Выборы в студсовет

— Этот студент — прирожденный боевой маг.

Профессор Мукали согласно кивнул на эти слова.

— Ха! Вот это дельные слова. Нельзя же растить из парня какого-то ученого-затворника, который только и сидит в своей комнате. Верно!

Мукали выжидающе посмотрел на Михо, ища поддержки. Но Миха Твинтэйл лишь ткнула его локтем в бок и метнула предостерегающий взгляд.

Мукали было всё равно.

— А что? Я сказал что-то не то? Ты ведь и сама Алая Ведьма, специалист по полевой работе, разве нет?

Взгляд Михо стал почти угрожающим.

«Да заткнись ты уже, пожалуйста!»

«А что?!»

Причиной, по которой Михо подавала ему знаки, был профессор Камил.

Профессор Камил сказал:

— Он преобразовал простое заклинание телекинеза в нечто, обладающее смертоносной силой. Развернул эту сложную формулу чисто умственными вычислениями, даже не произнося вербальную часть. Он поистине идеальный кандидат для Имперского Спецназа. А поскольку он также интересуется созданием предметов и алхимией, из него может получиться агент, искусный не только в устранении целей, но и в подрывных и разрушительных операциях.

Профессор Камил был бывшим военным.

Он был боевым магом, который совсем недавно покинул поле боя. Та стена, что он возводил, тоже была конструкцией, которую он строил во время службы в береговой обороне.

В то время как другие профессора с самого начала шли по пути исследователей или давно отошли от дел, в нём всё ещё была сильна военная закалка.

С его непоколебимой преданностью Империи, его целью было не взращивание собственных учеников, а выпуск магов-офицеров.

Только тут до Мукали дошла его ошибка.

— Что ж… прежде чем отправлять его в армию, ему стоит набраться побольше опыта…

— Разве практический опыт в армии не ценнее всего на свете? Маг, закаленный в реальных боевых ситуациях, где приходится балансировать на грани жизни и смерти, способен достичь куда больших высот.

«Да знаю я! Я и сам это знаю!»

Мукали и сам был полевым магом. На его счету были смертельно опасные миссии и бесчисленные зачистки мелких монстров.

Именно поэтому он знал лучше других.

Как сильно настоящий боевой опыт помогает таланту мага расцвести.

Но это касалось лишь тех, кто выживал.

Имперский Спецназ, о котором говорил профессор Камил, был на совершенно ином уровне.

«Имперский Спецназ», в котором Камил служил в юности, был тайным клинком Императора и самым страшным человеческим оружием.

С самого начала это было особое подразделение, созданное для тайных и опасных миссий.

Из-за этого выживаемость после десяти лет службы в Имперском Спецназе составляла менее тридцати процентов.

И профессор Камил намеревался порекомендовать Ноа Эшборна в этот самый Имперский Спецназ.

Это было всё равно что столкнуть многообещающего ученика в смертельную ловушку.

«Так нельзя, безумец!»

Подавив желание выкрикнуть эти слова вслух, Мукали попытался переубедить профессора Камила.

— Ноа ведь ещё молод, разве нет? Думаю, будет лучше, если он пока поизучает различные виды магии…

— Я уже посоветовал ему. Бойцы Спецназа должны уметь выполнять миссии, не паникуя в любой ситуации. Поэтому я и порекомендовал ему изучать разные магические школы. Думаю завербовать его в Спецназ, как только он определится со своей специализацией.

— Отлично сработано.

— Какое облегчение.

— Рад это слышать.

Остальные профессора закивали и вздохнули с облегчением.

Одновременно они обменялись мнениями одними взглядами.

«Только не телекинез».

«Всё что угодно, но не телекинез…»

«Для начала надо исключить профессора Камила».

Наконец, трое профессоров пришли к соглашению.

Спасти Ноа Эшборна из лап профессора Камила хотя бы до тех пор, пока он не выберет специализацию.

***

Вечером, после окончания занятия профессора Камила, я вошел в общежитие, и студенты тут же столпились вокруг меня.

Поскольку я раз за разом привлекал внимание, будучи избранным разными профессорами, всё больше сокурсников проявляли ко мне интерес.

Норка Мирхан был одним из них.

— Что тебе сказал профессор Камил?

— А… да просто посоветовал усердно изучать и другие предметы.

Норка был вторым сыном в семье владельцев торговой компании «Мирхан», и я припомнил, что разговаривал с ним в день вступительных экзаменов.

«Он ведь был вторым на экзамене по лабиринту, так?»

Я первым прошел лабиринт, который был частью испытания, а Норка вышел сразу за мной. Это был невысокий студент с рыжевато-каштановыми волосами и веснушками на лице.

Именно он передал Руди информацию о Студенческом обществе магии стихий.

— Но тебе не было страшно?

— Страшно? Он был очень вежлив и мил.

— Не может быть…

Норка озадаченно склонил голову набок.

Тут вмешался стоявший рядом Руди:

— Почему? Ты что-то слышал в обществе?

— М-м-м. Не в обществе.

— В где тогда?

— Ну... отец велел мне никогда не перечить профессору Камилу.

— Твой отец?

Если речь об отце Норки, то речь о владельце торговой компании «Мирхан».

Том самом, что сколотил состояние на торговле с восточным континентом за морем.

«Ах… восточное побережье!»

Теперь понятно.

Раз профессор Камил тоже работал над ремонтом восточной береговой стены, у них, должно быть, тогда и возникла какая-то связь.

Я спросил Норку:

— Гильдия твоего отца участвовала в строительстве стены?

— Нет, не в этом дело… профессор Камил однажды одолел пиратов.

— Пиратов?

Человек, который использовал телекинез для строительства, победил пиратов?

Но ответ Норки меня удивил.

— Прежде чем пираты успели даже приблизиться, он нырнул под воду и пробрался на их корабль…

— Погоди-погоди. Профессор плыл?

— Не плыл, я сказал — нырнул.

— Нырнул?

Ну… ладно. С магией подводного дыхания долгое погружение вполне возможно.

— В общем, когда он забрался на пиратский корабль, оттуда доносились только крики пиратов. Отец говорил, что эти вопли были такими жуткими, что до сих пор снятся ему в кошмарах. А когда мой отец поднялся на борт, там были ужасно перекрученные трупы пиратов…

Подобное сделал профессор Камил?

Тот самый профессор, истинный педагог и образец порядочности?

В это было трудно поверить.

— В общем, отец сказал мне всегда внимательно слушать, что говорит профессор Камил.

Как-то жутковато.

Надеюсь, я не выбрал неверный путь.

«Да нет, всё будет в порядке. Профессор Камил и сам сказал мне пробовать разные магические классы до второго курса».

Я потёр руки, чтобы унять побежавшие по коже мурашки.

— Кстати, Ноа. Ты не собираешься вступать в какое-нибудь общество?

При вопросе Норки другие студенты тоже с любопытством уставились на меня. Большинство, за исключением меня, Руди и Ирины, уже хотя бы раз посетили какое-нибудь общество.

Будут ли они посещать их и дальше — их выбор, но большинство, казалось, остались довольны.

Но у меня были другие мысли.

— Пока не планирую.

— Почему? От вступления в общество много плюсов. Старшекурсники угощают ужином и показывают хорошие ресторанчики поблизости.

Видимо, Руди уже сводил их в какой-то элитный ресторан, где одна порция стоила больше золотого.

А то, чему могут научить сами студенты, везде примерно одинаково. Судя по рассказам тех, кто уже побывал в обществах, там в основном заставляют пить.

«Значит, и здесь на сборищах одна пьянка».

— Обществами я займусь позже. Когда найду область, которая мне по-настоящему интересна.

— Понятно… как и ожидалось.

А? Тебе понятно?

— Вы с Ириной нацелились на студенческий совет?

Постойте, это ещё что такое?

— Студенческий совет?

— Ага. Я слышал, скоро будут выборы президента студсовета?

— Точно. «Дети Калинаса», которые поддерживают Первого Принца, выдвинут кандидатом старшекурсника Зиена.

— А что со стороны Второго Принца?

— Кажется, старшекурсник Кунта?

— Уф… этот полугном?

— Я слышал, сторонники Принцессы в этот раз тоже выдвигают своего кандидата…

Внезапно разговор переключился на студенческий совет.

Но, вслушиваясь в речи ребят, я понял, что это не обычные студенческие выборы.

На обычных выборах выбирают представителя, который будет выражать мнения всех студентов. А это больше походило на борьбу за власть.

«Хотя, раньше было не сильно иначе».

Если подумать, в университете, где я учился, ситуация мало чем отличалась.

Было два типа студентов, которые хотели стать президентом студсовета: те, кто искренне заботился о представлении мнения студентов, и те, кто хотел использовать эту должность как трамплин для входа в политику.

И обычно побеждал студент с большими амбициями и сильным политическим желанием.

«Разница лишь в том, что здесь они ведут политические баталии в открытую».

Но чтобы я захотел в студсовет? Ни за что.

— У меня нет ни малейшего намерения вступать в студенческий совет.

— Что? Но ведь на твоей стороне Ирина из прославленной магической семьи и Руди из богатой торговой гильдии Брайтстоунов. Разве это всё было не ради вступления в студсовет?

Я знал, что Ирина из знатной семьи, но неужели Руди настолько богат?

Вот это сюрприз.

В любом случае, я заводил дружбу с ними абсолютно не с такими намерениями.

«Интересно, а им двоим интересен студсовет?»

Судя по выражениям лиц Руди и Ирины, они были в таком же неведении. Казалось, они сегодня впервые услышали о выборах.

— Меня такое не интересует. Мне и с учебой дел по горло. Ах, да, все сделали домашнее задание? На следующей неделе нужно сдать задачник по базовым формулам, да и профессор Миха задала работу по магии стихий.

— А, точно!..

Лица студентов снова побледнели.

Вот именно. Нам бы со своей учебой разобраться, не до студенческого совета.

И даже если вступление в студсовет как-то свяжет меня с власть имущими, мне это не сильно поможет.

«А что, если твоя сторона проиграет в имперской борьбе за престол?»

Если не хочешь попасть под раздачу, поддержав не ту сторону, лучше всего сохранять нейтралитет.

Я озвучил беспокойство о суровой реальности моих друзей:

— Профессор по геометрии тоже задал кучу домашки. Думаете, успеете всё сделать?

— Ноа, здесь только ты один ходишь на геометрию.

А.

Точно. Геометрия не была популярным предметом.

***

На выходных в студенческом общежитии установили четыре гигантских кристальных шара.

Перед каждым шаром было написано имя: «Зиен Спумина», «Кунта», «Вермонт Пианус» и «Венди Ли».

Два имени звучали знакомо. Должно быть, это имена тех четырех старшекурсников, что баллотируются в президенты студсовета.

Но для чего эти кристальные шары?

Я спросил Ирину, не знает ли она чего-нибудь.

— Ирина, ты знаешь, что это такое?

Ирина ответила без колебаний, словно только и ждала моего вопроса.

— Это кристальные шары, которые традиционно используются в магической академии для выборов президента студенческого совета. Каждый может один раз приложить руку к шару и вложить в него столько магической силы, сколько пожелает.

— Вложить магическую силу? В эти шары?

— Именно. Студенты передают столько маны, сколько считают нужным, тому кандидату, которого поддерживают.

Понятно. Значит, эти шары — что-то вроде урн для голосования.

Но если можно вложить, сколько пожелаешь, значит ли это, что люди с большей магической силой имеют большее право голоса?

— Верно. Количество маны, которым обладает маг, представляет его влияние.

Другими словами, один маг Четвертого Круга, способный влить полную порцию, имеет больше веса, чем сотни новичков Первого Круга.

Ясно, это место далеко от демократии. Следует быть благодарным, что нам вообще разрешают голосовать.

«Но у меня всего 0.6 макины… значит, мой голос даже за единицу не считается?»

Моя магическая сила снова до смешного мала.

Это как капля в море. И всё же, может, стоит воспользоваться своим правом голоса.

Я спросил Ирину:

— Значит, кандидат, набравший больше всего магии, будет избран?

— Нет.

— А что ещё?

— Тот, кто победит в бою, используя полученную от сторонников магию, и становится президентом студенческого совета.

— …?

Разве это не выборы в студенческий совет? Где тут логика?

— Это разумный метод, демонстрирующий как поддержку студентов, так и способности кандидата.

Что ж, в этом была своя логика.