Драконьи кости

Мое тело, отброшенное вместе с барьером, наконец, замерло, лишь врезавшись в массивный ствол дерева.

Меня практически швырнуло и впечатало в него.

Если бы барьер не поглотил удар, было бы неудивительно, если бы что-то где-то сломалось.

— Кхм.

Я с трудом поднялся.

И огляделся.

Зал для практики был буквально разгромлен. Пять деревьев с раздробленными посередине стволами были сломаны в разные стороны, а в каменной стене за ними пошли трещины.

Раскиданные щепки и каменная пыль затуманили воздух.

Результат оказался мощнее, чем я мог себе представить.

«И это уровень в тысячу макин?»

Слишком сильно.

Тысяча макин — это количество маны, которое можно использовать, достигнув пика Третьего Круга.

Но никто на Третьем Круге не способен применить магию такой силы.

Даже достигнув Четвертого, подобной мощи добиться нелегко.

«Среди магов Четвертого Круга… может, и найдутся изредка».

Например, «Ветрорез» Сармиан.

Эта магия, что рассекает предметы силой ветра, вероятно, могла бы срубить деревьев пять.

Конечно, чтобы потом еще и расколоть каменную стену… этого было бы недостаточно.

На ум пришли и другие заклинания.

Магия огня?

Бесспорно, для уничтожения живых существ нет ничего лучше. Особенно на такой местности с множеством деревьев, что ей пять стволов? Она бы и десять сожгла.

Конечно, чтобы потом еще и расколоть каменную стену…

Магия льда.

Эта способна нанести урон по широкой области, разбрасывая ледяные кристаллы, словно град, но ее мощь против одиночной цели разочаровывает.

Магия молнии, напротив, обладает огромной силой против одиночной цели, но даже она просто уничтожила бы одно дерево — и все.

Все равно недостаточно, чтобы расколоть стену.

«Разве что телекинез?»

В плане приложения простой физической силы рельсотрон и телекинез имели схожие аспекты.

Но даже если бы телекинез имел выходную мощность в десять тысяч макин, смог бы он пробить пять деревьев, а затем расколоть каменную стену?

Не думаю.

«Телекинез профессора Камила тоже не ощущался так».

Я непосредственно видел телекинез, который он использовал на занятиях, и даже столкнулся с ним на экзаменах.

Тогда я видел лишь уровни в десять и сто макин, но даже если бы это стало тысячей, не похоже, что это произвело бы такую мощь.

«На состязаниях по обмену…»

Телекинетическая пуля профессора Камила, которую я там видел.

Это было нечто намного, намного мощнее рельсотрона.

Ужасающая магия, которая всасывала и стирала все вокруг, словно черная дыра. И ее дальность, и мощь были в несколько раз больше моей.

Но и затраченная магическая сила была иной.

Та телекинетическая пуля была результатом того, что маг Седьмого Круга вложил всю возможную мощь в магический круг. Учитывая, что у профессора тогда оставалось не так уж много маны, это была бы мощность на уровне как минимум ста тысяч макин.

Это было даже не для сравнения.

Суть в том...

«Мощность рельсотрона огромна по отношению к затраченной магической силе».

На самом деле, поскольку рельсотрон преобразует силу молнии в физическую, при использовании той же энергии, выстрел напрямую телекинезом без процесса преобразования должен быть сильнее.

Но в реальности рельсотрон был мощнее телекинеза.

Это говорило о простом.

«Эффективность телекинеза по отношению к магической силе — низкая».

В любом случае, вызов телекинеза или молнии с помощью маны — это тоже процесс преобразования. И разница в эффективности этого процесса была разительной.

С точки зрения простой мощи молния была куда выше.

Но она не была всемогущей.

«Такого барьера и близко недостаточно».

Я выстрелил рельсотроном уровня тысячи макин, выставив при этом барьер лишь на уровне примерно семидесяти.

Естественно, что меня отбросило вместе с барьером.

Мне нужен был способ расширить диапазон барьера или изменить его форму, чтобы нейтрализовать ударную волну.

И важнее этого была проблема с направлением.

Существующие метательные заклинания движутся по моей воле.

Магическая стрела, Огненный шар, Ветрорез и так далее. Эти заклинания летят к цели по траектории, которую я задумал.

В случае с некоторыми из них я даже вписывал в формулу координаты цели.

Это означало очень высокую точность попадания.

Но рельсотрон, после указания направления выстрела, летел только по прямой. И это направление определялось моим телом и взглядом.

«У созданного в воздухе рельсотрона ведь нет ни мушки, ни целика».

Сложно поразить врага на большой дистанции, целясь на глаз.

Так же было и сейчас.

Я целился в камень, а не в дерево, но попал в дерево.

Мало того, что попал, так еще и сломал деревья за ним, а затем врезался в каменную стену.

— Хорошо, что я выбрал самый большой зал для практики.

По крайней мере, поскольку это был большой зал, все закончилось на этом уровне. Будь он поменьше, не знаю, что бы случилось.

— Была бы катастрофа, если бы я практиковался с уровнем в пять тысяч макин.

Пока я бормотал это себе под нос, я услышал чье-то присутствие.

— А?! Пять тысяч?

— Ч-что…

Это были студенты, открывшие дверь зала и вошедшие издалека. Судя по виду, четверокурсники.

— Вы кто? — Спросил я их, отряхивая пыль.

Войти в зал, где кто-то практикует магию, даже не постучав. У них что, нет здравого смысла?

Только что, если бы я ошибся с прицелом, могли бы быть большие проблемы.

— Даже если вы старшие, как можно так вламываться? Вы могли бы закончить, как те деревья.

***

Студентов, пришедших по приказу Стефана, было всего пятеро.

В тот момент, когда они открыли дверь зала, они увидели... нечто, пронесшееся мимо со взрывом огромного давления воздуха. Это нечто сбило пять деревьев и врезалось в скальную поверхность стены рядом с ними.

Им самим пришлось отступить от взрывной волны. Это был рев и волна, которую можно было почувствовать кожей.

В ушах звенело.

Они вздрогнули и переглянулись.

— Ах. Плохо слышу.

— В ушах звенит.

— Ты видел только что? Что это было? Это… он это использовал, да?

— Седые волосы. Точно Ноа Эшборн.

Они не могли поверить в то, что увидели.

— Эй. Это безумие… разве это уровень магии второкурсника?

— Ты когда-нибудь видел такую магию?

— Нет.

— Этот парень как минимум на Четвертом Круге. И на позднем Четвертом.

— Откуда ты знаешь?

— А есть ли хоть один студент на нашем курсе, способный использовать магию такой силы?

— …

Никто не смог ответить на вопрос одного из студентов. Потому что, даже по их мнению, не было никого, кто мог бы сотворить такое в зале для практики.

Может быть, это было бы возможно для старшего Зиена, и то лишь к концу четвертого курса, после выпуска.

— Элиас? Хебра?

— Ни за что. И они не могут.

На нынешнем уровне четвертого курса не было ни одного студента, способного на такое. Затем, словно в подтверждение их догадок, послышалось бормотание Ноа:

— Была бы катастрофа, если бы я практиковался с уровнем в пять тысяч макин.

Уровень в пять тысяч макин — это средний Четвертый Круг.

На их курсе еще не было никого, кто достиг бы этого.

— Ч-что за бред?..

— Вы кто?

— Ай!

Ноа заметил их присутствие и спросил.

— Эй, иди ты.

— Нет, ты иди.

— Н-ни за что.

Они шептались между собой, не решаясь заговорить с Ноа. А затем:

— Даже если вы старшие, как можно так вламываться? Вы могли бы закончить, как те деревья.

Последние слова Ноа были ничем иным, как угрозой.

Угрозой, что если они подойдут без предупреждения, он заставит их закончить так же, как те деревья.

Они немедленно сбежали и вернулись в лагерь.

Увидев, что они вернулись с пустыми руками, Стефан заорал во все горло:

— Где этот парень? Где вы оставили Ноа Эшборна и почему здесь только вы!

— Мы не смогли.

— Тогда почему, ублюдки! Вы что, издеваетесь над словами семьи Хетман?!

Слова будущего герцога Хетмана были страшны, но кулак перед ними был еще страшнее. Это были люди, которые, даже увидев сцену разрушения зала, не набрались бы смелости безопасно сопроводить Ноа Эшборна, будь у них хоть капля мужества работать в таком лагере.

— С-Стефан. Этот парень уже использует магию Четвертого Круга.

— И что с того, что Четвертого! Разве вы не маги Четвертого? Вы сбежали только из-за этого?

— Только из-за этого! Он сломал пять деревьев разом.

— И не только это, он еще и дыру в стене зала проделал.

— Он казался как минимум на позднем Четвертом Круге.

Но поверит ли кто-нибудь в такое невероятное зрелище, просто услышав о нем? Как и ожидалось, Стефан не поверил.

— Говорите что-нибудь вразумительное! Как может второкурсник уже быть на позднем Четвертом!

— Это чистая правда. Мы слышали, как он говорил про уровень в пять тысяч макин!

— Вы что, все вместе съели что-то не то?..

Тогда один студент шагнул вперед, словно что-то вспомнив:

— Но погодите. Раньше ходил такой слух. Что Ноа Эшборн на самом деле связан со Спецназом.

— Что?

— Профессор Камил ведь тоже из Спецназа. Хоть это и секрет Полишинеля.

— Это правда.

Стефан знал это точнее других. Ведь его отец был министром обороны.

Императорский Спецназ, подчиняющийся только приказам Императора — это группа, на которую не мог повлиять даже герцог Хетман, отвечающий за национальную оборону. Тем не менее, он мог знать о существовании таких знаменитых фигур, как Камил.

— Вы когда-нибудь видели, чтобы профессор Камил был куратором какого-нибудь общества? Это впервые.

— Хм-м.

— И именно когда Ноа Эшборн был первокурсником, он стал президентом общества. Что-то тут есть, раз он стал президентом на первом курсе, а профессор Камил — куратором.

— Хм-м…

— В прошлом году это прошло просто как слух, но, может, он правдив.

— Х-м-м-м!..

Выражение лица Стефана постепенно мрачнело.

Если вступить в противостояние с личным Императорским Спецназом, даже министр обороны мог лишиться головы. Он слышал, что какая-то маркизская семья в прошлом была поймана Спецназом на чем-то не том и даже получила наказание в виде стирания из записей истории.

Это была группа, с которой нельзя было неосторожно связываться.

— Черт, почему! Почему Спецназ преграждает мне путь! — Закричал разъяренный Стефан.

«Может, потому что они не могут видеть, как ты становишься президентом студенческого совета».

«Это на самом деле к лучшему. Если Стефан будет знать, что это из-за Спецназа, он не сможет ничего сказать».

«С этим мы можем быть спокойны в следующем году».

Студенты на самом деле считали, что это к лучшему.

***

Поздним вечером после занятий я пошел искать профессора Мукали.

Я больше не хожу на его занятия, но это было идеальное время для встречи с Биамом.

Еще не так много людей знают, что я приручил Биама.

Только мои друзья и профессор Мукали. Директор, и так далее.

В этом смысле, место в уединенной локации с широким открытым пространством — ранчо профессора Мукали после занятий было лучшим местом для встречи с Биамом.

«Как его номинальный хозяин, я должен чаще показываться».

Я позвал Биама.

Он, сделав круг в небе, спланировал ко мне.

Звук хлопанья его крыльев был громким.

Биам, приземлившийся на землю, стал еще больше, чем раньше. По мере роста моей магической силы рос и он.

— Гр-р-р…

Биам проявил ко мне привязанность, потеревшись о меня мордой. Когда я коснулся его шеи, толщина, которую я почувствовал, определенно была больше, чем раньше. Спина тоже стала шире.

«Теперь я мог бы и друзей покатать».

Биам уже несколько сдружился с Руди, Ириной и Норкой, так что, вероятно, позволил бы им сесть к себе на спину.

«Поскольку спина широкая, похоже, будет удобно использовать и магию».

Я представил, как стреляю рельсотроном со спины Биама, но… это вряд ли было бы эффективно.

Если выстрелить таким из летательного аппарата, неизвестно, как тебя самого может задеть ударной волной.

К тому же, мне пришлось бы защищать тело Биама барьером.

«Или Биам на своем уровне смог бы сам выдержать ударную волну?»

Все-таки он почти дракон. Может, провести эксперимент?

Однако я тут же покачал головой.

Сколько бы в нем ни было драконьих костей, он не мог бы остаться цел после прямого попадания ударной волны. Даже если бы это и было возможно, на такое способен был бы только настоящий дракон.

На уровне дрейка это казалось маловероятным.

Я мог потерять Биама, проводя такой эксперимент.

«Попробую позже, когда подниму свой круг и увеличу мощность барьера».

Планирую попробовать после того, как создам прочный барьер, способный выдерживать ударные волны.

— Но ты в последнее время и правда хорошо ешь. Растешь не по дням, а по часам.

— Гр-р-р!

Пока я общался с Биамом, появился профессор Мукали. Он шел ко мне, дымясь от гнева.

— Эй, Ноа, ты! Контролируй Биама лучше! На прошлой неделе еще один козел пропал!

— Что?

Но Биам повернул голову, словно понятия не имея, о чем речь.

Это была поза наглого вызова, словно он спрашивал, видел ли кто-нибудь, как он что-то ел.

Тогда профессор Мукали тоже заговорил гневным голосом:

— Да кто, кроме тебя, здесь козлов ест!

Так вот почему он так хорошо вырос?

Хм. Но как хозяин Биама, я обязан нести ответственность за то, что он делает и утверждает.

Я вежливо сказал профессору:

— У вас есть доказательства?

Так что я на стороне Биама!

— Что, сопляк?

— Я ясно сказал ему не есть животных на этом ранчо. Неужели дрейк ослушается слов своего хозяина?

— О да. Тогда я сам найду доказательства и надеру тебе зад. Только попробуй попасться.

Профессор Мукали закатал свои толстые рукава.

И тут я внезапно вспомнил тот раз.

Когда профессор высоко подпрыгнул с помощью магии усиления тела, чтобы догнать Биама.

«Точно. Магия усиления тела».

Я ведь уже ее изучал.

Если только драконьи кости могут выдержать ударную волну, не сработает ли, если я сам стану драконьими костями?

— Профессор.

— Что. Что еще! Почему ты смотришь на меня такими глазами?

Раз уж вы уже научили меня этой магии. Пожалуйста, будьте щедры.