Проект

Резко прозвучал свисток.

Прямо во время моего бегства я услышал позади звук свистка. Это свистел профессор Мукали.

Серый конь медленно остановился и повернул голову.

Цок-цок, цок-цок.

Теперь, двигаясь рысью на сером коне, я потер его круп.

— Уф...

Я только что спасался бегством от принудительного родео, устроенного тандемом серого коня и профессора Мукали, но это был мой первый опыт такой езды.

Максимум, на чем я когда-либо ездил — это единственный ослик, которого предоставляла моя семья.

Я никогда не ожидал, что буду нестись на полном скаку на таком огромном боевом коне.

Я просто отчаянно обнимал коня, чтобы не упасть.

Продержавшись, цепляясь за подпрыгивающую спину лошади, я, естественно, отбил себе все седалище.

«Возможно, этот друг проявил ко мне снисхождение...»

Если бы он захотел меня сбросить, то сделал бы это с легкостью.

Если подумать, так оно и было. Перед профессором Мукали он вытворял что угодно и сбрасывал студентов, а сейчас просто бежал вперед.

Я погладил гриву коня в знак благодарности.

— Спасибо, что спас меня.

Серый конь ответил тихим фырканьем.

Но если отбросить это, я беспокоился о возвращении.

Теперь меня звал назад свисток профессора Мукали. Если профессор снова начнет подавать сигналы руками, у меня не будет иного выбора, кроме как выдержать еще одно родео.

Но когда я подъехал, профессор Мукали лишь смотрел на меня с видом побитого пса.

Когда я слез, студенты зааплодировали.

— Ух ты! Как ты это сделал?

— Этот дикий конь!..

— Он спокоен только рядом с Ноа. Удивительно...

Они осыпали меня подобными похвалами.

Мое лицо беспричинно вспыхнуло.

Ребята, конь был не виноват. Проблема была в профессоре.

Профессор Мукали подошел ко мне и прошептал:

— Ты... ты, как ты догадался?

Профессор, вы выглядели точь-в-точь как бейсбольный тренер, подающий стратегические сигналы.

Но ведь есть кое-что поважнее, не так ли, профессор?

— Сейчас важно не это.

— Что?

— Зачем вы это сделали? Почему вы подавали все сигналы только мне одному?..

В тот день, когда я так усердно учился у вас, как верный пес! Скажите мне. Зачем вы это сделали?

Я вас чем-то оскорбил?

Профессор Мукали неловко почесал щеку и сказал:

— Ты и это понял? Кхм. Львы, естественно, сбрасывают своих детенышей со скалы.

Поговорка гласит, что львы сбрасывают своих детенышей со скалы, чтобы вырастить их сильными.

Похоже, эта поговорка существует и в этом мире. Но на самом деле она неверна.

Начнем с того, что в саванне, где живут львы, нет скал, и на самом деле львы очень дорожат своими детенышами.

«Какой родитель столкнет своего ребенка со скалы... ах, понятно. Вы не родитель, а профессор».

Верно. Я понимаю. Все потому, что я чужой ребенок, не связанный с вами кровными узами.

Я все понял.

Когда я посмотрел на него глазами, полными предательства, профессор Мукали быстро продолжил.

— Н-но в конце я ведь сбавил обороты, не так ли?

— Это правда.

Если бы он продолжал буйствовать до конца, выхода бы не было.

Это, по крайней мере, было удачей.

Он понизил голос еще сильнее и тихо сказал.

— Раз уж все студенты это видели, я поставлю тебе высший балл за промежуточный экзамен. Но взамен — не рассказывай друзьям о секрете.

— А разве я и так не получил бы высший балл?

Не стоит предлагать в качестве условия то, что я и так должен получить по праву.

— Хорошо. Я научу тебя одному заклинанию Второго Круга.

Единственным местом, где я сейчас мог изучать магию Второго Круга, была библиотека. Мне пришлось бы учиться самостоятельно, просто читая книги.

Но если профессор Мукали научит меня лично, это было довольно хорошим условием. Лишь бы он не попросил меня стать его студентом-исследователем.

— Только не магия усиления тела, верно?

— ...верно. Я научу тебя кое-чему другому.

Это была хорошая сделка, профессор.

***

— Уф, вчера было так тяжело.

Руди проворчал, потирая свою ушибленную пятую точку. Это потому, что он упал во время вчерашнего экзамена по верховой езде.

Несмотря на падение, Руди получил среднюю оценку.

Ни лучше, ни хуже других.

Учитывая, что студенты из рыцарских семей заняли верхние строчки, он получил относительно неплохой балл.

— Должно быть, было больно, Руди. Ты в порядке, Ирина? — Спросил Норка, с жалостью глядя на Руди, а затем обратился к Ирине.

— Да. Я в порядке. — Спокойно ответила Ирина.

Она действительно была в порядке.

Вчера она внимательно наблюдала за моими действиями и в точности их скопировала.

Она встала с правой стороны от коня и крепко держала поводья. Похоже, она не знала, что это было сделано для того, чтобы перекрыть профессору обзор, но это сработало.

Благодаря тому, что она хитро избежала взгляда профессора, она получила вторую по величине оценку после меня.

— Сегодня у нас экзамены по магии стихий и по основам магических чар и создания, верно? — Спросил Руди, нахмурившись и все еще держась за больное место.

Норка кивнул.

— Верно.

Задание по магии стихий было дано еще на прошлой неделе.

Задача состояла в том, чтобы выбрать понравившуюся магию стихий и довести ее до совершенства. Сегодня нужно было лишь продемонстрировать натренированное заклинание.

Все усердно готовились, так что беспокоиться было не о чем.

Вскоре начался урок магии стихий.

Профессор Миха Твинтэйл вызывала студентов одного за другим, чтобы проверить созданную ими магию.

— Полагаю, все подготовили задание, которое я дала на прошлой неделе? Начнем со студента в первом ряду.

Она оценивала дотошно.

Насколько сложной была созданная магия? Давала ли она результаты, соответствующие замыслу? Насколько она была завершенной?

Она тщательно выставляла баллы за каждый аспект.

— «Водяная завеса». Это заклинание трудно контролировать маной Первого Круга. В какой ситуации вы намеревались его использовать?

— Эм... чтобы перекрыть противнику обзор...

— Таким количеством воды можно разве что кошке морду умыть. Следующий студент.

Студент, получивший низкую оценку, вернулся на свое место с поникшими плечами.

Во время обучения она была довольно добра, но ее оценки были беспощадны.

Кажется, я начал понимать, почему у нее было прозвище «Алая Ведьма».

Следующим был черед Норки.

Норка создал несколько светящихся сфер, как мы и практиковали.

Маленькие скопления света парили в воздухе. Они были разноцветными и идеально подошли бы в качестве украшений для елки.

— Это заклинание называется «Светящиеся елочные шары»! — Уверенно объяснил свою магию Норка.

Когда я увидел это в библиотеке, я восхитился его мирной и безобидной идеей, но подумал, что это довольно бесполезное заклинание.

Поэтому я беспокоился, сможет ли он получить хорошую оценку на этом экзамене, но, к моему удивлению, профессор Миха высоко оценила магию Норки.

— Это... прекрасно. Равномерно распределенные сферы света поддерживают нужную яркость — ни слишком сильную, ни слишком слабую. И эти цвета. Создать такое разнообразие цветов было, должно быть, довольно сложно для мага Первого Круга... и эта цветовая гамма.

Она восхищенно спросила Норку:

— Вы сказали, магия называется «Светящиеся елочные шары», верно?

— Да.

Затем профессор Миха сотворила заклинание иллюзии, создав маленькое иллюзорное деревце среди скоплений света.

Это завершило образ настоящей рождественской елки.

«Рождественская атмосфера в мире без Санты».

Профессор Миха захлопала в ладоши и похвалила Норку.

— Замечательно. Цвета идеально сочетаются с елочными украшениями. У вас хороший эстетический вкус, студент Норка.

— Спасибо!

Вот оно что.

На первом занятии, когда мы обсуждали свойства маны, я сравнивал с ней Ирину. Если в «Ледяной стреле» Ирины была острота, то в «Ледяной стреле» профессора Михо была красота.

Доказательство того, что ее натура ценит эстетическое чувство.

Магия Норки получила высший балл не только за свое предназначение, но и за сложность и завершенность.

«Алая Ведьма все-таки любит не только сильную и разрушительную магию».

А затем настала очередь Ирины.

Когда Ирина продемонстрировала свою «Полую ледяную стрелу», которая раскалывается и наносит больший урон, профессор Миха проявила почти восторженное отношение.

— Превосходно! Это лучшая магия, которую можно создать на Первом Круге! Разрушительная мощь, эффективность, завершенность. Безупречно.

Беру свои слова обратно.

Алая Ведьма особенно благоволила сильной и разрушительной магии.

И это стало еще более очевидным во время очередей Руди и моей.

Оценка, данная Руди, была неплохой, но ее отношение было довольно прохладным.

— Да, хорошо сделано. Прочно, — это все, что она сказала о каменной стене Руди.

А когда я сотворил свою магию двойной стихии, «Электрошоковую пулю*», она сказала вот что:

— Заклинание двойной стихии. Сложность превышает уровень первокурсника, и завершенность высока, но... почему вы сделали ее такой маленькой?

— Нет, это потому, что при усмирении врага я хотел минимизировать урон...

Прежде чем я успел закончить свой ответ, профессор Миха кивнула, словно сама все поняла.

— Ну, с объемом маны Ноа это еще нельзя считать полноценным Вторым Кругом. Но если бы вы влили больше маны и придали ей форму сферы, вы могли бы легко побеждать монстров с сопротивлением к молниям, таких как гигантские многоножки.

Нет, у меня не было такого намерения.

— Использование атрибута металла для проникновения сквозь защиту врага и поражения его током изнутри. Хорошая мысль.

Оглянувшись, я увидел, как перешептываются Милио и его группа.

— Он использовал на Милио заклинание, предназначенное для гигантских монстров?

— Какой жестокий парень...

— Как он мог применить такое зверское заклинание к сокурснику?..

Нет.

Это не так.

Профессор Миха пошла еще дальше.

— Очень хорошо. Эта решимость поразить врага током и убить, как бы он ни защищался. Я высоко это ценю. Поскольку и техническая завершенность, и сложность высоки, я ставлю вам высший балл.

Решимость убить, несмотря ни на что?

У меня не было такого намерения.

Милио беспричинно вздрогнул.

Ну да ладно.

Я получил хорошую оценку, так что это неважно.

***

После обеда у нас был урок по основам создания у профессора Амелин.

Как и на обычных занятиях, экзамены профессора Амелин были поистине непредсказуемы.

Что-то вроде поиска рецепта, который мог бы вызвать самый большой взрыв, или исследования направления и размера взрывов для каждого рецепта.

В общем, я мог лишь предполагать, что это как-то будет связано со взрывами.

Но к нашему удивлению.

Профессор Амелин дала нам обычное задание.

Тихим, срывающимся голосом она объявила содержание теста:

— Эм... в магических чарах, создании и алхимии используются различные магические материалы. Поэтому н-нам, магам, нужно иметь наметанный глаз, чтобы отличать подлинные материалы от поддельных.

Затем она достала маленький, твердый белый осколок.

— Это панцирь монстра под названием Транкл. Это материал, часто используемый при наложении на артефакты защитной магии. Но...

Профессор Амелин высыпала несколько похожих осколков из другого мешка, который она принесла. Они выглядели почти идентично.

Было трудно определить, какой из них был тем самым панцирем Транкла, который она показала первым.

— С-существует много похожих или поддельных материалов, как эти. Сегодня я дам каждому из вас по пять материалов, похожих на панцирь Транкла.

Она убрала разбросанные предметы со стола и поставила на него контейнеры с номерами от 1 до 5.

Внутри каждого контейнера лежал белый панцирь Транкла.

Мы не знали, какие из них настоящие, а какие — поддельные.

Профессор Амелин велела студентам подходить по одному, чтобы взять свой набор, и продолжила объяснение.

— Ваше промежуточное задание — найти способ отличить панцирь Транкла. Пожалуйста, продемонстрируйте и представьте свой метод на занятии на следующей неделе.

Это был такой разумный тест.

Она задала то, что необходимо знать магам, и процесс оценки тоже был нормальным.

«Этого не может быть...»

Это точно не могло быть все.

Должно быть что-то еще.

Студенты кивали головами, уже думая о том, чтобы пойти в библиотеку для исследования.

Но я был другим.

Моя интуиция подсказывала мне, что эта обожающая взрывы профессор Амелин не стала бы просто так давать такую прямолинейную задачу.

И наконец, профессор Амелин сказала:

— О, это групповое задание. Пожалуйста, работайте в группах по пять человек.

Ах.

Так вот в чем был источник моего беспокойства.