кивнул и спросил: «Когда мы пойдём?»
«В это десятидневие», – сказал Хао Сюань. – «Он сказал, что лучше прийти пораньше, чем опоздать. Туда не все допускаются. Даже если у вас есть право туда попасть, придётся встать в очередь. Если опоздаете, мест может не быть».
«Мы здесь впервые, поэтому к нам особое отношение».
Чем больше Мо Хуа слушал, тем больше ему казалось, что это немного похоже на «свиноубийство».
В каком-то смысле это действительно может быть «свиноубийство».
Просто убийство – это не кровь, а даосское сердце.
А когда Даосское сердце утрачено — человек становится просто свиньёй.
«Хорошо», – кивнул Мо Хуа.
Через несколько дней это был Сюньсю.
Мо Хуа, Чэн Мо, Ситу Цзянь и Хао Сюань встретились, и Хао Сюань повёл их в город Гуйшуй, за пределами Секты Гуйшуй.
В регионе Цяньсюэ, за пределами каждой секты, есть свой бесмертнный город.
Этот бесмертнный город предназначен для учеников секты, где они могут купить пилюли, талисманы, духовные артефакты, формирования и другие предметы первой необходимости.
Здесь также есть гостиницы, рестораны, чайные и другие места, где можно поесть и развлечься.
Там также постоянно проживает множество практикующих.
Секта Гуйшуй не являются исключением.
Прибыв в город Гуйшуй, Хао Сюань взял Мо Хуа и других в ресторан и встретил своего друга детства.
Хао Сюань представился:
«Это Ван Чэнь. Он вырос вместе со мной и теперь занимаеться культивацией в секте Гуйшуй».
Мо Хуа посмотрел на Ван Чэня.
Он был одного роста с Хао Сюанем, худой, и его лицо не было ни красивым, ни уродливым. Он обладал неприметным характером, но его глаза часто мерцали, и он выглядел более коварным.
Когда Мо Хуа смотрел на Ван Чэня,
Ван Чэнь тоже смотрел на Мо Хуа и других.
Всё было в порядке, когда он увидел Чэн Мо и Ситу Цзяня, но, увидев Мо Хуа, он вдруг с трудом сказал Хао Сюаню:
«Брат Сюань, нет».
«Почему?»
Ван Чэнь украдкой взглянул на Мо Хуа и спросил Хао Сюаня: «Разве ты не говорил, что привёл трёх соучеников? Почему же ещё и младший брат?»
Лицо Мо Хуа потемнело.
Хао Сюань поспешно ответил: «Он соученик, а не младший брат».
Он не только не младший брат, но и старший брат секты Тайсюй.
Ван Чэнь немного смутился и вздохнул: «Но он выглядит слишком молодо...»
Его лицо было слишком молодым.
А глаза были невинными и ясными, не испорченными мирским.
Ван Чэнь понизил голос и прошептал на ухо Хао Сюаню:
«...Ему не следует ходить в такие места».
Он даже не сказал главного:
На его взгляд, внешность этого "младшего брата" из Секты Тайсюй слишком соответствует вкусу некоторых людей.
Если его туда и правда пустить — а вдруг какой-нибудь сынок богатой семьи на него глаз положит, получится, что наоборот подставили.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------