Настоящая личность Виеры

Биам рухнул с небес на свирепой скорости, полностью перекрыв пространство между Жаном и его противником.

— Старший!

— О, президент студенческого совета.

Жан и Виера заметно расслабились, увидев моё внезапное появление.

Студент рыцарской школы, метивший в них, отшатнулся и при виде Биама позорно плюхнулся на задницу. Биам небрежно сомкнул зубы на двуручном мече, который тот сжимал, и швырнул его далеко в сторону.

— К-как такое возможно…! Телохранитель!

— Не телохранитель, а старший. Нет… уважаемый старший.

— С-старший? Постой, так ты Ноа Эшборн, не так ли?!

Противник выглядел как четверокурсник, так что мне не подобало переходить на неформальный тон. Я не узнавал его лица, но раз он узнал моё, значит, видел меня на соревнованиях по обмену два года назад.

Тем не менее, то, что он принял меня за телохранителя, было проблемой.

Лишь потому, что он увидел, как я спускаюсь на Биаме, он тут же пришел к такому выводу. Казалось, он уже знал истинную личность Жана — то, о чем не догадывались даже студенты магической академии.

— И всё же, телохранитель? Разве у обычного студента может быть телохранитель?

— Н-нет… Я-я ничего об этом не знаю.

— Чего именно ты не знаешь?

— Просто не знаю! Куда важнее другое, Ноа Эшборн! Ты даже не участник этих соревнований по обмену! Какого черта ты влез в этот бой!

Тут я зашел в тупик.

Я мог бы сказать, что вмешался из-за очевидной попытки убийства, но засады всегда были обычной частью соревнований по обмену.

«И всё же, совершенно очевидно, что он пришел сюда, имея конкретную цель».

— Похоже, ты знал, кто этот человек, прежде чем взмахнуть мечом. Разве нет?

— Нет! Я ничего не знаю!

Всё это были лишь подозрения, так что я не мог давить на него сильнее.

— Значит, ты утверждаешь, что действительно не знаешь, кто это…

Я указал на Жана, пытаясь загнать парня в угол, но сам Жан покачал головой. Он жестом просил меня не раскрывать его личность. Даже если противник пришел сюда, зная, что Жан — член императорской семьи.

Если бы я захотел заявить о попытке покушения и придать делу огласку, мне пришлось бы раскрыть личность Жана перед всеми, а он явно этого не хотел.

«Его чуть не убили, а он всё ещё спокоен».

Раз он просит меня отступить, полагаю, у меня нет выбора. Но это создает новую проблему: теперь моё вмешательство в соревнования выглядит совершенно необоснованным.

Естественно, студенты и профессора рыцарской школы, ставшие свидетелями приземления Биама, немедленно выразили протест и потребовали остановить соревнования.

— Что за чертовщина! Откуда взялся дрейк?!

— Как это понимать! Было оговорено, что Ноа Эшборн не будет участвовать!

— Выставлять студента, который не является назначенным представителем! Это жульничество!

Проклятье.

Всё осложнилось.

......

Групповой поединок первого и четвертого курсов на соревнованиях по обмену был признан недействительным.

В обычных обстоятельствах мой выпад считался бы грубым нарушением правил и должен был привести к техническому поражению нашей стороны.

Но противники также понимали, что иного выбора не было, учитывая серьезный вопрос защиты члена императорской семьи.

— Что ж. Тут ничего не поделаешь.

— Спасибо за понимание.

— …Честно говоря, я немного раздосадован.

Представители каждой стороны, наряду с профессором Камилом и кураторами от рыцарской и теологической школ, знали настоящую личность Жана.

Профессор уровня Камила не мог избежать вызова в императорский дворец, поэтому, естественно, он уже знал Жана в лицо.

Они с самого начала знали, что Жан выступит в качестве представителя на этих соревнованиях. Они просто хранили это в тайне от других профессоров и студентов.

Я объяснил, что получил особое распоряжение от директора и прибыл в качестве наблюдателя на Биаме, чтобы защитить Жана. Профессор Камил умело подыграл моей лжи — вероятно, потому, что отчаянно хотел избежать технического поражения.

— В любом случае, благодаря тебе, Ноа, нам удалось избежать куда более крупного кризиса.

Барон Блэр, куратор от рыцарской школы, похлопал меня по плечу, произнося эти слова. При этих словах выражение лица профессора Камила ужесточилось, и он пробормотал:

— Этого бы не случилось, если бы рыцарская школа не позволила своему азарту взять верх.

— Хмпф, и ты правда думаешь, что это был просто азарт?

Барон Блэр немедленно огрызнулся в ответ на замечание профессора Камила.

Действительно ли это было лишь чрезмерное соперничество одного студента? Мой предыдущий аргумент подразумевал, что четверокурсник, увидев, как я спускаюсь на Биаме, принял меня за телохранителя, а значит, он точно знал, на кого нападал.

Если так, это была явная попытка убийства.

Но из одного лишь случайного замечания было трудно сделать окончательный вывод.

Камил покачал головой и сказал:

— На данный момент они будут настаивать, что это не более чем раздутое соперничество. Учитывая многолетнюю вражду рыцарской школы с магической, это удобное заявление.

— Значит, ты хочешь сказать, что это наша вина?

— Если бы вы не неслись на эти соревнования с единственной целью — раздавить магическую школу любой ценой, ничего бы этого не произошло.

— Проклятье. Не нахожу аргументов для ответа. Так что ты предлагаешь делать?

— Пока что мы официально принимаем их версию событий, но затем докладываем в Имперский спецназ, чтобы они провели отдельное расследование.

Услышав это, барон Блэр резко вдохнул.

— …Возможно, будет лучше, если мы разберемся с этим сами.

Внутреннее расследование рыцарской школы было бы куда менее суровым, чем если бы за дело взялся Имперский спецназ. Он говорил это из беспокойства за самого Дарена и семью графа Балморна.

Тем не менее, он не стал открыто противостоять Камилу. Он понимал, что инцидент слишком серьезен, чтобы его можно было просто замять.

Так или иначе, по всем этим причинам матч был официально объявлен недействительным.

— Нет, разве это справедливо!

— Магическая школа нарушила правила, так почему результат аннулирован!

— Не слишком ли вы нянчитесь со своими студентами? На соревнованиях по обмену всегда бывают травмы. У вас рядом стоит верховный жрец, так чего вы так испугались, что отправили ещё и наблюдателя приглядывать за ним?

Некоторые профессора и студенты рыцарской и теологической школ возражали, но это не имело значения.

Представители каждой школы уже достигли соглашения, и их влияние было слишком велико, чтобы его игнорировать.

Что же до магической школы?

— Фух. Слава богу.

— Я искренне благодарен, старший. Если бы не вы, я бы…

— Я ничего не сделал. Я только помешал.

Честно говоря, к тому моменту, когда я начал спуск на Биаме, Дарен уже замахнулся двуручным мечом. Всё произошло настолько быстро, что даже попытка остановить его телекинезом во время сотворения заклинания была бы под вопросом.

Это была внезапная атака, и всё же Жан выжил.

Потому что рядом была Виера.

«Она превратилась в туман… не это ли сила демона?»

С обычной магией требуется как минимум мгновение для пения и сотворения. Но Виера обратилась в туман и сменила позицию так же естественно, как дышала. Такое абсолютно невозможно повторить с помощью магии.

«Вдобавок к этому, Виера — первокурсница».

Есть пределы магии, которую может использовать первокурсник. У них не только малый запас маны, они могут вращать лишь одно кольцо маны, что накладывает жесткие ограничения на любые сложные манипуляции.

Учитывая превращение в туман и перемещение, потребовалось бы как минимум три кольца маны или даже больше.

И всё же Виера это сделала.

Как ни посмотри, в её жилах должна течь кровь демонов.

«Да нет же, почему я продолжаю притягивать к себе подобных личностей…!»

Я не понимал: то ли я родился с даром притягивать демонических потомков, то ли демоны живут повсюду, и я единственный, кто это замечает.

— Что значит — помешали? Я выжил только потому, что вы заблокировали удар, старший. Разве не ваша магия мгновенно перенесла моё тело в другое место?

Я этого не делал.

На самом деле произошло вот что: когда Виера схватила Жана за плечо, они оба превратились в туман и разорвали дистанцию с Дареном.

Но Жан, который сам был обращен в туман, казалось, совершенно этого не заметил. Он просто решил, что я спас его какой-то магией.

Если даже Жан, стоявший прямо рядом с ней, ничего не понял, возможно, верно второе. Может быть, демонические отродья действительно кишат повсюду, а люди просто не обладают достаточной осознанностью, чтобы это заметить.

«Всё же… если Имперский спецназ начнет расследование, это может быть опасно».

Жан мог ничего не понять, так как сам превратился в туман, но Дарен видел это со стороны.

Он видел, как и Жан, и Виера обратились дымом.

Пока что я решил заявить, что магия тумана принадлежала мне, чтобы защитить Виеру.

— Вот как… Ну, конечно, всё так и было.

— Само собой! Спасибо огромное. Виера, ты тоже должна поблагодарить.

Жан попытался заставить Виеру выразить благодарность, но она явно была против.

— Постойте, это был не он, это я…

— Всё в порядке, не беспокойся об этом. Целью был ты, Жан. У Виеры нет причин благодарить меня.

— Нет, это из-за того, что я превратилась в тума…!

— Нет. Всё хорошо. Виера. Кажется, ты немного потрясена случившимся, почему бы тебе не отдохнуть?

Заткнись, ты, бестолковое демоническое отродье. Я пытаюсь спасти тебя!

Судя по тому, что она спасла Жана, у неё не было злых намерений. Сначала прикрою её, а разберемся потом.

Честно говоря, даже если бы я её выдал, лично мне бы это ничего не стоило.

Но это стало бы огромной проблемой для Жана.

Двое студентов, с которыми он сблизился после поступления, и оба с демонической кровью?

Это нанесло бы сокрушительный удар по его политическим позициям. И, естественно, это склонило бы чашу весов в пользу Третьего Принца, что не сулило мне ничего хорошего, учитывая мои нынешние дела с принцессой.

И в довершение всего...

«Что-то в Третьем Принце кажется мне неправильным».

Жан, который полностью мне доверял и следовал за мной, был куда лучшим вариантом, чем Третий Принц.

Для начала мне нужно было какое-то основание, чтобы заявить, что магия тумана — моя…

Я повернулся к Виере и сказал:

— Виера. Найди меня позже.

Мне придется превратить ещё одну силу в нечто, похожее на магию.

......

После того как поединок первокурсников и четверокурсников признали недействительным, соревнования по обмену окончательно сошли на нет и завершились совместной победой рыцарской и магической школ.

Последовавшие события были предсказуемы.

Дарен и его семья, род Балморнов, подверглись тщательному расследованию со стороны Имперского спецназа.

Граф Балморн уже давно демонстрировал признаки тяжелой паранойи.

Не нужно было копать глубоко, чтобы выяснить: он питал застарелую ненависть к принцу Йоханнесу.

Одного этого хватило, чтобы семья Балморн окончательно рухнула. Титул был аннулирован, а сам граф Балморн заключен в тюрьму императорского дворца под предлогом «прохождения лечения».

Дарена ждала та же участь.

Но во время допроса в Имперском спецназе он сказал нечто странное.

— Я-я видел, как тело Йоханнеса превратилось в туман! Это была какая-то причудливая магия!

И эта крупица информации в конце концов дошла до ушей Третьего Принца Севериана.

— Йоханнес превратился в туман?

— Да. Если быть точным, студентка, стоявшая рядом с Йоханнесом, положила руку ему на плечо, и они оба вместе обратились туманом.

— Гм… студентка рядом с Йоханнесом?

— Именно так. Студентка по имени Виера.

— Говоришь, превратились в туман. Легко ли такое совершить?

Севериан обратился к своему стражнику, на что тот покачал головой и ответил:

— Это невозможно для магии первокурсника. И учитывая, что это произошло в тот краткий миг, когда заносили меч, это явно…

— Темная магия или сила связанная с демонами.

— Совершенно верно.

Это была информация, которая приблизила их к истинной сущности Виеры, которую они пытались разгадать уже какое-то время.

Но то, что сделала Виера, находясь рядом с принцем, превзошло все их прогнозы.

Они думали, что Виера может совершить покушение, а она вместо этого спасла его.

Третий Принц Севериан на миг почувствовал разочарование, но затем на его губах заиграла холодная улыбка.

— Так, значит, демоническое отродье на стороне Йоханнеса… Что ж, так даже лучше.

Если пустить слух, что Йоханнес в сговоре с демонами, сможет ли Император по-прежнему поддерживать его?

Нет. Не сможет.

Разве это не породит само собой версию, что даже тот инцидент с обнаженным клинком случился потому, что именно Йоханнес сеет хаос?

Третьему Принцу казалось, что императорский трон становится всё ближе.