Первая попытка

— Видите ли, эта штука под названием проценты. Давайте посмотрим на это так. Владыка Райдзин одолжил кому-то сто единиц силы. Тогда, получая ее обратно, вы должны получить ровно столько же, верно?

— Звучит логично.

— А вот и нет. Вот здесь вас и обдирают. Так дела не делаются — пока вы одалживаете эту силу, вы не можете ею пользоваться. За это вы должны получить компенсацию.

— Хм? Разве?

— А что, если Владыка Райдзин одолжит всю свою силу, а в этот момент на вас нападет другой Король Духов? Разве вы не должны получить больше за такой риск?

— Э-это… верно.

— Вот это и есть проценты. Поскольку в этом мире понятия процентной ставки изначально нет, я могу установить ее какой угодно, но, раз уж это Владыка Райдзин, я делаю вам такое выгодное предложение.

Какая ирония.

Ирония в том, что заемщик, а не кредитор, должен был продавать кредитный продукт.

Я применил ту же самую технику, которую познал на собственном горьком опыте в современную эпоху.

— Важна здесь основная часть долга. Иногда добавляют всякие странные опции насчет фактической покупной цены и почасовой оплаты маной — это все мошенничество. В конечном счете, важно лишь то, сколько маны вы получите в итоге, так?

— О. Да, верно. То есть ты говоришь, что добавишь еще пятьсот макин сверху к тем пяти тысячам, что я должен был получить?

— Боже мой. У вас превосходное понимание. Точнее, четыреста восемьдесят шесть целых семь тысяч триста сорок восемь десятитысячных. Округляя — примерно пятьсот.

— Это довольно хороший метод.

Король Духов клевал на наживку.

Это маркетинг из другого мира, я вам скажу. И я пошел еще дальше.

Я вытянул свою магическую силу и поцарапал поверхность пола. Она, словно пальцы, прошла сквозь пушистый, как облако, пол, оставляя иссиня-черные следы.

Здесь даже моя мана, казалось, оставляла выжженные, как от молнии, отметины.

«Идеально».

Я продолжил свои объяснения, выводя цифры на полу этим магическим пальцем.

— Но если мы изменим ставку на ту же, но на семьдесят два часа и разобьем на платежи, вы сможете получать по восемьдесят две целых восемьсот шестьдесят пять тысячных макины в час.

— Но тогда это будет меньше, чем предыдущие сто пятьдесят две?

— Эй, послушайте. Да что же вы такое слушали? Вот так вас и обманывают!

— А?

— Мана, получаемая в час, падает со ста пятидесяти двух с лишним, но зато период, в течение которого вы ее получаете, удлиняется. Вы ведь сами сказали, что забыли о таких понятиях, как время. Будь то семьдесят два часа или тридцать шесть, на уровне Владыки Короля Духов это все лишь мимолетный миг, не так ли?

— Это правда.

— Тогда важно не то, сколько вы получаете в час, а вот этот основной долг! Когда вы стабильно получаете по восемьдесят две целых восемьсот шестьдесят пять тысячных макины в течение семидесяти двух часов, сколько вы получите в итоге? Общая сумма — вот что важно, верно?

— О, о, да, основной долг.

Теперь Король Духов Райдзин со своим огромным телом присел на корточки, чтобы лучше видеть то, что я пишу.

Из-за огромной разницы в размерах это выглядело так, будто ребенок наблюдает за муравьями.

Я писал цифры крупно и броско, продолжая говорить:

— Восемьдесят две целых восемьсот шестьдесят пять тысячных умножить на семьдесят два. Это дает нам пять тысяч девятьсот шестьдесят шесть целых двадцать восемь сотых макины. Изначально было пять тысяч, но вы можете получить почти на тысячу больше. Это двадцатипроцентная прибыль.

— Хм-м.

— Я обычно не предлагаю таких выгодных сделок, но Владыка Райдзин — мой первый подрядчик по магии духов. И, возможно, первый и последний, так что я должен отнестись к вам как следует.

— Э-это… неплохо.

— Верно? Тогда давайте зафиксируем ставку в полпроцента в час и будем менять период по необходимости. Мне ведь тоже нужно оставлять немного маны для повседневных нужд.

— Да, точно! — С готовностью согласился Райдзин.

В действительности, в большинстве случаев, когда срок заимствования увеличивается — то есть, когда увеличивается период рассрочки, — процентная ставка также возрастает.

Это связано с тем, что риск со временем увеличивается, а капитал обесценивается.

Но я не стал утруждать себя дальнейшими объяснениями. Кто не знает, тот и попадается.

Экономика — это, по сути, математика. В этой области у меня было определенное превосходство над Райдзином.

Если подумать, это произошло потому, что Райдзин сам перекрыл всем духам, кроме себя, возможность заключать контракты.

Если я хочу использовать силу духов прямо сейчас, это единственный доступный мне метод.

«Да и не то чтобы это было невыгодно и для самого Короля Духов».

Он сам сказал, что жаждет моей маны. Если он сможет получать ее понемногу, не ожидая долго, разве это не взаимовыгодное сотрудничество?

В общем, в результате этих переговоров я получил возможность использовать молнию мощностью в пять тысяч макин, снабжая Райдзина восемьюдесятью тремя макинами в час, когда мне это было нужно.

— Одолжить тебе прямо сейчас?

— Нет. Я войду в мир духов, когда мне понадобится. В тот момент просто выпустите молнию класса в десять тысяч макин, как я и говорил.

— Хорошо. Буду ждать.

Я снова попрощался с Райдзином и покинул мир духов.

Чистая сила, которую использует Райдзин — это выходная мощность в десять тысяч макин, но, учитывая потери при переходе в этот мир, молния, которую я смогу использовать, действительно будет класса в пять тысяч.

Вместо этого я использую в общей сложности шесть тысяч макин за три дня, так что с точки зрения чистой эффективности это хуже, чем напрямую творить магию молний.

«Было бы немного лучше, если бы я изменил период на тридцать шесть часов».

Общая емкость моего текущего круга маны — около трехсот макин. На полное восстановление уходит примерно два часа.

Так что, если я буду выплачивать Райдзину сто пятьдесят две макины в час, мое восстановление маны станет нулевым.

Если я не буду осторожен, то могу на время вообще остаться без возможности использовать ману.

Я снизил основной долг и проценты, чтобы предотвратить этот риск.

«Восемьдесят три макины в час — это приемлемо».

В любом случае, важно то, что я, все еще на Третьем Круге, могу использовать магию, эквивалентную максимальной мощности мага Четвертого Круга среднего уровня.

И с этой полученной высокомощной молнией я хотел кое-что попробовать.

***

Результат выборов президента студенческого совета был предсказуем.

Победа Хебры.

Скучный финал.

Для Хебры Стефан был куда более легким противником по сравнению с Элиасом.

Как бы ни увеличивался запас маны через кристальный шар, существовал предел маны, которую можно было использовать за один раз.

Нельзя было использовать магическую силу, превышающую возможности собственного кольца маны.

На самом деле, в этом и заключалось преимущество «Спиритономики», которую обрел Ноа Эшборн.

Сила, получаемая от духов, не поступала в виде маны, а проявлялась как сама сила духа — в случае Райдзина, как сама молния.

Поскольку это была не магия, проявленная самим магом, он мог вызвать великую молнию независимо от своего кольца.

Но магическая сила, полученная через кристальные шары, — другое дело. Получив ее, она проходит через собственное кольцо маны, формулируется и преобразуется в магию.

В конечном счете, максимальная выходная мощность равна собственному количеству маны.

Стефан уже на этом этапе не мог победить Хебру.

Он, едва достигший Четвертого Круга, имел меньшую магическую мощность по сравнению с Хеброй, которая уже накопила почти две тысячи макин.

Так что Стефан потерпел крах, даже не сумев использовать всю магическую силу, полученную благодаря своему положению.

Он мог лишь наблюдать, как Хебра в Колизее восходит на пост президента.

— Черт!

Стефан вернулся в свой лагерь и в ярости начал швырять книги.

Он кричал на своих соратников:

— Как эти ублюдки объединили силы?! Почему? Эти ребята, которые постоянно дрались!..

— Они изначально были близки…

— Что ты сказал?! — Пробормотал один из его соратников и продолжил.

— Хоть и казалось, что они всегда дерутся, на самом деле они были друзьями. Говорят, они росли вместе с детства.

— Росли вместе?! Это бред! Элиас Брендель — аристократ, а Хебра — простолюдинка! Как они могли расти вместе и быть друзьями?!

— Разве вы не знали? Хебру изначально взяли в дом графа Бренделя в качестве компаньонки. Она была дочерью знаменитого кузнеца на землях Бренделей.

— Почему ты мне это сейчас говоришь! — Стефан швырнул в соратника все, что попалось под руку на столе.

Тот чуть не сказал «вы никогда не спрашивали», но промолчал. Он знал, что любые слова будут бесполезны.

«Вот почему он проиграл».

«Он заслужил поражение».

«Так на самом деле даже лучше».

Хоть они и создали предвыборный штаб со Стефаном, все здесь думали примерно так.

Лучше уж простолюдинка Хебра станет президентом, чем этот парень. Они вынуждены были его поддерживать из-за его происхождения, но мало кто действительно хотел его победы.

— Х-х, х-х. Тогда почему? — Произнес Стефан голосом, все еще полным неугасшего гнева. — Человек, который пришел как компаньон, предал и перешел на другую сторону, и они это простили? Что вообще творит дом графа Бренделя!

Стефан переходил черту.

Пусть он и был старшим сыном герцога и будущим герцогом, он все еще был просто студентом без титула. Он был не в том положении, чтобы неосторожно упоминать графа Бренделя.

Окружающие студенты забеспокоились, что это заявление может просочиться наружу.

Тогда один студент шагнул вперед:

— Но, Стефан. Я слышал, за этим кто-то стоял.

— Стоял?

— Хебра и Элиас — ладно, но странно, что и Дельмар переметнулся, не так ли?

— Т-точно. Был еще и Дельмар.

— И профессор Камил внезапно выступил поручителем.

— Точно. Было и такое.

— Вообще-то, ходят слухи, что за ниточки дергал второкурсник Ноа Эшборн.

— Ноа Эшборн? Кто это?

Имя Ноа Эшборна уже стало достаточно известным, чтобы о нем шептались на всем курсе, но Стефан был на удивление не в курсе.

Тот, кто станет следующим герцогом, должен был заранее знать о талантах, которые прославятся. Стефан и в этой области был некомпетентен.

Стоявший рядом студент объяснил ему:

— На втором курсе есть знаменитый парень, который уже достиг Третьего Круга. Он второй сын графа Эшборна, небольшой провинциальной графской семьи. Он даже получил премию за выдающуюся деятельность общества на прошлом фестивале.

— И что.

— А?

— А, так что этот парень сделал!

— Когда трое кандидатов встретились в библиотеке, Ноа Эшборн тоже был там.

— Ха! — Стефан издал пустой смешок с недоверчивым выражением лица. — Теперь какой-то второкурсник из провинциальной дворянской семьи, о которой я и не слышал, вмешивается в дела старших?

Он с грохотом ударил кулаком по столу. Его покрасневший кулак дрожал. Выглядело довольно больно.

Стефан стиснул зубы от боли, из гордости, и обратился к соратникам:

— Вы уверены, что это он заставил их объединиться?

— Не уверены, но в обществе, где Ноа Эшборн президент, куратором является профессор Камил.

— Х-м-м. Этот ублюдок… приведите его сюда. Приведите, и мы выясним.

— С-сюда?

— Может, мне самому пойти?

— Н-нет. Мы приведем.

Студенты быстро зашевелились.

Они подумали, что так все же лучше. Лучше уж проклинать Ноа Эшборна в отдельности, чем проклинать дом центрального аристократа, графа Бренделя.

***

Магией, которую я собирался практиковать, был, естественно, рельсотрон.

Основные компоненты современной цивилизации: железо и электричество.

Разве рельсотрон — не самое разрушительное оружие, которое можно создать с их помощью?

Однако, поскольку эту магию еще никто не испытывал, это была неизвестная магия, требующая довольно тщательных исследований.

«Размер снаряда — пока, наверное, предел сто граммов».

Даже используя силу молнии, одолженную у Райдзина, размер снаряда, который я мог использовать в нынешней ситуации, был примерно на этом пределе.

«Если станет тяжелее, я не справлюсь с мощностью».

Даже у кредитов есть лимиты.

Стограммовый снаряд — это рельсотрон со значительно сниженной мощностью, но даже так нужно было учитывать последствия ударной волны от звукового барьера.

Установка барьера, способного выдержать эту волну, была также необходима.

На создание металлического снаряда требовался один круг, на создание барьера для компенсации ударной волны — еще один, и, наконец, на открытие канала для заимствования молнии у Райдзина — третий.

Нужно было задействовать все три круга. Это была магия, которую я мог хотя бы попытаться создать благодаря прорыву к Третьему Кругу.

«Формула сложная, и, поскольку я в конечном итоге использую силу Райдзина, я не могу применить ее мгновенно. Время подготовки занимает больше времени, чем ожидалось».

Завершив в библиотеке формулу для создания рельсотрона, я решил спуститься в зал для практики, чтобы поэкспериментировать.

«Раз это первый раз, стоит ли снизить мощность и одолжить всего тысячу макин? Зато сделаю срок кредита коротким, часов двенадцать».

Тогда мана, которую мне пришлось бы вернуть, составила бы около восьмидесяти шести макин, что примерно сопоставимо с кредитом на пять тысяч макин на семьдесят два часа.

При меньшей мощности скорость тоже уменьшится, так что отдача должна быть меньше.

Звуковой барьер все равно возникнет, но не такой сильный, как в оригинале.

Я установил барьер, создал снаряд, затем соединился с миром духов. Я попросил высокочастотный ток потечь так, словно в определенном месте были проложены рельсы.

«Ху-ух».

Вскоре.

Бз-з-з-зт—

Бум—!

Снаряд был выпущен.

Огромная ударная волна ударила в мое тело, и меня вместе с барьером отбросило довольно далеко.

Летящий снаряд пробил пять деревьев и, все еще не удовлетворившись, врезался в камень, установленный внутри зала для практики.

Ку-у-унг! Треск—!

Камень треснул.

В этот ураганный миг…

Кто-то открыл дверь зала.