Дуэль

Я уже закончил свои вычисления.

Но я ждал, наблюдая за остальными, поскольку не хотел снова оказаться в кабинете директора из-за того, что высказался первым.

— Неужели никто не знает ответа?

— ...

Вместо того чтобы ответить профессору Амелин, студенты шептались между собой, пытаясь подсчитать ответ.

— Тут 20% и 1%, так что если их сложить, не получится ли 21%?

— Нет, идиот, это же разбавление, концентрация должна стать ниже.

— 20% — это 20/100, так что… если добавить одну сотую пять раз…

— Да как это посчитать?

Почему эти гении, поступившие в лучшую магическую школу мира, мучились с такой простой задачкой?

Причина была проста.

«В конце концов, это магическая школа».

Для мага величайший талант — это сродство с маной. Умение хорошо ею управлять было в приоритете, а вычислительные способности стояли далеко не на первом месте.

Особенно сложными были расчеты, связанные с реальным миром. Магам с высоким сродством с маной на самом деле было куда проще вычислять магические формулы, используемые в мире маны. Все потому, что движение маны было для них интуитивно понятным. Благодаря этому я и сам смог быстро освоить основные формулы.

И наоборот, расчеты в реальном мире требовали иного склада ума. Студенты, никогда в жизни систематически не изучавшие математику, никак не могли решать задачки в уме.

В конце концов, я дал ответ.

— Их следует смешать в соотношении 16 к 3. Если смешать 160 миллилитров однопроцентного раствора с 30 миллилитрами двадцатипроцентного, получится 190 миллилитров четырехпроцентного раствора.

— Верно! Кто вы? Как ваше имя?

— Ноа Эшборн.

— Ах, отлично, Ноа.

Профессор Амелин похвалила меня, но казалась несколько разочарованной.

«Что это с ней?»

Обычно профессора так не реагировали, когда кто-то давал правильный ответ.

В этот момент сидевшая рядом со мной Ирина подняла руку, словно ей что-то пришло в голову.

— Профессор!

— Да, студентка. Как ваше имя?

— Ирина Белрун.

— Говорите, Ирина.

— А нельзя ли просто смешать 100 миллилитров двадцатипроцентного раствора с 400 миллилитрами простой воды?

Ирина и вправду была гением. Она нашла альтернативное решение, использовав лазейку в задаче профессора. И заметить такое мог лишь тот, кто понимал основы расчетов концентрации.

«Не то чтобы я об этом не подумал…»

Просто я сразу нашел ответ, как только услышал задачу, и не стал рассматривать альтернативные методы.

Но, похоже, именно этот ответ и ждала профессор Амелин. Ее глаза заблестели, и она громко похвалила Ирину:

— Совершенно верно, Ирина! В 100 миллилитрах двадцатипроцентного раствора содержится 20 миллилитров Эфиросветной серной кислоты. Если добавить 400 миллилитров воды, увеличив общий объем до 500 миллилитров, можно легко получить четырехпроцентный раствор!

Как и в прошлый раз, ее голос заметно оживился, что показалось мне несколько подозрительным.

— Сейчас я сначала раздам двадцатипроцентный раствор. Каждый из вас, подходите со своими колбами и осторожно получайте свою порцию.

По указанию профессора Амелин студенты выстроились в очередь, чтобы получить двадцатипроцентный раствор из большой емкости. Даже без прямого указания все двигались осторожно, понимая, что имеют дело с разбавленной Эфиросветной серной кислотой, которая, по слухам, растворяла даже кости.

Я тоже получил раствор в прозрачную стеклянную колбу вместе с Ириной и Руди. Это была прозрачная коричневато-серая жидкость, которая плескалась внутри. Не обычный коричневато-серый, а цвет, создаваемый частицами маны, кружащимися в растворе.

«Это не обычный кислотный раствор».

Я сразу понял, что это раствор, используемый в алхимии.

Когда большинство студентов получили свои порции, профессор Амелин продолжила объяснение:

— Однако, поскольку этот двадцатипроцентный раствор нестабилен, вам понадобится очень чистая вода...

В этот момент…

БУМ—!

Произошел еще один взрыв.

Профессор Амелин, словно только этого и ждала, улыбнулась и сказала.

— Аха-ха, нужно слушать указания профессора до конца! Кажется, кто-то уже добавил воды. Если вы неосторожно добавите водопроводную воду, в которой может содержаться кто знает что, вы можете вызвать взрыв.

Некоторые студенты добавили воду в свой двадцатипроцентный раствор, как только его получили. Это была еще одна причина, по которой я не стал предлагать ответ «просто добавить воды».

«Потому что в химических экспериментах под водой подразумевается только чистая дистиллированная вода».

Природная вода содержит различные минералы и микроорганизмы. Должно быть, именно это и вызвало взрыв. Вот почему обычную воду нельзя использовать в точных экспериментах.

Профессор Амелин сказала:

— Двадцатипроцентный раствор нестабилен, поэтому особенно не стоит добавлять водопроводную воду. Понятно? А теперь, как предложил Ноа, давайте возьмем однопроцентный раствор и смешаем их в нужной пропорции.

«Но, профессор, разве вы не могли сказать об этом заранее?»

Глядя на улыбающуюся профессора Амелин, студенты вновь ощутили леденящий душу страх.

***

Милио Брейнор, вундеркинд из семьи графа Брейнора, удостоенный стипендии за академические успехи, выругался, моя волосы, растрепанные взрывом.

— Черт побери!

Его задело взрывом, после того как он поспешно добавил воды на занятии профессора Амелин. В результате его аккуратно причесанные каштановые волосы превратились в полный беспорядок. Вернувшись в общежитие, он сразу же бросился мыть голову, чтобы привести их в порядок.

Когда он вышел из ванной, Шилов, сокурсник, который раньше был слугой в семье Брейноров, помог ему вытереть волосы полотенцем.

— Проклятье, из-за этих двоих!..

Он напрочь забыл о собственной опрометчивости и вместо этого винил ни в чем не повинных одноклассников. Этими одноклассниками были Ноа Эшборн и Ирина Белрун.

— Если бы эти двое не вылезли со своими ответами!

Он занервничал, потому что Ирина и Ноа ответили первыми. Поэтому он поспешно добавил водопроводную воду, пытаясь быстрее закончить эксперимент, что и привело к взрыву.

— Ничего хорошего от них не жди.

Дело было не только в этом инциденте. Недавно он предложил Ирине проводить время вместе. Ну, знаете, как аристократы общаются с аристократами. Но это навлекло на него враждебность Барена Строувана.

Барен Строуван, второй сын Маркграфа Строувана, благодаря своему крепкому телосложению и властной харизме, исходившей от его взрослого лица, естественным образом стал лидером клики аристократов. Проигнорировав мнение такого человека и подойдя к Ирине, Милио удостоился суровых взглядов.

— Ирина… и Ноа Эшборн!

Из-за этих двоих!

Конечно, это было совершенно эгоцентричное мышление. Ирина с самого начала не собиралась присоединяться к этой группе, а неудовольствие Барена Милио навлек на себя из-за собственного длинного языка. Замечание о том, что Ирина могла бы стать лидером клики аристократов, если бы захотела, оскорбило Барена Строувана.

Но Милио было на все это наплевать. Он просто злился на двух людей, которые поставили его в такое положение.

— Шилов!

— Да, молодой господин Милио.

— Ты закончил домашнее задание из рабочей тетради по магическим формулам на завтра?

— Да, молодой господин.

— Неси сюда.

Он забрал у Шилова полотенце и стал сам вытирать волосы. Вместо этого он приказал Шилову принести ему домашнее задание.

— Вот, молодой господин. Я также принес вашу рабочую тетрадь.

Одной рукой вытирая волосы, а другой переписывая домашнее задание, он принялся за дело.

«Я и так все это знаю».

Повторюсь, Милио был вундеркиндом, поступившим в магическую школу по квоте для одаренных. У него тоже был исключительный магический талант. Формулы в рабочей тетради были тем, что Милио и сам мог легко решить. Он считал такие повторяющиеся вычисления бессмысленными.

Конечно, это была лишь незрелость юного мага, который не понимал, насколько важна многократная практика этих базовых формул. В любом случае, у него на уме было кое-что поважнее.

«Магия телекинеза!..»

Единственная магия, за которую его похвалили на занятии. Магия телекинеза. Профессор по телекинезу, Камил, обладал достоинством, присущим знати, и в то же время излучал интеллектуальную ауру. Уж он-то наверняка разглядел истинную ценность Милио.

«В магии телекинеза я утру нос этому Ноа».

Как же раздражал этот Ноа Эшборн, вечно выпендривающийся, чтобы привлечь внимание профессоров. Милио не осмеливался нацеливаться на Ирину, гения из магической семьи, и вместо этого выбрал своей мишенью ни в чем не повинного Ноа Эшборна.

«Я разберусь с ним на телекинезе. Говорят, этот парень собрал всего 0.5 макины маны…»

Он быстро переписал домашнее задание, а затем сосредоточился только на практике телекинеза. Магия телекинеза была немного сложнее базовых формул, но по мере практики она постепенно становилась его второй натурой.

— Шилов.

— Да, молодой господин.

Он вытянул руку в сторону Шилова и произнес заклинание телекинеза. Когда магия подействовала, тело Шилова отбросило назад. Увидев, как Шилов отлетел и упал на кровать, Милио ухмыльнулся.

— Ну как, Шилов?

— Как и ожидалось от вас, молодой господин. Это был телекинез, которому я не смог бы противостоять.

Милио с нетерпением ждал завтрашнего занятия по телекинезу.

***

Занятие по «Основам телекинеза».

Я шел на него вместе с Ириной и Руди.

По пути на занятие Милио толкнул меня плечом и сказал.

— Ты, жди, что будет сегодня.

Но я не обратил на это особого внимания. Меня больше заботило содержание урока.

«Говорили, что абсолютное количество маны важно для мага, чтобы работать как подъемный кран на стройке».

До сих пор сферами моих интересов были производство магических предметов, формирование магических кругов и подрядные работы на стройках. Среди них телекинез, тесно связанный со строительными работами, требовал большого количества маны.

«Поэтому я и рассматривал усиление маны, но есть ли другой метод?»

Пока я размышлял об этом, началось занятие. Профессор Камил напомнил студентам о предыдущем уроке.

— Все ли были в добром здравии на этой неделе? В прошлый раз мы рассмотрели базовую формулу для использования магии телекинеза — метод подстановки Вертера-Канселя. Чтобы быстро снова объяснить теорию, она выглядит так.

Затем он написал на доске простую формулу и продолжил объяснение.

— После подстановки результата этой формулы для задания направления, когда вы высвобождаете магическую силу, она проявляется в виде телекинеза. Все это помнят, верно?

— Да.

Речь профессора Камила была чистой и без лишних элементов, что делало ее легкой для понимания. Он казался воплощением того, каким должен быть профессор.

— Теперь, когда все поняли теорию, давайте перейдем к практическому применению. Для начала, есть ли студент, который хотел бы испытать свою магию телекинеза?

При этих словах Милио с энтузиазмом поднял руку и сказал:

— Профессор, я!

— О, студент Милио. В прошлый раз вы пробовали примитивную магию телекинеза, верно? Я помню, у вас неплохо получилось.

— Верно! — С ухмылкой ответил Милио. — Я хотел бы попробовать еще раз.

— Очень хорошо. Выходите вперед.

Затем Милио повернулся, посмотрел на меня и сказал.

— Профессор. Могу ли я устроить дуэль по телекинезу с другим студентом?

На это профессор Камил с обеспокоенным видом покачал головой.

— Опасно использовать магию, которая не освоена в полной мере, против человека. Я не могу разрешить дуэль лицом к лицу.

Услышав ответ профессора, Милио повернулся ко мне и прошептал одними губами: «Считай, тебе повезло!»

«Почему? Что я сделал?»

Я понятия не имел, почему он так себя ведет.

Но, видя поведение Милио, профессор Камил с интересом продолжил:

— Однако соревновательный дух может стать хорошим подспорьем для личных магических достижений. Как насчет такого состязания?

Затем профессор Камил достал две жестяные банки. Это были такие же банки, как те, что использовались для демонстрации телекинеза в прошлый раз. Он поставил их на стол и сказал.

— Победит тот, кто первым сомнет свою банку. Как вам такое?

— Отлично! — Немедленно согласился Милио.

И профессор Камил, кажется, поняв, кого Милио хочет видеть своим противником, указал на меня и сказал:

— Ноа Эшборн. Вы не против?

— Я не против.

А почему бы и нет? Казалось, меня втягивают в ненужное противостояние, но и отступать я не мог. Поскольку мне все равно нужно было подумать, как использовать телекинез с ограниченной маной, это была хорошая возможность.

Выходя к доске, я думал:

«Моя текущая мана — 0,6 макины. С 0,1 макины я мог создать телекинез силой не больше пощечины. Значит, решение в том, чтобы сконцентрировать силу…»

Вместо того чтобы использовать много маны, нужно сузить область действия силы и увеличить ее скорость.

Словно пуля.

Конечно, изменение формулы таким образом сделает процесс вычисления довольно запутанным, но для меня это не было большой проблемой.

— Если готовы, начинайте!

Как только прозвучал сигнал профессора Камила, Милио рядом со мной начал бормотать свое заклинание.

Но я уже закончил и расчеты, и разработку формулы.

Я немедленно высвободил 0,2 макины телекинетической магии, направив ее в узкую точку, чтобы ударить по банке.

Дзынь—

Банку пробило насквозь.