Рассеивание

Повеял ветерок.

Весенний. Холода окончательно отступили, и в магическую академию пришли теплые ветра.

Весна — пора цветущих садов.

Волнение нового семестра раздувало теплый ветер и в сердцах студентов…

«Черта с два! Все та же магическая академия, что и всегда!»

Ирина и Амелия, до этого сверлившие друг друга взглядами, с появлением профессора мигом заняли свои места и взялись за перья.

Нынешнее занятие — специальный курс по защите от темной магии.

И первым профессором, явившимся на этот курс, оказался человек совершенно неожиданный.

Профессор Дрехос, маг-теоретик, что вел у нас Основы магических формул.

«И почему он здесь?..»

Защита от темной магии казалась предметом в высшей степени практическим. Как можно защищаться от нее одной лишь теорией?

Однако с появлением профессора Дрехоса студентам ничего не оставалось, кроме как достать свои тетради и перья.

— Рад вас видеть. Я профессор Дрехос, и я проведу первое занятие новообразованного специального курса по защите от темной магии. На этом занятии вы узнаете, чем темная магия отличается от обычной, которой вы пользуетесь.

Профессор Дрехос написал свое имя на доске, тут же стер его и продолжил объяснение.

— Темная магия — это магия, использующая силу, что существует в мире демонов, а не обычную ману. Некоторые студенты порой путают ее с элементальной магией атрибута тьмы, но это совершенно разные вещи.

Затем он начал выводить на доске формулу.

— Вот обычная формула элементальной магии. Как видите, магия тьмы принимает форму, вызывающую трансформацию свойств маны в элементальной системе. Но сила темной магии по своей природе изначально зла. Она создается лишь через заимствование силы из мира демонов или у самих демонов.

Ирина подняла руку.

— Профессор.

— Студентка Ирина. Прошу, задавайте ваш вопрос.

— Я читала в одной книге, что силу темной магии можно извлечь и из трупов.

— Где вы это читали? В книгах, дозволенных для второкурсников, не должно быть никакой информации о силе темной магии.

— Я читала дома.

Дом Ирины. Семья Белрун была известна в Империи как прославленный магический род. Логично, что в семье, где было немало магов Пятого Круга, найдутся и подобные книги.

Профессор Дрехос кивнул и ответил на ее вопрос:

— Извлечение силы темной магии из трупов подвластно только демонам. Когда демоны являются в наш мир, они извлекают ее из мертвых тел или умирающих людей. Если точнее, этот процесс ближе к преобразованию не столько физической материи, сколько самой «смерти» в силу темной магии.

— А как же темная магия, которую используют люди в нашем мире?

— Их способ получения силы через использование «смерти» — это скорее принесение жертв демону, с которым заключен контракт, и заимствование права на использование его мощи.

«Принесение жертв и заимствование права?»

Что-то здесь было не так.

Как ни крути, это была несправедливая сделка. Заплатив жизнью, будь то человек или кто-то еще, ты всего лишь получаешь взаймы некое право?

Разве это заимствованное право не придется однажды вернуть?

— Поскольку здесь есть посредник — демон — а не прямое извлечение и использование силы, темная магия, применяемая людьми, неизбежно менее эффективна, чем та, что используют демоны. Даже если вы одним и тем же способом доведете до смерти пятерых, демон сможет высвободить сто процентов силы, в то время как человек — едва ли тридцать.

— А остальное?..

— Забирает демон.

Воистину несправедливый контракт.

Тем не менее, раз уж можно было обрести силу, просто принося жертвы, некоторых магов, которые так и не смогли достичь определенных высот, несмотря на все усилия, такой метод мог и соблазнить.

— Темная магия, применяемая непосредственно демонами, по форме напоминает примитивную магию, движимую одной лишь волей. Противостоять ей непросто, ведь они могут свободно управлять огромной силой без долгих заклинаний. Но не стоит слишком беспокоиться. Вряд ли вы когда-нибудь столкнетесь с явившимся демоном лицом к лицу.

Вот только мы уже пережили это маловероятное событие.

Профессор Дрехос кашлянул и, обведя взглядом меня, Ирину, Сармиан и других участников состязаний по обмену, продолжил:

— Конечно, порой такое может случиться… но это крайне редкое явление. Обычно вы будете сталкиваться с людьми, темными магами, заключившими контракт с демоном. Им необходимы формулы. Формулы, чтобы призвать магическую силу своего демона в этот мир.

Профессор Дрехос написал на доске еще одну формулу.

Это была комбинация формул, которые мы изучали на Основах, но что-то в ней казалось незнакомым. Словно она призывала магическую силу из пустоты.

«Ощущение, будто разрабатываешь формулу с входным значением ноль, но с выходным — сто».

Профессор Дрехос постучал по доске.

— Этого примера нет в сборниках. Естественно, ничего не произойдет, даже если вы попытаетесь разработать такую формулу. Но темные маги, у которых есть контракт с демоном…

Профессор Дрехос начертал странный символ перед входным значением формулы.

Символ, которого я никогда прежде не видел.

— Они получают силу темной магии от демонов вот так. В этом их главное отличие от обычных магов, использующих кольца маны. Эта формула повсеместно применяется не только при произнесении заклинаний, но и в магических кругах.

Студенты принялись торопливо скрипеть перьями, переписывая формулу, выведенную профессором.

Шарк-шарк—

Они делали записи не для того, чтобы самим изучить темную магию.

Нужно было знать магию врага, чтобы уметь от нее защититься.

— Будьте осторожны, если увидите в подземелье магический круг с этой формулой. Это верный признак того, что подземелье создано темными магами.

Эту информацию следовало запомнить в лицо.

Профессор Дрехос продолжил:

— Далее я расскажу вам, как рассеивать эту темную магию.

Рассеивание.

Магия, нейтрализующая вражеское заклинание.

На самом деле Рассеивание было очень хитрой магией.

Это было не всемогущее заклинание, способное запросто нейтрализовать любую магию, а узконаправленное, действующее лишь на что-то конкретное.

К примеру, если противник кастует Огненный шар, то для успеха нужно применить заклинание Рассеивания, созданное именно для Огненного шара.

Если обычная магия — это замок, то Рассеивание — ключ к нему.

— Хотя методы рассеивания темной магии разнятся в зависимости от ее типа, теоретически рассеять ее проще, чем любую другую. А все потому, что в ней всегда присутствует та самая формула, о которой мы говорили ранее — формула заимствования силы у демона.

Даже так, это все равно что знать одну-две цифры из шестизначного пароля.

Профессор Дрехос привел еще один довод:

— И если вы знаете имя демона, с которым у вашего противника заключен контракт, подготовиться становится еще проще. Форма магии меняется в зависимости от особенностей этого демона. Например, если это демон пламени ужаса, то использоваться будет в основном магия огня, а если это демон лжи — магия иллюзий. Одно лишь это знание позволяет сузить спектр заклинаний для Рассеивания.

Все равно это было бы одинаково сложно.

Нужно было на лету уловить, что именно произносит противник, понять, какую магию он собирается использовать, а затем в обратную сторону рассчитать заклинание Рассеивания быстрее самого противника…

«Постойте-ка. А ведь я, возможно, смогу».

Это невероятно сложный процесс, но с моими непревзойденными способностями к мысленным вычислениям он мог оказаться и не таким уж невозможным.

Я поднял руку и спросил:

— Кому-нибудь когда-либо удавалось подобное?

— Рассеивание? Конечно. — Невозмутимо ответил профессор Дрехос.

Студентам стало любопытно, кто бы это мог быть.

— О-о-о…

— И кто же?

— Значит, это все-таки возможно…

Профессор Дрехос слегка нахмурился и произнес:

— Профессор Камил.

— А-а-а.

— Как и ожидалось.

— Я так и знал, что это будет профессор Камил.

Профессор Дрехос, пусть и с неохотой, продолжил свое объяснение:

— Крайне важно выяснить, с каким демоном заключил контракт вражеский темный маг. Именно так, по-видимому, и поступил профессор Камил. Преследуя темного мага, заключившего контракт с демоном цепной косы, он всегда носил в кармане свиток Рассеивания. Магический свиток для рассеивания «Когтя Сердца», самой опасной темной магии. И благодаря этому смог спасти свою жизнь.

«Ах, магический свиток».

Разорвать магический свиток куда быстрее, чем произнести сложное заклинание Рассеивания.

В любом случае, предугадать заклинание противника и разорвать свиток — это тоже мастерство. Не будет преувеличением сказать, что именно предусмотрительность профессора Камила и сделала Рассеивание успешным.

Я спросил снова:

— А никому не удавалось сделать это, просто произнеся заклинание?

— Я о таком не слышал. Теоретически — возможно. Как я уже упоминал, в темной магии всегда заложена одна конкретная формула.

Хм-м.

Почему-то мне кажется, что я бы смог, но пока это, видимо, останется в области теории.

«Нужно будет потом как следует отработать».

Думаю, Рассеивание возможно не только против темной магии, но и против простых заклинаний.

На этом мои размышления закончились.

Потому что профессор Дрехос снова выводил на доске формулы.

— Это общепринятая формула Рассеивания. Будет неплохо, если вы заранее подготовить свитки.

И снова время математики.

Формулы, плотно покрывающие доску, и студенты, строчащие конспекты.

Особенно кружилась голова у первокурсников, только-только начавших постигать азы.

***

— У-у-у. Братец, магия всегда такая сложная?

Амелия повисла на мне с видом, будто вот-вот расплачется.

На ее лице читалось полное разочарование.

Вероятно, она ожидала захватывающих занятий магией, где предметы парят в воздухе, изрыгают пламя или замораживают воду, а в реальности ее ждал сборник формул.

Сборник, который она обеими руками прижимала к груди, все еще был новенькой, блестящей книгой.

Нет, может, после первого занятия? Были видны следы того, что открывали только самые первые страницы.

«Словно подержанный учебник по математике, в котором затрепан лишь раздел теории множеств».

— Что это такое… да ты знаешь, как я поступила в магическую академию!..

— Тогда возвращайся. — Холодно бросила Ирина, шедшая рядом.

Амелия кисло посмотрела на нее и возразила:

— Не могу! Ты знаешь, как я поступила в магическую академию!

— И как же?

— Э-это… — Амелия замялась.

Мне и самому было кое-что любопытно.

Как четырнадцатилетняя девочка попала в академию?

— Амелия. Насколько я помню, твой возраст…

— Ха-ха-ха. Из-за этого была ма-а-аленькая! Ну просто кро-о-охотная проблемка.

— А?

— Вообще-то, у меня день рождения зимой.

— И что с того, что зимой?

— Мне вообще-то четырнадцать, я родилась в январе… но в Королевстве Сейодин есть такая штука, как «ускоренный год рождения»?

А?

Ускоренный год рождения?

Да это же корейская система зачисления в школу! Не знал, что в Королевстве Сейодин был такой метод подсчета возраста.

Я тут же все понял.

— А-а. То есть ты всегда общалась с пятнадцатилетними как с ровесниками.

— Точно!

— Погоди, погоди. Как такое возможно?

Однако остальные студенты, в отличие от меня, ничего не поняли.

Вопрос был в том, как четырнадцатилетнюю можно было считать ровесницей пятнадцатилетних.

С воспоминаниями из современной Кореи я прекрасно знаком с путаницей в возрасте, вызванной подобной системой, но другие — нет.

Для них это звучало как какая-то диковинная небылица.

— Это правда. Поэтому Лили из семьи герцога Чаттермана и зовет меня старшей сестрой. А Лили родилась в июле.

— Л-лгунья.

— Это правда…

— Значит, тебе все-таки четырнадцать. Как же ты поступила в магическую академию?

На мой вопрос Амелия снова ответила сияющей улыбкой:

— Мой отец, Его Величество Король Сейодина, направил в академию официальный запрос. Он попросил разрешить мое зачисление, поскольку я ничем не отличаюсь от пятнадцатилетних.

С этими словами Амелия, сказав, что у нее следующее занятие, скрылась быстрыми шагами.

Ирина стояла, ошарашенно раскрыв рот, и бормотала:

— Давление со стороны королевской семьи. Это же коррупция на вступительных экзаменах!..

Нет, это не совсем коррупция…

Мне это показалось вполне понятным, но Ирина восприняла все слишком серьезно.

Пока Ирина в одиночестве негодовала, шедшие позади Руди и Норка толкнули меня в бок и сказали:

— Кстати, а принцесса Амелия… она разве не ради танца с тобой в академию поступила?

— Между вами тогда что-то было?

Парни переживали бурный подростковый период. Просыпался ли в них интерес к отношениям между полами или нет, но их лукавые физиономии выглядели до смешного нелепо.

— Да нет. Ничего такого.

Пусть я так и выгляжу, в прошлой жизни я прожил тридцать лет.

Тридцать плюс пятнадцать. В сумме — сорок пять лет ментального возраста. Ставить меня в пару с четырнадцатилетней было как-то… нет, совсем неправильно.

«Да и какая она несовершеннолетняя. Она мне практически в племянницы годится, разве нет?»

В моих глазах Амелия была просто симпатичной младшей сестренкой.

Впрочем, шестнадцатилетняя Ирина — тоже.

«Нужно будет поисследовать Рассеивание в общежитии».

Куда больше меня занимал вопрос, смогу ли я использовать Рассеивание в реальном бою.