Эшборн вновь познает тайное

— ...!

— ......!!

Студенты застыли с потрясенными лицами, лишившись дара речи. Виной тому была магия безмолвия, сотворенная директором при помощи магического жезла. Из-за этого их немая гамма чувств выглядела еще более драматично.

Если бы это изумление можно было облечь в слова, то звучали бы они так:

«Как подобный артефакт вообще может существовать?!»

«Формула действительно активировалась!!»

«Хочу его! С этой вещью даже я стал бы грозой в настоящем бою...»

И всё в том же духе.

Я тоже испытал удивление, но иного толка, нежели мои товарищи.

«Ого. Как же, черт возьми, его создали? И почему столь полезную вещь не используют повсеместно?»

С таким «калькулятором» творить магию было бы несравненно проще, а значит, подобные артефакты должны были плодиться во множестве.

Однако в нынешнюю эпоху едва ли нашелся бы маг, сжимающий в руках подобный жезл.

«В чем подвох?»

Директор со стуком ударил концом жезла об пол, развеивая магию безмолвия.

Тотчас по залу прокатились восторженные возгласы.

— Невероятно. В нем и впрямь сокрыты все формулы мира.

— Заклинание безмолвия сработало так стремительно...

— Быть может, в него зашито только это заклятие?

— Верно... навряд ли там есть современные плетения.

Студенты множили сомнения. Но директор, словно предвидя подобный исход, принялся демонстрировать одну магию за другой.

Вслед за сложнейшими схемами из свежих научных статей он воспроизводил заклинания, что выкрикивали ученики из зала.

Пока он орудовал жезлом, вычисляя одну формулу за другой, кто-то из студентов поднял руку.

— Господин директор! А можно ли с помощью этого жезла сотворить магию Метеора?

— Хе-хе. Увы, этот жезл не предназначен для заклятий столь колоссальной мощи, подвластных лишь Мастерам Шестого Круга.

— О-о...

Студент разочарованно понурил голову.

Метеор требует притока маны почти в миллион макина.

Выходило, что магия подобного масштаба этому инструменту не по зубам.

Я-то грешным делом подумал, что это простой вычислитель, но, кажется, его природа куда сложнее.

Директор поспешил разъяснить причину:

— Этот жезл — удобный инструмент, что автоматически развертывает плетение, питаясь маной владельца. Однако вместимость этого камня маны имеет предел, а значит, существует и ограничение на объем энергии для разового заклинания. Сотворить магию, требующую более трехсот тысяч макина, невозможно.

Вот оно что.

Происходит переполнение данных.

Директор предостерег: попытка прогнать через жезл слишком большой объем маны может привести к тому, что на свет родится некое искаженное, непредсказуемое колдовство.

«Вполне логично. Если переполнение данных исказит результат вычислений, то и сама магия пойдет вразнос».

Счастье, если заклинание просто не сработает, но если оно ударит не в ту сторону — хлопот не оберешься.

«Хм. Так вот почему им не пользуются?»

Судя по размерам вправленного камня маны, вещица стоила безумных денег. Тем не менее из-за лимита энергии маги высокого уровня лишь ограничивали бы себя, используя подобный инструмент.

«Но разве это умаляет его пользу?»

Этот артефакт позволял с легкостью оперировать любым заклятием Пятого Круга и даже некоторыми из Шестого. О такой ценности грезил бы любой маг.

Любой, кроме меня.

Ведь за то время, пока жезл чертит знаки в воздухе, я успею произвести все расчеты в уме.

Впрочем, не один я задавался вопросом о востребованности предмета.

Очередной студент вскинул руку.

— Но почему тогда этот жезл не снискал мировой славы?

— Было время, когда о нем гудела вся Империя. Когда я только постигал азы артефактостроения, попытки воссоздать этот жезл были самой горячей темой для споров.

Учитывая возраст директора, те времена миновали сотни лет назад.

Он окинул жезл взглядом, полным затаенного восхищения, и продолжил:

— Творцы десятилетиями изучали сей предмет. Но никто так и не сумел постичь принцип его работы.

Стало быть, дело не в нежелании, а в невозможности повторить успех.

Я понимающе кивнул.

Этот жезл — своего рода утраченная технология. С точки зрения математики он походил на нерешенное уравнение.

Наподобие Последней теоремы Ферма.

Для целых чисел, больших или равных трем...

aⁿ + bⁿ = cⁿ

...не имеет натуральных решений.

Суть была примерно той же, но куда известнее самой теоремы были последние слова Ферма.

«Я нашел воистину чудесное доказательство этой теоремы, но поля книги слишком узки, чтобы его вместить».

Лишь одна строчка, начертанная в блокноте.

Сколько умов она погубила, сколько столетий кануло в попытках разгадать тайну.

С этим жезлом ситуация была схожей: вот он, перед глазами, работает, но как — величайшая загадка.

Сколько же людей безуспешно бились над ней.

Но за сотни лет даже самый ярый интерес склонен угасать.

Так и вышло, что жезл, некогда бывший легендой, ныне пребывал в безвестности, знакомый лишь узкому кругу специалистов.

«Теорему Ферма в итоге доказали, но остались еще семь нерешенных задач тысячелетия».

Правда, даже я, человек с инженерным прошлым, едва ли вспомню их суть. Об этом ведают лишь фанатичные математики.

— Ныне многие опустили руки. К тому же сейчас в моде защитные артефакты. Но всё же находятся смельчаки, что до сих пор грызут гранит науки в попытках разгадать секрет этого жезла.

Директор Грандар со стуком водрузил артефакт на трибуну.

— Если желаете, можете попробовать сами.

При этих словах глаза студентов лихорадочно заблестели.

Подобные мистические диковинки — идеальная приманка для академического любопытства. Директор явно намеревался использовать жезл как наживку для привлечения студентов на свой факультет.

И для многих это было искушение, от которого трудно отказаться.

«Действительно, те, кто метит в артефакторы, зачастую слабы в практическом применении магии».

В конце концов, суть силы мага — в умении мгновенно вычислять формулы и управлять потоком энергии.

Сколько бы схем ты ни заучил, если в пылу битвы твои расчеты медленны — ты труп.

Среди собравшихся здесь ребят, помимо истинных энтузиастов созидания, было немало тех, чьи оценки за практику оставляли желать лучшего.

Обладай они таким жезлом, проблема была бы решена. Неудивительно, что они вожделели его.

— Что ж, подходите по одному и прикоснитесь к нему.

Директор щедро даровал ученикам возможность испытать легенду на себе.

Ребята возбужденно выстроились в очередь.

— Ого, и впрямь работает!

Стоило кому-то начертить в воздухе схему простейшей водной магии, как брызги окропили пол лекционного зала.

Один за другим студенты творили заклятия, которые знали лучше всего.

Каждый чувствовал: скорость плетения с жезлом на порядок превосходила мысленное чтение заклинаний.

Вскоре наступил мой черед.

— О, Ноа. На тебя я возлагаю особые надежды — быть может, именно ты сумеешь сорвать завесу тайны с этого предмета.

— Ха-ха. Где уж мне справиться с тем, что не под силу великим архимагам на протяжении веков.

— Твой талант затмевает их достижения.

«Не стоит так мне льстить».

От таких слов без веской на то причины становилось не по себе.

Впрочем, я и так уже твердо решил избрать созидание одной из своих специальностей.

«Что ж. Приступим».

Я бережно взял жезл в руку.

Другие ученики уже опробовали всё, что только можно, в плане сотворения магии.

Меня же интересовало кое-что иное.

«Для начала — Электрошоковая пуля...»

Это было заклятие моего собственного изобретения.

Навряд ли этот жезл когда-либо исторгал подобное, но раз это магия Второго Круга, собранная из базовых элементов, вычислить ее не должно было составить труда.

Этот исход был предсказуем. Меня же терзал вопрос скорости.

Едва рука начертала формулу в воздухе, я задействовал два других кольца маны, чтобы сотворить то же заклятие самостоятельно.

Силой голых вычислений.

«Электрошоковая пуля».

Мгновение — и над моей левой ладонью возник черный сгусток.

И сразу же следом символы, рожденные жезлом, выдали результат, создав точно такой же снаряд.

Едва уловимо, но я оказался быстрее.

«Этот калькулятор тормозит?»

Остальным он мог показаться стремительным, но не мне.

С такой скоростью я предпочел бы проводить все расчеты в уме напрямую.

Я решил повторить эксперимент.

На сей раз — простейшая магия телекинеза.

Задача: толкнуть лекторскую трибуну с двух сторон.

Моя мысленная магия ударит слева, а автоматическое плетение жезла — с той же силой справа.

Если жезл окажется быстрее, трибуна дернется влево.

Если же победа за мной — вправо.

«Хорошо. Начали».

Правая рука вывела формулу жезлом, пока разум уже вовсю вычислял параметры телекинеза.

И вот результат.

Вжик—

Трибуна скользнула вправо.

Мои расчеты оказались стремительнее.

— Пфф. Медленный.

Я небрежно бросил это замечание, опуская жезл обратно на трибуну.

Но стоило пальцам разжаться, как в моей голове раздался голос:

[— Какого дьявола?! Да как ты смеешь...]

Едва контакт с артефактом разорвался, голос смолк, словно его и не бывало.

«Это ещё что за?..»

На всякий случай я вновь коснулся жезла.

Тотчас...

[— И это всё?! Попробуй еще раз. Ну же, коснись меня снова!]

Голос прямо-таки осыпал меня негодованием. Стоило убрать руку — тишина.

«Неужели... жезл с самосознанием?»

О мечах с душой я слышал, но чтобы посох...

Выходит, передо мной был не бездушный арифмометр, а магический интеллект.

***

— Значит, жезл заинтересовал тебя сильнее прочего?

— Верно.

Когда занятия подошли к концу, я вновь навестил директора в одиночестве.

Меня распирало любопытство: почему эта вещь со мной заговорила?

— Скажите, господин директор, вы когда-нибудь слышали от жезла странные звуки или голоса? — спросил я.

— Хм, нет, ничего подобного. Я сам не раз держал его в руках подолгу, но не испытывал ничего похожего.

— Позволите взглянуть на него еще раз?

— Разумеется.

Грандар с готовностью протянул мне реликвию.

Было видно, как он польщен моим интересом. В его глазах читалась почти отеческая гордость.

Я взял жезл.

И голос тотчас вернулся.

[— Ах ты паршивец, да кто ты такой? А ну сотвори магию снова! То первое заклятье... я никогда прежде его не видел. Вот в чем дело. Давай еще раз!]

Тон был на редкость легкомысленным.

Я украдкой взглянул на директора и мысленно обратился к гостю:

«Ты слышишь мои мысли?»

[— Слышу, слышу. Так кто ты такой? А ну колдуй!]

«А ты тогда кто такой, черт тебя дери?»

[— Я-то? Я жезл, в который запечатлели магическое сознание самого Архимага Вертера, неуч!]

«Магическое сознание?»

Я помнил, что создателем предмета был Вертер. Выходит, великий маг взял частицу собственного разума и неповрежденной встроил ее в этот артефакт.

«Неудивительно, что никто не понял принципа работы».

Там не было никаких алгоритмов вычисления.

Лишь сознание гения-Вертера, которое вручную обрабатывало каждое поступающее заклинание.

«Но почему ты молчишь, когда тебя касаются другие? Почему заговорил только со мной?»

[— Ты назвал меня медленным?! Какая наглость! За семь столетий не рождалось мага, способного считать быстрее меня!]

«Так ты только из-за этого взбеленился?»

Не знаю, каков был нрав у Архимага Вертера при жизни, но спеси и гордости за свое мастерство в нем было хоть отбавляй.

[— Именно так. Так что повторим! На сей раз выбери что-то, в чем я тоже силен!]

«Нет уж, уволь. Я лучше расскажу директору, что разгадал твою тайну».

[— С-стой! Подожди! Прошу тебя! Никому не говори!]

«С чего бы это мне молчать?»

[— Дело в том, что само мое существование... это плод запретной магии.]

Хм?

О чем бормочет этот кусок... дерева? Неужели Архимаг Вертер осквернил себя запретным искусством ради создания артефакта?

Кажется, количество тайн, в которые посвящен Эшборн, только что изрядно пополнилось.