Предложение

Я заметил, что Милио, стоявший рядом, все еще бормотал заклинания, пытаясь что-то сделать. Он, похоже, даже не осознал, что я уже пробил дыру в своей банке — настолько он был сосредоточен на своем заклинании.

Наконец…

— Телекинез!

Милио применил свое заклинание.

Магия ударила по банке.

Дзынь—

Банка отлетела от удара, стукнулась о стену и покатилась по полу. Хотя магия и не смяла ее мгновенно, от ударов по углам на ней остались вмятины.

— Уху!

Милио удовлетворенно вскинул обе руки. Он думал, что победил.

Однако профессор Камил, который первым услышал звук от моей банки, отреагировал иначе.

Он медленно поднял мою банку и поднес ее к солнечному свету, проникавшему через окно.

— Это…

Солнечный свет прошел сквозь пробитое мной отверстие, создав луч света.

Увидев это, профессор Камил и другие студенты изумленно разинули рты.

— Ну и ну.

— Ого…

Конечно, Милио понятия не имел, что произошло, так как все еще был сосредоточен на своей банке.

Профессор Камил осмотрел банку и пробормотал:

— Телекинетический прокол?

Профессор, казалось, заподозрил, что я мог использовать другое заклинание — Телекинетический прокол. Он переводил взгляд с меня на банку и обратно, словно не мог поверить в то, что я сделал. Затем он провел рукой по тому месту, где стояла банка, и по стене за ней.

— Нет, нет. Это намного слабее.

Пока профессор, который должен был вынести вердикт, стоял в оцепенении, Милио, праздновавший в одиночку, почувствовал себя неловко.

Милио осторожно позвал профессора Камила.

— Эм, профессор?

— А?

Профессор Камил наконец вернулся в реальность и посмотрел на банку Милио. Помятая банка, покинувшая свое место, валялась на полу. Профессор сухо оценил ситуацию и ответил вполуха:

— Ах, молодец, студент Милио. Похоже, вы освоили телекинез первого круга.

— Да! Профессор. Я усердно работал на прошлой неделе, чтобы…

— А теперь, Ноа Эшборн?

Профессор Камил прервал Милио и позвал меня.

— Да.

— Зайдите ко мне в лабораторию позже.

— Да, профессор.

«Ну вот, опять».

Меня снова похищают в лабораторию.

Но, по крайней мере, на этот раз ситуация была приличной.

Телекинез был магией, которую я в любом случае планировал изучить. Он понадобится мне, если я захочу работать на стройке. К тому же, я мог бы спросить у Архимага Седьмого Круга, стоящего 2,1 миллиона макин, о секрете использования такой объемной телекинетической магии.

Конечно, если говорить о безопасных ролях поддержки, есть еще исследования древней магии профессора Дрехоса, но это исключено.

«Древние корейские меры длины в магии? Это уже переходит все границы».

Честно говоря, такая магия вообще не должна была увидеть свет.

— Хорошо, тогда, пожалуйста, вернитесь на свои места, оба.

— Простите, профессор, а что насчет соревнования?.. — Милио был настойчив. Он хотел услышать вердикт во что бы то ни стало.

Профессор Камил щелкнул пальцами, словно только что вспомнил.

— Ах, точно. Это же было соревнование. Условием было первым помять банку, верно?

— Да.

— Что ж, если ограничиться именно вмятиной, то победителем будет Милио.

— Есть!.. — Возбужденно крикнул Милио и посмотрел на меня.

Его выражение лица говорило: «Выкусил?».

Ладно. Строго говоря, то, что сделал я, не совсем подпадает под определение «помять». Я это признаю.

Но никто из других студентов, видевших дыру в моей банке, похоже, не согласился с победой Милио. Даже Шилов, слуга Милио, не захлопал ему.

Профессор Камил отправил Милио, наслаждавшегося своей победой в полном одиночестве, обратно на место. Я тоже вернулся.

Профессор Камил возобновил урок.

— Далее, давайте подробнее рассмотрим точку приложения и направление этой телекинетической силы…

Во время занятия Руди спросил меня:

— Как ты это сделал, Ноа?

— Я просто сконцентрировал ману на меньшей площади, одновременно увеличив силу, чтобы повысить скорость…

— Ты изменил формулу? — Глаза Руди расширились от удивления.

Неужели это так удивительно? Это скорее применение, чем модификация.

***

После занятий я вошел в лабораторию профессора Камила.

Уже пятый. Меня выбрали профессора уже пять раз.

Такими темпами я могу получить какое-нибудь достижение.

— Присаживайтесь.

По крайней мере, лаборатория профессора Камила была в приличном состоянии. Она походила на типичный кабинет профессора. Письменный стол, обращенный к входу, спинкой к окну, и книжные полки, занимающие всю стену. Полки были забиты различными магическими книгами и свитками, а в центре стояли приемный столик и диван.

Я сел на диван и стал ждать, пока профессор Камил заговорит.

— Хотите чаю? В последнее время хризантемовый чай очень хорош.

— Ах, нет, спасибо.

Видите ли, у меня остались кое-какие плохие воспоминания. Одна ваша коллега-профессор чуть не похитила меня с помощью этого самого хризантемового чая.

Но профессор Камил, не зная о проделках Михи Твинтэйл, пожал плечами и сказал:

— Тогда просто воды?

— Да, было бы неплохо.

Глядя на воду, которую дал мне профессор Камил, я увидел, что она была чистой и прозрачной, просто обычная вода. Я с облегчением выпил ее.

Сам профессор Камил налил себе хризантемового чаю и сел на диван напротив меня. Затем он начал говорить.

— Магия, которую вы продемонстрировали на занятии, была очень впечатляющей.

— Спасибо.

— Подумать только, пробить дыру в банке. Я никогда не видел ничего подобного. Вы… использовали Телекинетический прокол?

Телекинетический прокол.

Это было то заклинание, которое он пробормотал во время урока. К сожалению, я даже не знал, что это за заклинание.

— Нет, сэр. Я впервые услышал название этого заклинания сегодня.

— Да, конечно. Это не то заклинание, которое мог бы использовать маг Первого Круга. Телекинетический Прокол, также известный как Невидимая Стрела — это заклинание, для сотворения которого требуется как минимум Четвертый Круг.

— Вот как?

— Да. Оно похоже на то, что вы сотворили, но его проникающая способность намного выше. Если бы это было то заклинание, в стене тоже была бы дыра. И размер отверстия был бы гораздо больше. Так скажите мне… как именно вы это сделали?

— …я просто делал, как учили.

— Как учили?

— Да. С небольшим применением маны.

Я осторожно объяснил процесс использованной мной формулы заклинания. Базовая формула основывалась на телекинезе. Однако при преобразовании маны в физическую силу я изменил коэффициент преобразования, чтобы сжать силу. Затем, для достижения более высокой скорости, я изменил соотношение распределения маны, и, наконец, применил заклинание, используя 0,2 макины маны вместо одной.

— ...

Челюсть профессора Камила отвисла после моего объяснения.

— Вы рассчитали все это на месте?

— Да.

— С 0,2 макины?

— Да.

— Без произнесения заклинания?

— Да.

Я утвердительно ответил на его последовательные вопросы. Челюсть профессора Камила снова отвисла, но он быстро взял себя в руки и сделал глоток хризантемового чая.

Затем он снова обратился ко мне.

— Возможно, это ранний вопрос для первокурсника, но вы уже определились с карьерным путем?

— Я еще ничего определенного не решил, но меня интересует телекинез.

— О, вот как.

Он слегка улыбнулся моему ответу, казалось, довольный, прежде чем заставить себя снова принять серьезное выражение. Он кивнул и продолжил.

— Есть ли другие области интересов?

— Меня также интересуют созидательные области, такие как алхимия.

— Созидание, значит. Это хорошо сочетается с телекинезом.

«Неужели?»

Как и ожидалось от того, кто сыграл важную роль в строительстве городских стен, он благосклонно отнесся к магии созидания.

Профессор Камил сказал:

— Талантливым студентам полезно держать открытыми многие двери. Посещайте различные курсы до второго года обучения и набирайтесь опыта.

— Простите?

«Вы не пытаетесь завербовать меня в ассистенты-исследователи?»

— Исключительный маг должен быть сведущ и в других областях магии. Изучайте все, что можете, и если на третьем курсе решите специализироваться на магии телекинеза, найдите меня. Думаю, я смогу подготовить для вас должность.

— Должность?..

«Вот оно, да? Рекомендация на работу от профессора?»

— Да, работа, которая идеально вам подойдет.

«Вот!»

«Видите? Вот каким должен быть настоящий профессор».

Его отношение полностью отличалось от других профессоров, которые пытались без всякого разбора заполучить студентов в рабство в свои исследовательские лаборатории.

Его внешний вид, одежда и атмосфера в лаборатории — все воплощало то, каким должен быть профессор. А с его превосходным характером вдобавок, профессор Камил был поистине достоин называться настоящим педагогом.

— Спасибо, профессор! Я буду усердно работать!

— Хорошо. Вы все еще первокурсник. Берегите себя и прилежно учитесь.

— Да, профессор!

Я не настолько глуп, чтобы признаваться здесь в своей слабости — малом запасе маны. Из-за этого меня могли бы не взять на работу на стройке, так зачем мне об этом упоминать? В таких ситуациях лучше всего заручиться обещанием и уйти.

«Это обнадеживает».

Казалось, я обеспечил себе одно стабильное рабочее место.

***

В тот день в кабинете директора разгорелись несвоевременные дебаты среди профессоров.

— Директор, Ноа Эшборн — студент, который подходит для исследований древней магии лучше, чем кто-либо другой. Я искренне прошу вас определить его в мою лабораторию в качестве студента-стипендиата для исследований. — Это был профессор Дрехос с курса «Основ магических формул».

Директор Грандар выглядел обеспокоенным, выслушав его.

— Что ж, сначала мы должны спросить мнение студента…

— Разве это не явное выражение положительного намерения, когда он решает в уме все домашние задания и примеры, которые я ему дал? Когда он пришел в мою лабораторию, у него явно было намерение стать студентом-исследователем…

— Это потому, что профессор Дрехос его заставил! Я едва спасла Ноа, когда он был в беде. — Вмешалась профессор Миха Твинтэйл, которая больше не могла слушать.

Она была той самой, кто спас Ноа от превращения в живого раба в лаборатории Дрехоса. Конечно, она и сама пыталась сделать Ноа своим студентом-исследователем с помощью любовного зелья, но это была тайна, известная только ей.

— Кроме того, Ноа больше подходит для магии иллюзий. Магия иллюзий — лучший способ правильно использовать его тонкий контроль над маной.

— Хм, чушь! — На этот раз низкорослый маг-гном, Мукали, прервал Миху Твинтэйл. — Он уже согласился изучать мою магию усиления тела!

— Что?

— Это абсурд!.. — Вскрикнули в недоумении Миха Твинтэйл и Дрехос.

Мукали усмехнулся и сказал:

— Я пока не могу рассказать вам точных деталей, но у меня есть и новая магия для исследования с ним. Ха-ха-ха.

К тому же, студенты и раньше добровольно посещали лабораторию Мукали. Он выпятил грудь со странным чувством победы.

Однако на этот раз вмешался директор Грандар.

— Так, так, профессор Мукали, еще ничего не подтверждено, не так ли? Ничего не решено относительно распределения Ноа. Все, пожалуйста, сосредоточьтесь на своих занятиях, а не на проявлении жадности…

Прежде чем директор успел закончить, Миха Твинтэйл усмехнулась:

— Как я и думала. Вы снова запугали его своей грубой силой, не так ли?

— Когда это я кого-то запугивал!

— Помните младшего сына графа Лайонела? Он пытался уйти, потому что не хотел изучать такую недоделанную магию, как усиление тела, но вы насильно его удерживали, пока семья графа не подала жалобу!

— Недоделанная магия!? Ты!.. Полуведьма, получеловек, уродка!

— Что? А ты человек? Коротышка, у которого талия шире роста!

Пока Миха и Мукали ссорились, профессор Дрехос поправил свой монокль и добавил.

— Хм, оба такие недостойные. Вот почему боевые маги, которые только и умеют, что сражаться, такие…

— Ах ты, щенок!

— Ах ты, сопляк неопытный!

Это был хаос.

Пока в один момент...

Другой профессор не открыл дверь и вошел в кабинет директора.

Скри-и-ип—

Это был профессор Камил.

Остальные профессора прекратили ссору при его появлении.

— О?

— Кхм.

Профессор Камил быстро окинул взглядом комнату, а затем обратился к профессорам.

— Из коридора было довольно шумно. Вы обсуждаете Ноа Эшборна?

— Да, профессор Камил. — Ответил директор. В его голосе не было силы. И он надеялся, что Камил уладит эту ситуацию.

Однако его ожидания не оправдались.

Камил тоже добавил свое мнение о Ноа Эшборне.

— Директор, я тоже сегодня видел, как этот студент демонстрировал магию телекинеза на занятии.

— Вот как… — Слабо отозвался директор. Он, казалось, почти сдался.

— Этот студент — прирожденный боевой маг.

Слова профессора Камила стали последним гвоздем в крышку гроба.