Магия природы

После каникул первым занятием, естественно, была лекция по формированию круга маны. В первом семестре она шла сразу после вступительной церемонии. В этом семестре церемонии не было, но вместо нее — нечто вроде торжественной линейки с напутственными словами директора.

— Полагаю, все вы провели каникулы с пользой. Время драгоценно даже для эльфов, живущих многие годы. Особенно в вашей юности необходимо расширять свой взгляд на магию через разнообразный опыт.

Хоть напутствие и не было долгим, дети зевали от скуки. Однако эта скука быстро сменилась напряжением.

— Доверяю, все вы хорошо справились с домашним заданием на каникулы? Я заметил, некоторые студенты в спешке сдавали свои работы вчера поздно вечером...

Директор с помощью магии поднял на кафедру стопку бумаг. Она была такой высокой, что скрыла бы за собой даже лицо возвышающегося над всеми Грандара. Это были дневники магических тренировок. Домашнее задание.

Грандар вынул один из дневников, пролистал его и продолжил.

— Похоже, все усердно тренировались. Студент Милио.

— Да, да!

— Вы написали, что с двадцать девятого июля шесть дней подряд практиковали телекинез в саду... это верно?

— Д-да, все верно!

— Странно. В этот период в столице шли дожди. Вы практиковались под дождем?

— А, да, да! Именно так.

— Но в вашем дневнике везде указана «ясная погода». Вы сказали, что практиковались под дождем?

— ...

Написанный в спешке дневник был разоблачен. И он выделил не только Милио. Многие другие студенты тоже писали свои дневники за один присест.

«Директор и вправду нечто».

Он, должно быть, прочел все эти многочисленные отчеты. Само напутствие было кратким, зато на проверку домашнего задания он потратил почти полчаса.

— Студент Чадблом, все ваши записи заканчиваются фразой «Это было весьма полезно»? Возможно, каждый день и был полезным... но третьего августа: «Ничего не делал. Это было весьма полезно». Не слишком ли, студент Чадблом?

— П-простите.

— В любом случае, я поставлю каждому из вас баллы в соответствии с тем, что вы сдали. И все же я доволен, что в этом семестре домашнее задание сдало больше студентов. Особенно первый класс — почти все.

Это все благодаря мне. У всех, как и у Милио, под глазами были темные круги от ночного марафона, но это лучше, чем получить ноль за несдачу.

— Что ж, на этом разбор каникулярных заданий окончен, и теперь мы перейдем к занятию по кольцам маны. В этом семестре мы изучим метод прорыва с Первого Круга на Второй.

Началась лекция директора. До сих пор занятие по кольцам маны сводилось к простой медитации и накоплению маны. В начале первого семестра студенты, еще не сформировавшие свой Первый Круг, создавали кольца возле магического круга директора, а после этого он почти ничего не делал. Просто собирал студентов и наблюдал.

Но в этом семестре все было иначе. Директор сам вышел вперед, чтобы объяснить.

— Конечная цель нашей магической академии — это, естественно, выпуск превосходных магов, но ваша личная краткосрочная цель — стать магом, способным выполнять свою роль в обществе, достигнув Четвертого Круга. А для этого при переходе с первого курса на второй вам необходимо прорваться на Второй Круг.

Это был тот момент, когда некоторые студенты уже накопили все десять макина. Кроме Ирины, еще несколько человек уже некоторое время топтались на этой отметке, не в силах собрать больше магической силы.

«Но Ирина уже прорвалась на Второй Круг с моей помощью».

Барен Строуван и Милио тоже уже достигли десяти макина. Такие друзья устали от занятий по формированию круга, потому что простая медитация больше не увеличивала их ману. Так что, похоже, в этом семестре их собирались учить, как совершить прорыв.

— Заполнив вращающееся кольцо Первого Круга десятью макина, вы, возможно, подумали, что медитация для накопления магии больше не нужна. Однако чем дальше, тем усерднее вам нужно втягивать ману, чтобы четко понять, где находится предел расширения кольца Первого Круга.

Это было похоже на совет, который я дал Ирине. Орбита кольца вращения маны Второго Круга идеально ложится на предельную поверхность кольца Первого Круга, почти как сцепленные шестерни.

— Вы должны сродниться с формой и орбитой кольца, расширенного до предела. Вам нужно знать, откуда оно больше не может расти.

Как и телосложение у каждого человека разное, так и у каждого мага радиус вращения и орбита кольца маны немного отличаются, поэтому объяснить это индивидуально было невозможно. Единственным выходом было прочувствовать свое собственное кольцо и найти подходящую орбиту для Второго Круга. Поэтому даже в академии советовали сродниться с предельной точкой.

— А теперь все закройте глаза и начните накопление маны.

Когда директор закончил, все с энтузиазмом погрузились в медитацию. Особенно воодушевлены были студенты, которые до этого относились к занятиям равнодушно, застряв на десяти макина. Казалось, у них появилась мотивация: после застоя настало время двигаться дальше.

«Но я уже на Втором Кругу».

Я уже перевалил за сорок макина. Вероятно, и Ирина, хоть и достигла Второго Круга позже меня, уже превысила двадцать.

«Хорошо. Моя цель — Третий Круг к концу этого семестра».

Достичь Третьего Круга на первом курсе — такого уровня не добивался никто. Даже профессор Камил. Но я думал, что для меня это возможно. И все благодаря моим способностям.

«Другим, возможно, нужно сродниться с пределами своего кольца, чтобы увидеть эту орбиту, но я — другой».

Я перескочил на Второй Круг, используя ману, которая выросла взрывообразно из-за несчастного случая. Время на то, чтобы сродниться с предельной точкой Первого Круга? У меня его не было.

«Я просто все рассчитал».

Пока другие формировали образ, видя и ощущая его, я просто применил формулы и преодолел барьер с помощью вычислений. Третий Круг будет гораздо сложнее Второго, но на этот раз не было причин торопиться, и я мог считать медленно.

«Мне просто нужно увеличить свою ману до ста макина».

Я начал медитировать. Я наложил ослабляющее заклинание, которое уменьшало восстановительную силу кольца маны, и одновременно собирал ману. Я вносил изменения в заклинание в соответствии с переменными, которые менялись с ростом маны.

Определенно, цикл, в котором нужно было вносить изменения, был короче, чем при накоплении маны извне. Это означало, что мана росла быстрее.

«Открытый лекторий весьма эффективен».

Это место в академии обладало самой высокой плотностью маны. Даже в доме Руди, который считался расположенным на знаменитой горе, и в горном хребте Пельрустейн я не находил ничего подобного. Воистину, не зря эту академию называли колыбелью архимагов.

«Отлично. Для начала — сто макина в течение месяца».

***

После занятия по кольцам маны были базовые предметы. И в них тоже были отличия от первого семестра. Лекция директора и основы формул профессора Дрехоса остались прежними, но другие классы изменились.

Во-первых, занятие по элементальной магии сменилось на основы иллюзий и фантомной магии.

— Профессор все та же — Миха. — Сказала Ирина.

Что логично, ведь основной специализацией профессора Михи с самого начала была магия иллюзий. Но по другим предметам сменились даже профессора.

Класс по созданию предметов от любительницы взрывов профессора Амелин сменился на основы магии восстановления и исцеления. Ответственным был профессор Теофил Ансельмо. Тот самый, из лазарета, что спас меня, когда я рухнул, прикоснувшись к магическому кристаллу.

«Он же осматривал Биама после того, как тот съел свечу подчинения».

И наконец, занятие по телекинезу сменилось на основы магии природы.

— Я слышала, профессора по магии природы зовут Жан Истон.

— Жан Истон?

— Интересно, что за профессор?

Я ничего о нем не слышал. Ирина, похоже, тоже. Но следующее же занятие было как раз по магии природы. Мы вошли в класс, не имея никакой информации о профессоре. И снова нас ждал сюрприз.

Изменились не только предмет и преподаватель. Изменился и состав нашего класса.

— Давно не виделись, Ноа Эшборн. В этом семестре наш второй класс будет посещать занятия по иллюзиям и магии природы вместе с вами. — Поприветствовала меня уже сидевшая на своем месте эльфийская красавица Сармиан.

При виде нее я невольно вспоминал сцену, где она спорила с профессором перед резиденцией Филанжа. Из-за ее взрослой внешности мне было неловко говорить с ней запросто.

— А, здравствуй.

— Мы ровесники... — Процедила Сармиан сквозь зубы. Но тут же расслабилась, улыбнулась и тряхнула светлыми волосами. — В первом семестре я проиграла, но на этот раз все будет иначе. Мне нужно было время, чтобы освоиться после перевода, но магия природы особенно хорошо совместима с нами, эльфами. Я абсолютно точно не проиграю тебе, Ноа Эшборн.

Как только я собрался что-то ответить, вперед выступила Ирина и загородила мне дорогу. Она тоже вскинула голову, словно не собираясь уступать, и бросила Сармиан вызов.

— На экзамене по телекинезу у нас была ничья. Тебе придется сначала обойти меня, прежде чем превзойти Ноа.

Между ними проскочили искры. Я обошел их и сел рядом с Руди и Норкой.

Противостояние прервал профессор. Профессор по магии природы, Жан Истон. Это был мужчина ростом за метр девяносто, с плечами и предплечьями как у профессионального рестлера. Его трапециевидные мышцы вздымались горами, а шея в обхвате, казалось, была больше талии Ирины. Внешность у него тоже была весьма свирепая.

Для специалиста по магии природы он больше походил на того, кто сажает в землю людей, а не деревья. Все студенты затаили дыхание. У всех, похоже, были те же мысли, что и у меня.

«Этот человек — маг?»

Но самым пугающим было то, во что он был одет. Розовый фартук, совершенно не сочетавшийся с его внешностью, заставлял воображение рисовать еще более ужасные картины.

«Может, это кровь его жертв выцвела и стала розовой?..»

Профессор Жан Истон улыбнулся и сказал.

— О, приятно познакомиться, первокурсники-малыши. Я Жан Истон, маг, любящий природу. Давайте хорошо проведем этот семестр вместе.

В отличие от его внешности, тон был на удивление мягким.

— Не переживайте. Это будет не так уж и сложно. И на этом занятии те, у кого нет способностей, ясно увидят свои пределы. Так что в этом семестре мы просто проверим, подходите ли вы для магии природы.

С этими словами профессор Жан Истон принес большое дерево в кадке. Кадка была размером с традиционный корейский глиняный чан, а дерево в ней — примерно в два человеческих роста. Профессор, несший такую кадку, будто это пустая коробка, выглядел еще внушительнее.

«Почему бы не использовать телекинез...»

— Это дерево — пьета. — Продолжил он.

— Дерево пьета!.. — Удивленно воскликнула Сармиан.

Профессор Жан улыбнулся ей.

— Студентка Сармиан знает, потому что она эльфийка. Верно. Дерево пьета — это что-то вроде потомка Мирового Древа из леса высших эльфов, Эльвенхейма. Очень ценное дерево.

Пьета выглядела причудливо, словно стоящий человек. Две ветви простирались в стороны, как человеческие руки. И дело было не только в схожести формы. Когда профессор Жан обнял дерево, оно тоже свело свои ветви и обняло его в ответ. Казалось, они обнимаются.

— Как видите, пьета отвечает на прикосновения магов, имеющих сродство с природой.

Судя по тому, как крепко они обнимались, сродство профессора Жана было довольно высоким. Он прервал объятия и обратился к студентам.

— А теперь мы выясним ваше сродство с природой. Пожалуйста, подходите по одному и попробуйте прикоснуться к дереву.

Студенты нервно переглянулись и неловко поднялись со своих мест. Профессор подбодрил их.

— Все в порядке. Оно вас не обидит. Это безопасно. Если только вы не сломаете дерево.

Тут кто-то смелый поднял руку и спросил:

— А что будет, если мы сломаем дерево, профессор?

— Хм, тогда, возможно, я сломаю вас. Ха-ха, шучу.

Это совсем не прозвучало как шутка.