Искра

Миха Твинтэйл была в шоке.

Подумать только, он мгновенно распознал любовное зелье, которое она подмешала в хризантемовый чай!

«Я же добавила совсем капельку!..»

Любовное зелье — не та вещь, которой можно было пользоваться бездумно. Магия и магические круги, контролирующие разум людей, строго регулировались Империей.

И не без причины.

Представьте, что кто-то околдует Императора и возьмет его под контроль. Можно было бы приказать ему оказывать особые милости одним семьям или, наоборот, разорять другие. А если пойти дальше, можно было бы спровоцировать массовые убийства или даже войны.

Это была ужасающая магия, способная свергать целые нации.

Поэтому даже такому эксперту, как Миха Твинтэйл, в мирное время обычно разрешалось использовать лишь любовную магию Четвертого Круга или ниже.

Зелье, созданное профессором Михой, было «любовным снадобьем для повышения симпатии» Третьего Круга.

И, учитывая, что ее ученику было всего пятнадцать лет, она добавила самую малость.

И все же Ноа Эшборн уловил этот ничтожный след маны и почувствовал опасность.

«Неудивительно, что он прошел через лабиринт иллюзий».

— Профессор? — Спросил Ноа, переводя взгляд с Михи на хризантемовый чай и обратно.

Михе стало стыдно.

Каким бы соблазнительным ни был ученик, чтобы профессор пытался применить на нем любовную магию…

Она избегала взгляда Ноа.

— Аха-ха, я ошиблась! Дала вам не тот чай.

Не в силах смотреть ему в глаза, она выхватила чашку из рук Ноа и вылила ее содержимое в раковину.

— Что это были за розовые частицы маны?

— Аха-ха, должно быть, я случайно подмешала зелье, с которым экспериментировала. Ох, это могло плохо кончиться!

— А, понятно.

Хотя он и кивнул послушно, вид у него был не слишком убежденный.

Чувствуя себя виноватой, Миха даже опустила свои обычно задорно торчащие хвосты и поспешно сменила тему.

— Кстати, ваша чувствительность к мане впечатляет. Распознать такие мельчайшие частицы.

— …я и сам только сегодня об этом узнал.

— Это поразительно. Так вот как вы сдали вступительный экзамен.

— Там было простое запоминание…

— Что?

— А, ничего.

Он просто запомнил карту, чтобы пройти?

«Этого не может быть».

Возможно, существует ученик с такой же невероятной чувствительностью к мане, как у Ноа. И, отдельно, может существовать ученик, который запомнил карту лабиринта, чтобы пройти его.

Но вероятность того, что эти два случая сойдутся в одном человеке, должна быть близка к нулю.

«Он определенно пытается скрыть свой талант».

Придя к собственному заключению, Миха продолжила:

— В любом случае, это впечатляет. Частицы маны можно ощущать через запах, цвет, текстуру и так далее. Вы ведь еще не пробовали их обонять или осязать? По мере развития вы сможете чувствовать их и другими органами. Конечно, для этого придется больше концентрироваться на непривычных ощущениях.

— А, да…

— Такие чувства чрезвычайно полезны для рассеивания магии иллюзий. А когда знаешь, как разрушить иллюзию, можно создавать и такую, что компенсирует эти слабости. Например, вот так.

Миха открыла дверь.

Это была та самая дверь, через которую она привела Ноа, и вела она в лес.

Снаружи по-прежнему был густой лес.

Миха первой вышла наружу и сказала Ноа.

— Выходи.

Ноа с недоуменным видом последовал за ней, удивляясь, почему она просит его уйти, раз они только что пришли.

Как только Ноа вышел, профессор Миха развеяла иллюзию, наложенную на ее лабораторию.

Щелк—!

Со щелчком пальцев бревенчатая хижина исчезла, и на ее месте возник особняк из белого мрамора.

— Ого.

На этот раз даже Ноа не смог сдержать удивленного вздоха.

Магический круг, который Миха наложила на свою лабораторию, был иллюзией Шестого Круга. Это была совершенная иллюзия, скрывающая от обнаружения даже частицы маны.

— Я превратила ее в бревенчатую хижину, которая сливается с лесом, скрыв частицы маны. Соединять магические круги иллюзий с окружающей средой очень важно, знаешь ли.

Слушая ее объяснения, Ноа оглядывал лес и здание.

Казалось, он совершенно забыл о хризантемовом чае с розовым любовным зельем.

Миха с облегчением вздохнула и хлопнула в ладоши.

Хлоп—!

— Что ж, на сегодня все. Показать свою лабораторию студенту — это исключительный случай. Хорошенько подумай о том, чтобы стать моим ассистентом, хорошо?

— Да, спасибо за предложение.

Ноа вежливо поклонился.

Расставшись с Ноа, Миха Твинтэйл с облегчением погладила себя по груди.

— Фух. Едва не попалась.

***

Я покинул лабораторию профессора Михи и пошел по тропинке.

Как ни крути, эти розовые частицы маны были подозрительными.

«Наверняка что-то опасное».

У меня было плохое предчувствие с того самого момента, как она настойчиво предложила мне чай.

«Что это могло быть?»

Учитывая и то, что произошло у профессора Дрехоса, это, вероятно, было что-то вроде «зелья, делающего меня аспирантом», «зелья, делающего меня послушным учеником» или «зелья для контроля над студентами».

От одной мысли о том, что я мог попасться профессору Михе и стать таким же, как рабы… то есть, ассистенты профессора Дрехоса, по спине пробежал холодок.

«Хорошо, что я не выпил».

Было здорово вырваться из лап обоих профессоров. Но из-за того, что я потратил столько времени, я так и не пообедал.

— Эх. Остальные, наверное, уже поели?

Неужели и в этой жизни мне придется есть в одиночестве?

С этой мыслью я вернулся в столовую, но, к моему удивлению, Руди и Ирина ждали меня.

— Ноа! Сюда, сюда!

— Ты опоздал.

Почему они все еще в столовой? Они ведь уже должны были пообедать. Неужели ждут, чтобы составить мне компанию, чтобы я не ел один?

Как бы то ни было, я был рад их видеть и поспешил к ним.

— Почему вы еще здесь? Разве вы не поели?

— Нет, мы еще не ели.

— Мы ждали тебя, Ноа.

Вот же ребята!..

Они даже не пообедали, потому что ждали меня. Вы мои настоящие друзья.

— Ребята…

Я смотрел на них с растроганным видом, когда Руди протянул мне 5 серебряных монет и сказал:

— Давай поедим вместе, Ноа. Сделай нам заказ и сегодня, пожалуйста.

Ирина тоже протянула 5 серебряных.

«А... так они ждали меня, чтобы я им заказал еду».

Было немного обидно, но на самом деле все сложилось как нельзя лучше. Я избежал обеда в одиночестве, заработал немного денег и подтвердил нашу дружбу. Тройная выгода. Нужно смотреть на вещи с позитивной стороны.

Я улыбнулся и принял предложенные монеты.

— Хорошо. Сильно проголодались? Я в особом порядке закажу нам жареную свинину на всех.

— Отличная идея! Не зря мы тебя ждали, Ноа!

Ирина тоже с энтузиазмом закивала в знак согласия.

Да, давайте и дальше дружить, друзья мои.

***

Следующим занятием была «Основы геометрии», которая используется в магических кругах.

Это был факультативный курс, который проходил всего раз в неделю.

Этого занятия я ждал с нетерпением.

«Оно связано с тем, что я рассматриваю в качестве своей специальности».

Создание магических кругов, зельеварение и наложение чар — все это соответствовало моим карьерным целям. Это были незаменимые навыки в этом мире, пользующиеся большим спросом, но не требующие быть в центре внимания.

Не опасно и стабильно.

Такова была моя цель.

Поэтому я полагал, что у других студентов, записавшихся на этот курс, были схожие со мной цели.

К сожалению, Ирина и Руди на этот курс не ходили.

Но, может быть, я заведу других друзей-единомышленников.

«Однако…»

Когда я пришел в лекционный зал, атмосфера была странной.

Там не было студентов, которые, как я ожидал, интересовались бы геометрией; вместо этого все громко болтали.

Среди них был и Махим Двейра, который, по слухам, поступил с самым низким баллом по региональной квоте.

Как только он вошел, Махим толкнул другого однокурсника и спросил.

— Эй, это то самое занятие?

— Ага.

— Я слышал, здешнему профессору плевать на студентов, он просто читает лекцию?

А? Что он сказал?

Когда я прислушался к разговорам студентов, то услышал абсурдные вещи.

— Я слышал от старшекурсника из нашего общества, что это лучшее занятие, чтобы убить время.

— Говорят, он не ругается, даже если шуметь, лишь бы не пропускать пары.

— Это старый профессор, который потерял всякий интерес к обучению студентов.

— Он не задает домашку, а оценка ставится по одному финальному экзамену.

— И он никого не заваливает.

Ясно.

Значит, это было занятие для первокурсников, которым было плевать на оценки, которые не интересовались получением магических знаний и просто хотели скоротать время.

Внимательно оглядевшись, я заметил, что большинство студентов были из регионального сбалансированного набора.

Вот он, недостаток рекомендательных писем, купленных за деньги. Место учебы превратилось в площадку для нетворкинга для детей из богатых семей.

Хотя мой собственный настрой — просто выпуститься — не сильно от них отличался.

«И все же, этот предмет мне нужен».

Было обидно обнаружить такую слабую учебную атмосферу на курсе по основам геометрии, который я был полон решимости изучить.

Я сел в первом ряду, открыл тетрадь и стал ждать профессора.

Наконец, когда пришло время, появился пожилой профессор небольшого роста.

Его волосы были совершенно седыми, а в шаркающей походке не было ни капли энергии.

— Кхм, кхм.

Даже когда профессор поднялся на кафедру и прокашлялся, шум в аудитории не утихал.

Профессор, казалось, привыкший к этому, написал свое имя на доске.

«Хаберт Ридел».

Профессор Хаберт представился голосом, едва слышным даже мне, сидевшему в первом ряду.

— С сегодняшнего дня я буду преподавать вам «Основы геометрии». Я — Хаберт Ридел. Эта дисциплина широко используется в построении магических кругов и создании артефактов, так что постарайтесь усвоить ее как следует.

Затем он повернулся спиной и начал что-то бормотать, записывая на доске.

— Во-первых, кратчайшее расстояние между двумя точками. Давайте разберемся с понятием прямой. Прямая — это…

Его и без того тихий голос стало еще труднее расслышать, когда он отвернулся.

Самому профессору, казалось, было все равно на студенческий шум.

«Но… мне нужен этот предмет».

Даже если я знал математику, формулы, используемые в мире маны, будут другими, как я уже успел убедиться. То же самое будет и с геометрией.

Геометрия, которую я знал на Земле, наверняка отличалась от геометрии, используемой в мире маны. Поэтому я не мог позволить себе пропустить объяснение.

Я напряг слух, чтобы расслышать слова профессора Хаберта.

— …таким образом, прямолинейное расстояние между измерениями в поле маны изображается в вышеуказанной форме…

Когда профессор Хаберт, продолжая объяснение, ненадолго обернулся к студентам, наши взгляды встретились.

***

Профессор Хаберт был потрясен.

Он увидел глаза юноши, который сосредоточенно слушал его лекцию.

«Прошло 60 лет с тех пор, как я посвятил себя исследованию магических кругов. Сколько всего было за это время».

Хаберт Ридел размышлял о прожитых годах.

Воспоминание о восторге, когда он впервые создал магический круг Шестого Круга — достижение на уровне архимагов.

Воспоминание о бесчисленных неудачных попытках достичь Седьмого Круга.

Воспоминание о его решении стать лучшим в мире профессором, преподающим магические круги, даже если он не сможет создать величайший магический круг сам.

И радостные воспоминания об обучении студентов.

Но в какой-то момент контролировать студентов стало обременительно.

«Нынешние дети просто не слушают».

Так он думал.

Крики и гнев не помогали. Измученный этой игрой в одни ворота, он бессознательно выработал привычку вести лекции, стоя спиной к студентам.

«Ах. Каким же я был глупцом».

Обучать студентов никогда не было легко.

Когда он только стал профессором, он вкладывал всю душу, чтобы донести до учеников свои уроки — уговаривая, ругая и убеждая их. Как же он был счастлив, когда студенты ценили его труды.

Но со временем он стал ожидать, что студенты будут понимать его с полуслова. Он хотел преподавать с большим комфортом. Он слишком многого ожидал и произвольно разочаровывался.

«Изменились не студенты, а я!»

Вот, посмотрите.

Даже сейчас был студент, который ждал его лекции со сверкающими глазами.

Профессор Хаберт, словно зачарованный, подошел к нему и спросил имя.

— Молодой человек, как вас зовут?

— Ноа Эшборн, сэр.

— Ноа Эшборн… да. Да, точно. Так это вы — Ноа Эшборн.

Это был тот самый студент, которого хвалила профессор Миха сразу после вступительных экзаменов.

Действительно, он был талантливым юношей, достойным такой похвалы.

— Спасибо вам.

— …простите?

— Вы пробудили меня.

Профессор Хаберт выразил Ноа свою искреннюю благодарность.

Теперь — прощай, вялое, машинальное преподавание.

В свои восемьдесят лет профессор Хаберт Ридел в этот миг переродился в страстного молодого преподавателя.

«Стареющее тело и немного оставшегося времени. Я знаю, что мне отведено не так много. Но мое сердце все еще молодо! Как я мог не направить этих прекрасных студентов на истинный путь магии!»

Сам того не желая, Ноа пробудил в профессоре Хаберте страсть к преподаванию. (п.п. Ноа: *emotional damage*)