Мысли профессора

Вернувшись в свою комнату, Гамонд вкратце привел вещи в порядок и сразу принялся за письмо.

Это было послание в Бейтранскую академию.

Он докладывал о своем благополучном прибытии, о том, что его личность не раскрыта, и приводил подробные сведения об истинной натуре Ноа Эшборна.

Гамонд во всех деталях расписал, насколько невероятны способности Ноа, и выразил подозрение, что юноша является сущностью, выходящей за грани человеческой природы. В конце он добавил личное мнение: было бы мудро поддерживать с Ноа Эшборном тесные отношения и доверить ему роль посредника для координации действий между миром демонов и миром людей.

— Фух. На этом, пожалуй, всё.

Гамонд привязал письмо к лапе совы и выпустил её в окно. Это была птица, укрощенная магией подчинения — одной из ветвей темных сил. Она долетит прямиком до Бейтранской академии и передаст послание директору.

Проводив взглядом удаляющийся силуэт совы, Гамонд наконец расслабился и тяжело опустился в кресло.

— Фух. Выдался непростой денек.

Знакомство с многочисленными коллегами при необходимости скрывать свою демоническую суть изрядно измотало нервы.

Это были не просто профессора, а целая плеяда Архимагов лучшей академии Империи. Поскольку среди них не было ни одного, кого можно было бы счесть слабым, Гамонд пребывал в предельном напряжении.

Малейшая оплошность — и всё кончено.

И при этом Ноа, который шел рядом и представлял его всем встречным, сохранял абсолютное хладнокровие.

«Верно, студент Ноа ведь сказал, что он не демон».

Вероятно, юноша полагал, что раз сам он не является демоном, то не погибнет, даже если его поймают. Конечно, если вскроется, что он сознательно покрывал демона, последствия могли быть опасными, но Ноа, похоже, совершенно не беспокоился об этой части.

Быть может, он был уверен, что выживет, даже нарушив законы Империи. Судя по тому, что Гамонд видел, это было вполне реально.

«Даже если это не так, Империя вряд ли захочет лишаться такого таланта».

Когда напряжение от встречи с сильными мира сего, заставлявшее его дрожать от страха, наконец спало, эти опасения показались бессмысленными.

Угроза его жизни миновала, за Ноа Эшборна волноваться тоже не стоило, так что пришло время заняться собственными делами.

Он немедленно открыл записную книжку.

— Я должен поведать студентам академии правду.

Раскрытая тетрадь уже была испещрена заметками.

Это был контент, не входивший в тот план лекций, что он представил директору Грандару.

Материал носил заголовок «Характеристики и классификация демонов, способных на диалог».

— С помощью этого я постепенно приучу их к нашему существованию.

С воодушевлением в сердце он принялся дописывать материалы к занятиям.

......

Я проводил эти лихорадочные дни без сна и отдыха, разгребая горы исследований, скопившихся у каждого профессора.

«Ну и что это за каникулы такие!»

Формально шел зимний перерыв, но я был загружен сильнее, чем в прошлом семестре. Хотя вторая половина второго курса обычно считается самым спокойным временем из-за периода выбора специализации, такая занятость во время отдыха определенно была проблемой.

— Профессор. Как ни посмотри, это уже чересчур. Вы вызывали меня и позавчера.

— Именно поэтому не лучше ли закончить всё побыстрее и со спокойной душой отдыхать?

В данный момент я проходил практическую тренировку по скоростным магическим кругам иллюзий в лаборатории профессора Михи.

Предстояло протестировать целую гору формул скоростных кругов, которые она наразрабатывала, пока я отсутствовал.

Благо, у меня был магический жезл.

Если вручить его Джейкобу, он тоже сможет проверять работоспособность скоростных кругов, что значительно ускорит процесс.

— Давай же, еще разок. Если закончим с этим, у нас будет уже сорок семь проверенных формул. Остался последний рывок.

— К вчерашнему дню мы сделали тридцать одну. Вы предлагаете сегодня добить шестнадцать штук?!

— Ну ты же быстро справляешься. К тому же я вижу, маны у тебя хоть отбавляй? Ты ведь уже давно пробил Четвертый Круг?

— Я перешел на Четвертый Круг еще во время летних каникул, но...

— Значит, в тебе должно быть около трех тысяч макина. Этого за глаза хватит.

Основным отличием скоростных магических кругов от обычных было наличие или отсутствие вспомогательных материалов для их начертания.

Для обычных кругов по ключевым осям расставляются материалы, содержащие магическую энергию, либо они чертятся составами в виде порошков или жидкостей.

В таком случае круг активируется за счет энергии самих материалов, что экономит ману пользователя.

Однако в скоростных кругах всё иначе — они создаются путем мгновенного выстраивания тончайших нитей маны самого мага.

Здесь вся нагрузка ложится исключительно на магическую силу пользователя.

И как бы сильно формулы ни упрощали, требуя минимум емкости, создание более десяти магических кругов в день съедало изрядную долю маны.

— Тебе не обязательно чертить все шестнадцать в одиночку. Профессор Джейкоб поможет, так что не переживай.

— Т-точно, Ноа. Я уже тоже поднаторел в этом деле.

И всё же мне придется начертить больше десяти. Даже с жезлом Джейкоб работал в два раза медленнее меня.

— Проверь всего десять — и свободен. Нет, давай ровно одиннадцать. Столько ты ведь осилишь?

Минимум двести макина на проверку одного круга. Даже если закладывать по триста с запасом, при моем общем объеме маны это было вполне реально.

Проблема заключалась в том, что сегодня это было не единственное место, которое мне предстояло посетить.

— Профессор, я занят исследованиями не только у вас.

— И куда ты собрался после?

— В лабораторию профессора Баолеты.

Вот она — извечная беда профессоров. Каждый свято верит, что студенты посещают только его лекции.

Они думают: «Эту порцию заданий реально выполнить за неделю», и выдают объем, на который действительно уйдет вся неделя при работе с утра до ночи.

А затем профессор по следующей дисциплине, и за ним еще один, руководствуясь той же логикой, выдают столько же.

В итоге на плечи студента ложатся задачи, которые можно решить, только напрочь забыв о сне.

Именно такой позиции придерживалась профессор Миха.

И, как и все остальные, она и глазом не моргнула, заявив:

— И что трудного в этой вашей магии молнии? Мана у тебя восстанавливается быстро, так что если чуток подзарядишься по дороге туда — неужто не справишься?

— Дело не в этом... Магия рельсотрона изначально требует колоссальных затрат энергии...

— У тебя же есть магия Теории духов?

Что ж, при использовании рельсотрона мне действительно приходится заимствовать силу молний через Теорию духов.

На одних трех тысячах макина выдать мощь настоящего рельсотрона было крайне затруднительно.

Но Теория духов не была бездонным колодцем, откуда мана бьет нескончаемым ключом.

— После её использования я тоже какое-то время не могу восстанавливать силы. Из-за постоянного потребления маны мне требуется полноценный день отдыха...

— Вот и я о том же. Нужно просто покончить с делами здесь пораньше. Если закончишь сегодня, на каникулах занятий больше не будет, ману тратить станет некуда — вот и отдохнешь. У тебя и на завтра что-то намечено?

— Магия усиления тела и телекинез.

Профессор Миха на мгновение задумалась и произнесла:

— Слушай. Просто попроси их перенести всё на один день. Закончи у меня и иди. Скажи Мукали, что это я тебя задержала.

— А как же профессор Камил?

— Камилу скажи то же самое.

Я предпочел промолчать.

Упоминание имени профессора Михи перед этими двумя вряд ли бы помогло. Напротив, они могли вспылить, мол, с каких это пор слово Михи стало весомее их собственного.

«Эх. Наверное, стоит воздержаться от демонстрации рельсотрона в лаборатории Баолеты».

В последнее время исследования рельсотрона у Баолеты продвигались крайне туго. Причина была проста — слишком мало людей способны филигранно управлять высоковольтными разрядами.

Маг должен читать заклинание по формуле и одновременно структурировать энергию, но из-за чудовищного напряжения малейшее замедление в чтении приводило к самопроизвольному разряду еще до того, как мана примет форму рельс.

В этой области могли работать только те, кто умел просчитывать формулы так же быстро, как я.

Поэтому сегодня я планировал показать мастер-класс и замерить время, необходимое на сотворение заклинания.

Но если я применю Теорию духов ради рельсотрона сегодня, то до завтрашнего дня буду ходить с пустыми резервуарами. Так что я решил отложить ту часть с молниями, которая не была слишком срочной.

— Понял. Если я разделаюсь с этим сегодня, у вас больше не будет повода вызывать меня до конца каникул, верно?

— Разумеется! На каникулах я тебя не потревожу. Ты сделал правильный выбор. Давай приступим к демонстрации.

И это решение оказалось мудрым.

Если бы я не закончил сегодня, мне пришлось бы возвращаться через пару дней, а так я выгадал себе целые сутки отдыха.

Более того, когда профессору Камилу внезапно понадобилось отлучиться по личным делам, я получил возможность уехать домой на день раньше.

«Но почему профессору Камилу вдруг приспичило уехать?»

Камил направился в Бернхайм — захолустный городишко на северо-востоке Империи.

У Бернхайма не было никаких выдающихся черт.

Там не было ни знаменитых лесов, ни бурной торговли. Ни гор, ни рек, а земля была слишком скудной, чтобы земледелие приносило хоть какой-то доход.

Круглый год стояла прохладная сухая погода, дожди выпадали крайне редко, отчего почва была сухой и рассыпчатой.

В таком месте просто не могло быть много жителей.

Поэтому Бернхайм представлял собой череду мелких деревушек, разбросанных то тут, то там, которые и городом-то назвать было сложно.

Существовала лишь одна причина, по которой это поселение всё еще держалось на плаву.

И этой причиной было здание, в которое входил Камил — «Имперская Ассоциация Боевых Магов».

В этой угловатой, грубо сработанной постройке огромные железные ворота распахнулись, будто приглашая Камила внутрь.

Тот уверенно зашагал ко входу.

— Ха. Внезапный созыв членов ассоциации. Любопытно было бы узнать, что стряслось.

Внутри здания его уже ждали гости. Один из них — крупный лев-зверолюд — поприветствовал Камила, жадно прихлебывая пиво.

Стоявшая подле него седовласая старушка-маг тоже улыбнулась и добавила:

— Не ты ли в последнее время с головой ушел в исследования, твердя что-то про Восьмой Круг? И вдруг — экстренный сбор. Интересно, о чем ты только думаешь?

Помимо них в зале находились мускулистый одноглазый маг, покрытый шрамами, и магический мечник с циклопическим двуручным мечом за спиной.

Все они вопросительно смотрели на Камила.

Зачем он собрал их в одном месте?

Камил обвел взглядом присутствующих, проверяя знакомые лица.

Они не изменились за эти годы. Видимо, у всех дела шли в гору.

— Вы всё так же обучаете имперских боевых магов здесь?

— А как иначе? Откуда нашей ассоциации брать деньги? Если Империя перестанет поручать нам подготовку боевых магов, этот город перестанет существовать.

Единственная причина, по которой на этой бесплодной земле, не способной на самообеспечение, возник Бернхайм.

Здесь, на бескрайней равнине, проходили базовую практическую подготовку боевые маги Империи.

Имперская Ассоциация Боевых Магов была содружеством тех самых мастеров, которые взяли на себя этот образовательный подряд.

Но Камилу этого было мало. Он хоть и числился профессором магии телекинеза, на деле его больше увлекало обучение боевых кадров, нежели научные изыскания.

Именно ради этого он их и вызвал.

— Недавно один из моих студентов доехал до самого Тайного Княжества и поучаствовал в Конкурсе по созданию големов.

— Конкурс големов?

— Студент академии? Надеюсь, он хоть не опозорился.

Похоже, новости до них доходили туго, и о триумфе Ноа никто не слышал.

— Этот студент взял первое место и вернулся победителем.

— Это вообще возможно? Он что, из Магической Башни?

Вопросы о Ноа посыпались один за другим.

Им казалось невероятным, что имперский студент смог одолеть мастеров Тайного Княжества.

Но Камила интересовало другое.

Если Ноа сумел проявить себя даже в создании големов — деле, с которым столкнулся впервые — то каких высот он сможет достичь в боевой магии, основы которой он уже вовсю постигает?

Если заставить Ноа пройти через аналогичный процесс в боевом искусстве, разве результат не превзойдет все ожидания?

Поэтому Камил обратился к членам ассоциации:

— Что ж. Давайте и мы устроим состязание.