Нарушитель правил

Первый поединок развернулся между Пратумом из Магической Башни Палтиер и големом с клешнями из Магической Башни Эстар.

Я окинул взглядом две машины, застывшие на арене. На трассе возвели немало конструкций.

Кочковатая почва, вязкие илы, глубокие лужи, крутые гребни и прочее в том же духе.

У стартовой черты, перед которой раскинулась полоса препятствий, оба голема проверяли свои механизмы, подобно атлетам, разминающимся перед забегом.

— Ч-что ж, я пойду первым. Наблюдай за мной, Ноа.

Дядюшка Оримая выдавил неловкую улыбку. Глядя на то, как тщательно он осматривает свое детище, я чувствовал в нем немалую уверенность.

С противоположной стороны голем Башни Эстар пребывал в превосходном состоянии. По сравнению с потрепанным Пратумом и его бронепластины, и сам корпус выглядели безупречно.

— Эстар! Мы верим в тебя!

— Было бы настоящим позором проиграть какому-то отребью из Башни Палтиер!

— Вперед! Магическая Башня Палтиер!

— Вы — надежда всех «башен из грязи»!

Подобно тому как в моей прошлой жизни существовали понятия «грязной ложки» и «золотой ложки», среди магических башен тоже шло деление на богатых и бедных. «Золотые» башни обладали глубокой историей, престижем и богатством, не жалея средств на исследования, в то время как нищие «башни из грязи» едва сводили концы с концами.

Я гадал, почему тот голем похож на груду обносков, и ответ оказался прост: Башня Палтиер относилась к числу беднейших. Раз у них не было денег, они не могли раскошелиться на достойную машину для участия в состязании.

И всё же их прорыв до этого этапа заслуживал уважения.

Под свисток судьи и взмах зеленого флага големы сорвались с места, оглашая арену громоподобным топотом.

Как бы участники ни облегчали свои машины, при их базовых габаритах звук бега в буквальном смысле заставлял землю содрогаться.

Первым испытанием стала неровная грунтовая дорога.

Даже в условиях современных технологий моей прошлой жизни именно эта задача была самой сложной для двуногих роботов.

Големы тоже пошатывались и едва не падали на этом участке, но быстро восстанавливали равновесие и продолжали путь.

Выручал низкий центр тяжести. К тому же алгоритм контроля позы при помощи магии работал куда быстрее, чем системы на электрических сигналах.

«Тем не менее, этот уровень сложности трудно освоить за считанные дни».

Оба голема, пусть и пошатываясь, благополучно преодолели разбитую дорогу.

Следом шел илистый участок. Вязкая почва мертвой хваткой вцепилась в ноги тяжелых машин.

Чем больше весил голем, тем труднее ему было продвигаться вперед.

— Идиот! Вот почему тебе следовало сделать бронепластины съемными!

— А-а-а! Эти паршивцы из Эстар сейчас проиграют!

Сравнительно легкий голем Башни Палтиер начал вырываться в лидеры. То же самое повторилось на луже и на крутом склоне.

Пратум без труда миновал воду, которая почти полностью скрыла его нижнюю часть, и чисто одолел подъем.

Впереди оставались нагромождения построек, высотой с самих големов.

Поскольку махины не умели прыгать на четыре-пять метров, им приходилось карабкаться наверх, цепляясь руками.

Конечность, наспех собранная из деревянных досок, не выдержала веса махины.

Пока Пратум, полагаясь лишь на одну руку, с трудом переваливал через первое здание, голем Башни Эстар почти настиг его.

— Давай, вырывай победу!

Пратуму предстояло одолеть еще одну гигантскую стену и одно строение.

К тому моменту когда Пратум едва зацепился одной рукой за край стены, мучительно подтягивая корпус вверх, голем Эстар широко развел клешни, мертвой хваткой вцепился в угол здания и с легкостью преодолел преграду.

И когда Пратум рывком перемахнул через стену, конкурент уже поравнялся с ним.

Перед последним зданием голем Башни Палтиер принял решение.

Он обхватил внешнюю стену обеими руками, усиленными досками.

Едва махина повисла на постройке, дерево начало трещать со странным звуком. Конструкция не выдержала нагрузки.

Однако в то короткое мгновение, пока одна из самодельных конечностей окончательно не разлетелась в щепки, Пратум подтянул корпус и перевалился через крышу.

Пратум пересек финишную черту с обломками вместо рук.

— Эти ублюдки из Эстар вечно проигрывают в самый последний момент!

Трибуны взорвались криками восторга, перемежающимися проклятиями. Всевозможные фанаты аутсайдеров и зрители из «грязных башен» ликовали, в то время как те, кто поставил целое состояние на Эстар, впали в отчаяние.

Дядюшка Оримая сиял так, будто уже выиграл чемпионат.

— Н-наконец-то! Мы всё-таки пробились в основной турнир!

В гонках определенно есть нечто, заставляющее сердца пылать.

Проникнувшись этой атмосферой, я начал готовиться к своему выходу.

......

Когда подошла моя очередь, толпа затаила дыхание.

Странная реакция: ни криков радости, ни проклятий. Видимо, помня вчерашние результаты, люди смотрели на меня с сомнением и опаской.

До меня доносился лишь неясный гул — зрители гадали, что это за штуковина такая.

— Это ведь победитель вчерашнего первого раунда, верно?

— Как ни смотри, это не голем...

— Он такой низкий, он же в луже с концами утонет?

— Да что там лужа? Он же последнюю стену ни за что не перелезет.

— И всё же я поставлю на него.

Хотя доминировало мнение, что в этот раз я провалюсь, несколько азартных безумцев сделали ставку на аутсайдера.

В этот раз я тоже анонимно поставил скромные двадцать золотых.

В любом случае, те деньги, что я могу выиграть здесь (если только не ставить по-крупному), — ничто по сравнению с доходами от моего бизнеса.

«Азартные игры хороши только ради веселья».

Подумать только, я дошел до того, что трачу двадцать золотых ради забавы. А ведь в свой первый день в школе я дрожал над каждым серебряным за обед. Невероятная перемена всего за одну жизнь.

Впрочем, была и другая причина, почему я ограничил ставку двадцатью золотыми.

«На случай, если всё-таки проиграю».

Наблюдая за предыдущим забегом, я не сомневался, что приду не позже других.

Проблема заключалась в правилах.

«Если я всё испорчу, меня могут дисквалифицировать».

Перед началом гонки голем по соседству и его владелец тоже поглядывали на меня с опаской. Каким бы странным ни был мой аппарат, результат первого раунда говорил сам за себя.

Оппонент, который даже не заговорил со мной, лишь усердно готовя свою машину, демонтировал все бронепластины с внешнего корпуса.

Жертвовал защитой ради облегчения веса. В гонке оборонительная мощь всё равно не требовалась, так что выбор был рациональным.

Я тоже снял наклонную броню, которую мой голем сжимал в манипуляторах.

Синий флаг взмыл вверх, и гонка началась.

Рядом со мной загрохотали шаги, но мой голем двинулся вперед со скрежещущим гулом, вращая гусеницы из кожи тролля.

Для гусеничного хода это испытание — родная стихия.

Правда, липкая грязь представляла некоторую опасность.

«Распутица(?) не зря считается лучшей оборонительной линией России». (ПП. Вот тут я вообще не понял о чем речь...)

Но такое случается лишь на бескрайних равнинах с бесконечными грязными дорогами. Короткий участок трассы можно миновать, просто поддав газу.

«К тому же без наклонной брони машина стала легче».

Однако перед лужей я на мгновение замер.

Она казалась довольно глубокой.

«Обычным големам вода доходит до пояса. Значит, нужно подняться чуть выше».

Если бы танк работал на двигателе внутреннего сгорания, возникли бы проблемы, но это устройство использует в качестве ядра кристальную сферу маны, так что погружение не мешает работе.

Просто если осесть слишком глубоко, сопротивление воды и плавучесть затруднят движение.

Чтобы избежать этого, я задействовал систему подвески.

— Он наконец-то начал двигаться нормально?

— Он поднимается! Тот плоский голем начал расти вверх.

С металлическим лязгом корпус пополз вверх, будто машина выпрямляла ноги.

Высота подъема составила примерно один метр.

На таком уровне башня, то есть верхняя часть корпуса, уже не уйдет под воду.

И я снова запустил гусеничные ленты, чтобы пересечь водную преграду.

— Это он так «в полный рост» встал?

— С такой скоростью он вовек не доедет...

Пока я медленно форсировал лужу, отстававший до этого голем противника поравнялся со мной.

Очевидно, в воде ноги имели преимущество перед колесами.

Оппонент, выбравшийся из воды раньше меня, сразу рванул вверх по склону.

Я едва выкатился на сушу и последовал за ним.

Преодоление хребтов — это то, с чем танк справляется лучше всего. Сложностей не возникло.

Оставались лишь постройки и стены.

Голем противника уже протягивал руки, намереваясь перемахнуть через первое здание.

Мой же голем, Черная Пантера, вместо того чтобы карабкаться наверх, замер и навел ствол на препятствие.

— А... я так и знал.

— Значит, он всё-таки не может здесь проехать?

— Любой, кто поставил на этого аутсайдера — безумец.

— Этот безумец перед вами, черт побери. Я думал, он что-нибудь выкинет. Почему он просто встал?

В тот миг, когда негодование сторонников аутсайдера достигло пика, грянул выстрел рельсотрона.

Снаряд, выпущенный из башни Черной Пантеры, вдребезги разнес все преграды на пути: два здания и финальную стену.

Град обломков засыпал голема противника, который бежал по соседней дорожке.

По несчастному стечению обстоятельств, та машина лишилась брони ради веса.

Голем, принявший на себя шквал строительного мусора с обнаженной сферой маны, рухнул и замер.

— Н-нет... Мой голем!!!

Я услышал истошный крик владельца голема, стоявшего неподалеку.

Ну, это вышло несколько прискорбно.

......

— Нет, это безумие! Это вообще можно назвать соревнованием?

— Кто мог знать, что появится чокнутый голем, крушащий саму трассу?

— Но ведь в правилах нет запрета на уничтожение препятствий...

Спор разгорелся нешуточный: участвовали и организатор герцог Уортон, и магистры влиятельных башен, и высокоранговые маги, выступавшие судьями.

Именно об этом Ноа и беспокоился.

Если в гонке с препятствиями запрещалось устранять преграды, его бы дисквалифицировали без лишних слов.

Но раз это был единственный путь к победе, Ноа действовал решительно, и теперь ход был за герцогом Уортоном.

Герцог долго размышлял, прежде чем вынести вердикт.

— Безусловно... если мы рассматриваем устранение преград как часть функционала голема, такой метод прохождения имеет право на существование.

— Но чтобы выдать такую мощь, ему наверняка пришлось влить почти все десять тысяч макина. Это значит, что прием можно использовать лишь раз в день.

— Но он применил его и вчера, разве нет, герцог Уортон? Вы хотите сказать, что студент академии полностью перезарядил сферу маны за сутки?

Этот аргумент застал герцога Уортона врасплох. Он тоже полагал, что сегодня выстрела не будет, но парень действовал в высшей степени нагло.

— Возможно... у него был помощник. Быть может, маг, уже достигший поздних стадий Четвертого Круга.

Герцог оглядел судей и произнес:

— Давайте пропустим его. Все четвертьфинальные матчи турнира пройдут в один день, верно?

— Даже если он как-то использует этот прием в первом поединке, во втором у него ничего не выйдет. Запас сферы будет полностью истощен. А значит, он не сможет побеждать в полуфинале и финале подряд.

Магистры башен, до этого возражавшие, согласно кивнули.

Раз или два — еще куда ни шло, но в череде турнирных схваток подряд он неизбежно вылетит.

Таков был их расчет.

Но на следующий день все эти выкладки пошли прахом.

Потому что противник Ноа сразу же признал поражение.

«Е-если так пойдет и дальше, мне останется победить всего дважды?!»

Титул чемпиона для Ноа становился всё ближе.