Вы мне не нравитесь, профессор
[— Это означает, что при использовании маны ниже пятнадцати макина итоговые значения начинают колебаться и рассеиваться. Ты хоть понимаешь, к чему это ведет?]
«Это значит, что формула распадается», — ответил я мысленно.
[— Коль ты так хорошо это осознаешь, как смел ты использовать подобное плетение...?!]
«Прекрасно осознаю. Эту магию попросту не станут применять на уровне ниже пятнадцати макина».
[— Что?]
«Минимальный порог маны для этого круга иллюзий — сто восемьдесят макина. Из них на конкретно эту формулу выделяется тридцать процентов объема. Иными словами — более пятидесяти четырех макина. Именно поэтому я и применил такой расчет».
[— И всё же магия иллюзий — дисциплина крайне деликатная. Если кромсать формулы столь произвольно, результат никогда не обретет завершенности...]
Лучше один раз увидеть.
Раз слова не находят пути к пониманию, остается лишь явить мощь наглядно.
Я решил продемонстрировать скоростное начертание магического круга, которому меня только что обучил профессор Михо.
Вычертив плетение тончайшими нитями маны, я расположил элементы в нужном порядке.
В самом деле, измененная формула оказалась куда лаконичнее оригинала, что сделало вычисления предельно простыми. Начертанный в воздухе круг вспыхнул и мгновенно вступил в силу.
[— Ч-что?! Ой-ой-ой! Горит! Огонь, пожар!] — заверещал магический жезл.
Ныне этот круг порождал пламя через иллюзию. Колдовство не было примитивным: оно вторгалось в Сознание Электронов Фишера и частично транслировало ощущение жара.
И всё же его удалось сотворить за считанные секунды. Невероятный прогресс.
К слову, судя по поднятому шуму, жезл вполне способен чувствовать «ожоги».
«Ты что, тоже ощущаешь пламя?»
[— Разумеется! Мое тело выточено из дерева! Я полыхаю куда ярче вас, людей! Так что живо туши этот костер...]
«Это всего лишь иллюзия».
[— Э... а?]
Я мгновенно развеял магический круг. Артефакт в руках ошеломленно забормотал:
[— Это был круг иллюзий? Столь наспех состряпанная формула действительно сработала?]
«Я ведь говорил, что сработает».
[— Но как же... Суть магии иллюзий кроется в идеальной точности, ведь только так можно достичь реализма?]
«Когда человека обдает жаром, какой еще реализм ему нужен?»
Перед лицом такой всепоглощающей беды, как пожар, мелкие детали теряют всякий смысл. Если прямо перед глазами взметается стена огня, у кого достанет хладнокровия изучать нюансы окружения?
В этой магии имелись огрехи: направление разлета пламени или его мерцание не всегда следовали законам физики, напоминая неумелую компьютерную графику.
Однако для того, чьи глаза застит пламя, а кожа чувствует зной, не останется возможности разглядеть подвох.
Именно в эту уязвимость и бил мой новый магический круг.
«Но ты удивляешь меня еще сильнее. Как жезл может чувствовать жар?»
Он что-то лепетал о копировании магического сознания владельца, но зачем же было перенимать и чувство боли?
[— Я не чувствую боли в привычном смысле, но ощущаю, что мое естество объято огнем. Мое тело закалено, чтобы отражать удары мечей, но перед всепожирающим пламенем я бессилен.]
«Вот оно что?»
[— О чем это ты там задумался? Не вздумай даже...!]
Угроза предания огню, если он откажется повиноваться, должна сработать безупречно.
[— Паршивец! Даже не смей об этом думать! Не смей! Когда-то мой ученик уже пытался швырнуть меня в костер, крича, что столь бесполезная вещь ему ни к чему!]
Выходит, у него травма.
Пускай боли он не ведал, но в его основе жил первобытный страх перед полным уничтожением.
«Кстати, выходит, изначально жезл перешел к ученику Вертера?»
[— Именно. После моей смерти преемник нашел меня — реликвию своего наставника.]
«Можешь как-то разграничить себя и того мага, Вертера? Это сбивает с толку».
[— Я часть Вертера, а Вертер — это я!]
С самого вчерашнего дня это существо путало обозначения, отождествляя себя то с куском дерева, то с великим магом.
Казалось, он не воспринимал истинного Вертера и себя как единое целое. Лишь изредка он величал мага Вертера местоимением «я» или называл себя по имени создателя.
Проблема заключалась в том, что это вносило неразбериху.
[— Я создал себя как слепок сознания Вертера. Я часть меня, и я же — создатель и основа такого "себя". Стало быть, я могу быть лишь собой. Это и есть я, Вертер.]
Чтобы не выслушивать этот бред впредь, мне следовало навести порядок в титулах.
«Отныне ты — это ты. Мага Вертера будем величать просто Вертером».
[— Нет, я — Вертер, а Вертер — это...]
«Где-то тут камин видел...».
[— Гхм. Вертер — это Вертер, а я — это я.]
Крайне действенный метод.
[— Как бы то ни было, из-за того негодяя-ученика я оказался заброшен в пыльный угол и проспал сотни лет. С тех пор я не желал разговаривать со смертными.]
Довольно печальная участь.
В самом деле, Вертер был легендарным чародеем, подарившим миру несметное множество формул. Сохранись его магическое наследие в живом виде, прогресс науки ускорился бы многократно.
[— Об этом я и толкую!]
Так или иначе, сейчас передо мной был «калькулятор», до смерти напуганный перспективой сожжения. У него явно не было желания общаться с кем-либо, кроме меня.
Со мной всё ограничилось лишь угрозой, но другие могли и впрямь швырнуть его в топку.
Пока мы вели эту беседу, в лабораторию явился Джейкоб.
— О... добрый день. Ноа, ты тоже здесь.
— Приветствую. Я как раз закончил занятие у профессора Михо.
— Славно. За время перерыва я подготовил множество схем вместе с профессором.
Джейкоб, переступивший порог, явно обрадовался встрече. Он горел желанием поскорее испытать результаты совместных трудов.
Тут в разговор вмешался профессор Михо.
— Я уже обучила его паре приемов. Он только что опробовал один — результат впечатляет.
Михо лично наблюдала за тем, как я сотворил огненный круг. Даже с точки зрения мастера оценка была высокой.
Джейкоб выложил пачку листов с новыми формулами, словно подначивая меня на очередные опыты.
— А это плетение превращает пейзаж вокруг в безжизненную пустыню. Раз детали фона в таких картинах вторичны, многое удалось упростить. А этот фрагмент воздействует на Сознание Электронов Фишера через звук...
Джейкоб пустился в долгие объяснения.
Внезапно он замер и перевел взгляд на мой трофей.
— ...Наконец, если соединить эти элементы... Постой, Ноа, что это за жезл у тебя в руках?
— А, этот? Одолжил у директора.
— У господина Грандара?
— Именно.
— Невероятно.
Лик Джейкоба просиял при вести об инструменте, полученном от самого главы академии.
Он выглядел куда более счастливым, чем при виде меня.
«Ах да. Этот парень ведь и явился-то сюда ради творений директора, верно?»
Обладая колоссальной чувствительностью к мане, я легко вычерчивал тончайшие линии для скоростных кругов. Обычным же магам такое было не под силу.
Посему Джейкоб и корпел над созданием артефакта, способного «рисовать» в самом воздухе.
Я же заманил его, пообещав свести с директором Грандаром — величайшим мастером созидания.
«Совсем вылетело из головы».
Однако этот жезл был добыт вовсе не для тех целей. И сотворил его отнюдь не Грандар.
Чувствуя вину за то, что не оправдал надежд друга, я поспешил раскрыть правду.
— Должен разочаровать: директор не причастен к созданию этой вещи.
— А?
— Тебе ведь известен жезл Архимага Вертера? Тот, что служит подспорьем в магических вычислениях.
— Неужто ты о той самой реликвии Вертера?
— О ней. Ты попал в точку. Это она и есть.
— Боги... Тот самый магический жезл...!
Джейкоб потянулся к артефакту, и руки его мелко задрожали от волнения.
— Позволишь мне... испытать его? — благоговейно прошептал он.
— М?
— Е-если это он, я смогу проверить свои наработки! Если легенды не лгут...!
— Желаешь, чтобы я продемонстрировал его мощь?
— Да, прошу тебя!
С помощью жезла я явил плетение скоростного круга, придуманного Джейкобом — ту самую иссушающую пустыню.
Камень маны в изголовье вспыхнул, символы прорезали воздух, и ответ не заставил себя ждать.
Мгновение — и стены лаборатории растворились в знойном мареве бескрайних песков.
Джейкоб наблюдал за этим едва ли не со слезами на глазах.
— О-о... Работает... Всё это время оно работало!
И ведь он был прав.
Поскольку скоростные круги по сути своей оставались магическими кругами, их структура была крайне сложна для мгновенных расчетов. К тому же искусство удержания маны в виде нити требовало выдающегося чутья.
Именно поэтому до сего момента сей путь был открыт лишь мне.
Но теперь в игру вступил инструмент, высекающий знаки в эфире и просчитывающий формулы за доли секунды.
Этот жезл обладал всеми качествами, необходимыми Джейкобу для воплощения его мечты.
— Ноа, умоляю... хоть разок... Можно мне его подержать?
Ощутив реальность происходящего, Джейкоб перешел к мольбам.
Он просил дозволения коснуться легенды лишь на краткое мгновение.
[— Ого. Значит, магические круги можно рисовать и так. Плетение полно причудливых формул, но выглядит убедительно. Чрезвычайно любопытно!]
Жезл тоже увлекся новизной идеи скоростных кругов. Ему не терпелось взяться за новые расчеты.
Но я всё же медлил.
Как ни крути, вещь чужая, к тому же — бесценная историческая реликвия Вертера. Доверять её в чужие руки было боязно.
[— Д-дай же мне волю! Обещаю считать молча и не болтать лишнего!]
«Не всё так просто».
— Я и сам лишь одолжил его.
— Прошу тебя, всего один-единственный разок...!
[— Он ведь сказал "один разок"!] — поддакнул артефакт.
— Мне бы тоже хотелось взглянуть. Сумеет ли кто-то, кроме тебя, Ноа, активировать скоростной круг, — вставила слово профессор Михо.
Что ж. С Джейкобом мы через многое прошли в том подземелье.
Едва ли может случиться нечто дурное.
Я протянул артефакт другу и предупредил:
— Прошу, обращайся с ним бережно.
— О, благодарю! Спасибо тебе, Ноа!
Джейкоб принял жезл обеими руками, точно священную чашу, и с лицом, полным восторга, начал чертить формулу.
— Получается! Плетение ложится на воздух!
Ликование творца, узревшего плод своих трудов. Экстаз отразился на лице Джейкоба каждой морщинкой.
Он что-то бормотал, завершая начертание.
— ...Если я добавлю сюда элемент, пробуждающий страх в Сознании Электронов Фишера... Готово!
Наконец он завершил работу над своей последней схемой.
— Это заклятье призывает перед взором жертвы образы, способные сокрушить разум страхом. В полную силу оно вытаскивает наружу застарелые воспоминания и рисует картины воистину неописуемого ужаса.
Оказалось, этот парень специализировался на призывах кошмаров — разделе магии иллюзий, от которого веяло холодом.
Крайне эффективная вещь, позволяющая подавить даже могучего врага одним лишь чувством ужаса.
Но для таких плетений важна каждая деталь, отчего формулы выходили невероятно сложными.
Обычное начертание такого круга заняло бы долгие часы.
Джейкоб же управился едва ли за минуту.
Всё благодаря жезлу, взявшему на себя бремя мгновенных вычислений.
Магический круг замкнулся.
«Хм, лаборатория как-то изменилась?»
Воздух наполнился ощущением фальши.
Вокруг по-прежнему высились стены лаборатории, но не профессора Михо, а чего-то до боли знакомого.
Даже сознавая иллюзорность картины, я был поражен точностью образов. Если присмотреться, мебель казалась грубовато припаянной к полу.
Стало быть, детальности всё же не хватило.
«Но почему вместо жутких монстров — какая-то лаборатория?»
И тут издалека донесся голос.
— Вчера ты ушел пораньше. Неужели работа уже готова? Предыдущий запуск программы провалился. Исправь ошибки и прогони расчеты заново. Чтобы в понедельник утром письмо было у меня на почте.
......Это голос профессора.
Не мага, а моего научного руководителя с инженерного факультета из прошлой жизни.
«У-ух, это воистину жуткое колдовство».
Магический круг оказался безупречен.