Слишком бурная школьная жизнь

Исследования жезла мгновенно принесли плоды. Эта штука не ведает сна, а потому продолжала изыскания самостоятельно, даже когда я мирно почивал.

В конце концов, в основе своей это был Архимаг Вертер, одержимый магическими разработками всю свою жизнь, так что даже круглосуточная работа не могла его утомить.

Да и к тому же из его сознания изначально удалили всё необходимое для выживания человека — вроде аппетита или потребности в отдыхе, оставив лишь чистый магический разум, так что такой темп был вполне естественен.

Так или иначе, просидев над магией без сна, он сумел просто выразить четыре базовых компонента магических кругов иллюзий с помощью мнимых чисел.

Несмотря на то что я обучал его концепциям всего несколько дней, результат пришел быстрее, чем я ожидал.

«Ого, уже? Эффект MagicGPT просто невероятен».

Архимаг Миха и создатель скоростных магических кругов Джейкоб.

Даже если бы эти двое целиком посвятили себя исследованиям, поиск одного решения в день считался бы успехом. Но магический жезл выдал четыре ответа за сутки.

Причем он не полагался на аппроксимации, а выдавал математически точные результаты.

Я не думал, что плоды появятся так быстро, но производительность жезла превзошла все ожидания.

Теперь мне оставалось лишь грамотно использовать эти упрощенные формулы.

[— Если опубликовать это в статье, резонанс будет колоссальным! В истории магии возникнет совершенно новая парадигма.]

Верно. Осталось только пойти к профессору Михе и Джейкобу и изложить им эти выкладки...

«Стоп, мне опять придется всё объяснять?»

Я не математик. Разъяснить концепцию Вертеру, гению в области формул, было еще куда ни шло, но написать на этой основе научную работу? Уф, это в разы тяжелее.

Мне ведь нужно сделать так, чтобы это поняли другие маги, не так ли? Архимаг Миха, привыкшая к запутанным структурам иллюзий, может и поймет, но Джейкоб, который едва достиг Пятого Круга?

Честно говоря, у меня нет уверенности, что я сумею обучить его должным образом.

Представить это мировому магическому сообществу будет еще сложнее.

Я покачал головой и ответил жезлу:

— Ты-то всё осознал, но поймут ли другие? Ты — гений, поэтому схватил суть на лету. Но даже при этом на обучение ушло несколько дней.

[— Само собой. Я ведь гений. Столь быстрое осознание столь обширной системы счисления и производных формул возможно лишь потому, что это я.]

Стоило мне немного его похвалить, как он тут же вцепился в возможность вознести себя до небес. Впрочем, он не лгал, так что оставим это. Важно то, что другие на такое не способны.

— Но другие — не ты. Я к тому, что им будет крайне трудно это постичь.

[— Что ж, раз ты это кашу заварил, тебе и ответственность нести. Четко разъяснить созданные тобой формулы — это тоже обязанность мага.]

Пользоваться плодами трудов Архимага Эйлера из современного мира приятно, но нести за это ответственность мне совсем не хочется.

Выгода без обязательств — вот моя истинная цель.

— Вообще-то, это не я придумал.

[— Ха? В самом деле? До сей поры я не ведал, что у этой системы есть создатель. И кто же это?]

— Гм... Оно... Пришло из другого мира. И за этим стоит не один человек, а многие.

Целая плеяда гениальных Архимагов того мира веками возводила этот фундамент по кирпичику.

[— Я так и думал: подобная глубина не под силу одному разуму. Другой мир, о котором ты мало что знаешь... Это своего рода древняя магия?]

......

Лаборатория профессора Дрехоса.

Древняя магия, которую я видел там прежде, представляла собой причудливую смесь ярдо-фунтовой системы и прочих традиционных мер веса и длины. Но это было место, полное любопытных вещей.

Профессор Дрехос, с которым я встретился спустя долгое время, выглядел не лучшим образом.

Его глаза ввалились, словно он не смыкал их несколько ночей. Как выяснилось, в этом году на специализацию поступило слишком мало студентов, и работать стало невыносимо трудно.

— Эх, число студентов на факультете и так неуклонно снижалось. Поля теоретической магии, вроде древней, никогда не пользовались спросом. Я-то надеялся, что такой человек, как ты, станет идеальным талантом для подобных исследований, но...

Говоря это, он украдкой косился в мою сторону. Казалось, он всё еще надеется заманить меня на стезю древней магии.

— Нет. Мне и моих восьми специализаций хватает за глаза.

Я уже тяну на себе восемь курсов и не собирался впутываться в девятый. Тем более основной упор там делался на интерпретацию ярдо-фунтовой системы — стану я заниматься подобной ерундой, как же.

Профессор Дрехос спросил с разочарованием на лице:

— Зачем же ты тогда пришел? Раз не планируешь поступать на курс.

— Мне удалось наткнуться на одну формулу, и я подумал, что следы подобных вычислений могут найтись в древних документах.

— Правда? Дай-ка взглянуть. Говорят, стоит тебе заглянуть в лабораторию, как работа там начинает кипеть с новой силой.

— Ха-ха. Неужели ходят такие слухи?

— Естественно. Даже в лаборатории магии тьмы, где всего один профессор, свет теперь не гаснет ночи напролет.

Кажется, я просто подкидываю им работы, но профессора почему-то принимают это с восторгом.

Профессор Дрехос провел меня в архив древних документов. В стороне студенты-исследователи, обучающиеся у профессора, неистово царапали перьями по бумаге.

Их глаза были такими же впалыми, как и у их наставника.

Внутри я встретил девушку с рыжими косами и в очках в роговой оправе, которая систематизировала документы.

Это была Матильда, моя одноклассница.

Прежде она подозревала во мне агента имперского спецназа и была поглощена теориями заговора. Со второго курса она примкнула к нашему обществу, став фанатичной последовательницей, а теперь выбрала эту специальность делом своей жизни.

— О! Что привело господина председателя в наши края?... Как и ожидалось, господин председатель тоже это почувствовал? То, что в этих ветхих свитках сокрыта великая тайна.

Она прошептала это мне на ухо прямо на глазах у профессора. Говорила она достаточно громко, чтобы все всё услышали, но Дрехос просто сделал вид, будто он не при делах.

Похоже, раз Матильда — единственный третьекурсник на потоке, даже адепт теории заговоров для него на вес золота.

— Именно. На самом деле, древняя магия таит в себе ключи к великим чарам, которые современные маги так и не сумели постичь. Стоит лишь расшифровать их, и даже при скудном запасе маны можно будет творить сложнейшую магию высших кругов...

Видя, что речь Матильды грозит затянуться, профессор Дрехос мягко её прервал и попросил стать моим проводником.

— Не покажешь ли Ноа наши залы? Ему нужно кое-что отыскать.

Профессор оставил меня на попечении Матильды и вернулся к своим изысканиям.

Девушка немедленно повела меня к стеллажам с упорядоченными бумагами.

— В этой секции собраны книги, использующие ярды, футы, фунты и унции. Важно помнить, что вес фунта и унции менялся от эпохи к эпохе и от региона к региону, поэтому критически важно точно определить, какие меры использованы в конкретном труде.

Я быстро миновал этот отдел.

— Далее — система чи-гуань с восточного континента. Здесь длина одного чи тоже постоянно варьировалась, так что...

— А здесь — материалы, связанные с алхимией. Эта область особенно процветала в островном государстве на западе, так что книг оттуда много. Тут есть любопытный фрагмент: некто уплатил две гинеи за лепестки лунной хрустальной травы и получил один флорин серебром на сдачу. Покупатель был в ярости, так как цена выросла на одну крону. Он негодовал: «Как лепестки могут стоить сорок шиллингов?!». Согласно расчетам старшего исследователя нашей лаборатории, одна гинея — это двадцать один шиллинг, а серебряный флорин — два шиллинга...

В голове начало мутнеть. Неужели это логово демонов? Может зря я сюда пришел? На миг я почувствовал укол раскаяния.

Миновав этот «демонический» архив, я наконец прибыл к цели.

— Сюда мы сносили всё, что осталось после классификации. Я кое-что здесь прочла, но... честно говоря, ничего путного не нашла.

Последняя секция архива. «Прочее».

Именно в таких местах обычно прячут секреты, неведомые толпе.

Я быстро перелистывал книги, ища одно-единственное.

Старый фолиант, в котором описывалась концепция мнимых чисел.

Я и не надеялся, что он действительно существует в этом мире.

В прошлом нашелся кто-то, додумавшийся до этой идеи. Разумеется, беглый осмотр показал лишь зачаточный уровень теории. По сравнению с системой, выстроенной в моей прошлой жизни, здесь было лишь упоминание о том, что подобное вообще возможно.

Но мне и этого достаточно — остальное я дополню сам.

— П-правда? Ты нашел?

Матильда изумленно уставилась на меня, будто я и впрямь отыскал золотой ключ к вратам древней магии. Я медленно кивнул.

«Это действительно станет концепцией, служащей тайным ключом».

Первым делом мне нужно внедрить понятие мнимых чисел в умы магов этого мира. А затем — точнее, руками современных математиков — распространить формулы, адаптированные магическим жезлом.

Слушать объяснения, уже владея понятием мнимых чисел, и без него — это небо и земля.

К тому же, стоит мне показать процесс создания заклинаний на этой основе, как остальные профессора вступят в гонку за новыми открытиями.

Настало время превратить специализацию по древней магии из бесполезной дисциплины в нечто стоящее.

Забрав книгу, я подошел к профессору Дрехосу.

— Хм? А, этот томик. Можешь положить на место. Звучит складно, но там речь о вещах несуществующих, а значит, маной их не воплотить.

— Напротив, эти числа вполне применимы на практике.

Существовала лишь одна причина, почему этот документ игнорировали.

Это был чистый учебник математики.

Труд с математическими формулами, а не магическими заклятиями. Он попал в архив лишь потому, что в древности был под завязку забит числами, но его отсеяли как не имеющий отношения к магии.

Вероятно, автор, открывший мнимые числа, тоже не догадывался о возможности их магического применения.

Я изложил профессору свой опыт, приправив его долей преувеличения.

— ...Таким образом, мне удалось выкачать ману из хрустальной сферы.

Я не стал раскрывать всю подноготную.

Сказал, что когда-то видел нечто подобное в книгах.

Попробовал использовать мнимые числа — и сработало.

Подумал, что в древней магии могли остаться следы, и начал поиски.

И вот, нашел здесь.

Когда я выстроил объяснение в таком ключе, глаза профессора Дрехоса вспыхнули экстатическим блеском. Должно быть, он чувствовал себя первооткрывателем новой эры.

Его факультет уже готовились списать со счетов, но это открытие сулило бескрайнее поле для исследований на годы вперед.

Это был настоящий «задел на будущее» для академической среды.

— Однако всё, что я сумел подтвердить — это лишь начало. Вы, профессор, являетесь авторитетом в дешифровке свитков, так что прошу вас заняться остальным.

Профессор Дрехос принял книгу дрожащими руками. Он шумно сглотнул.

Услышав мои слова, профессор вскинул руку и зычно крикнул ассистентам:

— Все бросайте работу! Отложите текущие проекты. С сего дня мы приступаем к сбору материалов по мнимым числам и интерпретации возможных формул на их основе.

— Мнимые числа? А что это такое?

— Это корень из минус единицы...

Профессор Дрехос принялся разъяснять ассистентам азы, опираясь на принесенный мной труд. Его потухший взор вновь вспыхнул пламенем страсти.

Исследуйте прилежно и несите это знание в массы.

Я оставил популяризацию концепции профессору Дрехосу, а разработку конкретных заклятий — магическому жезлу.

Теперь-то я смогу беззаботно наслаждаться школьными буднями, лишь вписывая свое имя в статьи, расчеты для которых сделает жезл.

— Господин председатель!

Стоило мне со спокойной душой войти в кабинет студенческого совета, как члены «Метеора Любви» и Общества миролюбивой магии наперебой бросились ко мне.

— Скоро фестиваль.

— Поступил запрос провести мероприятие в этот раз в совершенно ином ключе.

Единственная обязанность председателя.

Фестиваль был не за горами.

Моя школьная жизнь была слишком бурной, чтобы я мог расслабиться, даже запустив автофермерство.