Тайная консультация

Я приручил нового дрейка по имени Пияк и теперь направлялся к ранчо профессора Мукали; Биам летел впереди, а Пияк — рядом с нами.

Полет бок о бок с Биамом заставил меня осознать, насколько мало тело Пияка. Биам вырос настолько, что мог спокойно нести на спине двоих человек, и еще оставалось место, но с Пияком всё было иначе. Стоило мне сесть самому, как свободного пространства почти не оставалось.

Похоже, быть моим подопечным Пияку нравилось больше, чем сидеть взаперти в Колизее. Он издавал милые звуки, явно наслаждаясь полетом.

Так мы вернулись на ранчо профессора Мукали.

Пияк приземлился прямо рядом с Биамом, который опустился на землю, хлопая крыльями.

Место, где приземлились два дрейка, находилось в самом дальнем углу ранчо. Поскольку они не должны были мешать жизни других животных, я обустроил их зону как можно дальше.

Конечно, даже при этом лошади и козы слишком боялись приближаться к этому району. Учитывая это, полезная площадь ранчо сократилась примерно до двух третей от того, что было раньше.

В какой-то момент профессор Мукали даже ворчал мне по этому поводу. Я? Что ж, я пропустил это мимо ушей. Другого подходящего места для их содержания просто не существовало.

По крайней мере, Биам сам находил себе пропитание. Если бы он продолжал поедать только коз профессора Мукали, поголовье скота на ранчо сократилось бы больше чем вполовину.

«Точно. Так что профессор должен быть мне благодарен».

Я решил думать именно в таком ключе.

Не будь я столь бесстыжим, то, что я собирался сделать сегодня, слишком сильно укололо бы мою совесть.

«Так что разок — можно».

Я видел, как профессор бежит к нам издалека. Раз я привел еще одного прирученного дрейка, выражение его лица было сложным: гордость и удовлетворение мешались в нем с беспокойством.

Наблюдая за бегущим профессором, я прошептал Пияку:

— Сейчас твой шанс. Помнишь место, которое видел, когда мы снижались? Противоположная сторона ранчо. Загон, где кишели козы. Лети туда, ешь сколько влезет и делай ноги.

На самом деле, когда я укрощал Биама, это был случай принудительного подчинения с помощью магии. Поэтому даже после этого мне приходилось вступать в битву умов, чтобы он должным образом исполнял мои приказы.

С Пияком всё было проще. Прежде всего, здесь был Биам, который изначально стоял выше в иерархии, а я продемонстрировал свои способности с момента его укрощения.

Теперь Пияк слушался моих слов беспрекословно.

Как раз в тот момент, когда профессор почти добежал до нас, Пияк широко расправил крылья и немедленно направился к противоположной стороне ранчо, где паслись козы.

Я видел, как профессор Мукали, который уже почти был здесь, на мгновение замер в замешательстве.

— Куда это он собрался?

— Кто знает. Я сказал ему, что теперь это будет его дом и он может спокойно отдыхать, а он взял и улетел туда?

Я абсолютно не приказывал ему этого делать, профессор. Пияк полетел сам по себе. Я ничего об этом не знаю.

Желточешуйчатый Пияк, может, и был мал по сравнению с почти взрослым Биамом, но он всё равно оставался дрейком.

Козы были достаточно мелкими, чтобы проглотить их за один присест. Естественно, когда Пияк ворвался в самую гущу стада, воцарился хаос.

Козы бросились врассыпную, пытаясь спастись, а Пияк азартно погнался за ними.

Глаза профессора Мукали полезли на лоб от увиденного, и он тут же выкрикнул формулу усиления мышц. Наложив чары усиления на обе руки и ноги, профессор развернулся и рванул назад с невероятной скоростью.

Он помчался ловить Пияка.

Этих коз я пообещал Пияку во время состязания. Я сказал, что если он будет паинькой, я позволю ему съесть одну козу.

Но я никогда не говорил, что выдам её с разрешения профессора Мукали. За собственную безопасность нужно отвечать самому.

«Я же четко велел ему: ешь и беги».

Если попадешься — это твои проблемы.

Как и ожидалось, Пияк, которому всё еще не хватало жизненного опыта, не сообразил, что от владельца ранчо нужно скрываться мгновенно.

А еще он не учел магию усиления тела профессора Мукали.

Профессор Мукали, пролетев расстояние на огромной скорости, прибыл как раз в тот момент, когда Пияк заглатывал свою третью козу, и обрушил мощный удар кулаком в шею дрейка.

Я ведь говорил ему бежать.

В том, что он не скрылся, виноват сам Пияк.

Магия усиления тела профессора Мукали определенно имела свои особенности. В сочетании с природной конституцией дварфа и мышечной массой, наработанной упорным трудом, плотность его мышц не знала равных. Из-за природы магии усиления тела, эффективность которой растет пропорционально физическим данным, чары профессора были в несколько раз мощнее моих даже при использовании того же количества маны.

Профессор Мукали, усмирив Пияка одним ударом, схватил дрейка за крыло и потащил к нам.

Волоча за собой бессознательного Пияка, профессор спросил меня. Он подозревал, не я ли отдал приказ.

Хотя он и вырубил его с одного удара, Пияк уже успел прикончить три козы.

Лицо профессора пылало яростью, он впился в меня взглядом, требуя ответа.

Я со спокойным видом покачал головой.

— Нет. Я понятия об этом не имею.

Единственный свидетель, который мог бы подтвердить правду — Пияк — всё равно был в отключке. А если бы и очнулся, то говорить бы не смог.

Раз уж он уже получил по заслугам, пусть это будет твоим «одиночным преступлением», Пияк. Если чувствуешь несправедливость — учись человеческому языку.

Прежде чем подозрения профессора успели окрепнуть, я сменил тему.

— Профессор, куда важнее другое — та магия усиления тела, которой вы учили меня раньше. Та, что повышает прочность всего организма.

— А, это? Ты нашел, что в ней можно улучшить?

— Хм... на самом деле, это всё еще конфиденциально, но знаете ли вы концепцию мнимых чисел? Профессор Дрехос скоро представит её. Он нашел данные в древних документах, и, используя их, мы можем радикально сократить процесс вычислений.

— ...Есть такая вещь?

Профессор Мукали посмотрел на меня с интересом. Он даже выпустил крыло Пияка, которое до этого сжимал.

— Но откуда тебе об этом известно?

— Ну, так уж вышло... Я, знаете ли, исследую все возможные области магии.

— Хм... в любом случае, исследования этого паршивца Дрехоса всё же на что-то годны. И что же это за концепция мнимых чисел?

— Эх, это пока еще не на той стадии, чтобы объявлять во всеуслышание... но раз уж это вы, профессор, я расскажу заранее. Эта штука, называемая мнимыми числами — это квадратный корень из минус единицы...

Профессор Мукали, который ставил во главу угла физические тренировки и свысока поглядывал на теоретиков, всё же оставался магом.

Профессор быстро увлекся новой концепцией и открывшимися перспективами расширения формул.

Потеря трех коз давным-давно вылетела у него из головы.

......

В последнее время Сармиан пребывала в глубоком шоке от достижений Ноа Эшборна.

Ноа явно был лишь молодым студентом, только начавшим первый семестр третьего курса. По возрасту он был на пятнадцать лет моложе Сармиан. Когда она была в его возрасте, она едва достигла Второго Круга.

Тем не менее на выборах главы студсовета он призвал Короля Духов Райдзина, а на фестивале с гордостью занял первое место.

И не в каком-то конкурсе еды и выпивки, а перед зеркалом, которое оценивает чистое магическое искусство. Причем с колоссальным отрывом.

На состязании по укрощению дрейков он стал первым за долгое время студентом магической академии, которому это удалось.

Это был первый случай, когда такое провернул третьекурсник.

Смутная тревога, которую она чувствовала, наблюдая за Ноа, ставящим один рекорд за другим, теперь стала реальностью.

«Мои достижения превзойдены...!»

Когда Сармиан перевелась сюда во втором семестре первого курса, она уже была магом Четвертого Круга.

Изначально эльфы, живущие долгую жизнь, не стремятся овладеть магией в кратчайшие сроки. Поскольку их подростковый и юношеский периоды растянуты, они могут стать достаточно сильными, изучая магию неспешно.

Поэтому большинство эльфов обучалось либо в маленьких академиях закрытого общества, либо на дому.

Но Сармиан покинула это эльфийское общество, желая жить открыто. Она влилась в человеческий социум и начала мыслить категориями, схожими с человеческими.

«Даже в магическом таланте... и даже в родстве с духами я потерпела поражение».

Виной всему был соревновательный дух.

Поскольку люди всё равно умирают и превращаются в прах через сто лет, пока эльфы всё еще проживают свою юность, не было веской причины соперничать с ними.

Но Сармиан так не считала.

Ноа всего за два года догнал тот уровень маны, которого она достигала шестнадцать лет. И теперь он обошел её.

Пока она всё еще не нашла ключа к Пятому Кругу, Ноа выглядел так, будто прорвется к нему еще до того, как станет четверокурсником.

И раньше, глядя на Ноа, она считала его гением. Но тогда она смотрела на него сверху вниз, опираясь на мощь накопленных лет.

Теперь же, как ни парадоксально, несмотря на все эти годы, она оказалась в положении, когда ей приходится смотреть на Ноа снизу вверх.

На сердце у Сармиан было неспокойно.

Она бродила по кампусу.

Благодаря природной красоте многие студенты, узнававшие её, приветствовали девушку. Обычно она вежливо отвечала на приветствия и проходила мимо, но сегодня была не в том настроении.

Ей нужно было кому-то доверить эти чувства.

Директор академии и старейшина её клана — кровный родственник и тот самый человек, который привел её сюда. Для Сармиан он был самым близким существом. Именно поэтому ей не хотелось, чтобы он знал об этих душевных метаниях.

«Тогда, может, профессор Камил...?»

Профессор Камил был уважаемым старшим товарищем по Спецотряду, но он не был тем, кто мог бы помочь разрешить подобное беспокойство.

Внезапно ей кое-кто пришел на ум, и ноги сами понесли её в нужную сторону.

В старом корпусе для исследований, куда люди заглядывали редко, в маленькой лаборатории, обустроенной в одном из углов.

Там находился приглашенный лектор, который, как и она, изначально не принадлежал к этой академии и появился внезапно.

Это был Гамонд, внешний лектор, ведущий спецкурс «Виды демонов, их опасности и меры противодействия».

Сармиан также проходила педагогическую практику в Бейтранской академии, где раньше был Гамонд. Его благородный образ защитника студентов от демона, на которого он держал обиду.

Он определенно был надежным человеком. И в то же время — тем, кто мог понять чувства обычного человека, взирающего на гениев, учитывая, что весь преподавательский состав этой академии состоял из Архимагов.

— Это Сармиан, лектор.

— А, студентка Сармиан. Пожалуйста, входи.

Когда она открыла дверь, зеленоволосый Гамонд встретил её ободряющей улыбкой.

— Что привело тебя сюда?

— На самом деле у меня... возникли переживания.

— Хм. Какого рода?

Обезоруженная теплотой и манерой речи Гамонда, Сармиан излила свою душу.

— Чувствовали ли вы когда-нибудь подобное, лектор? Тревогу или нетерпение, когда смотрите на кого-то, кто намного превосходит вас.

— Ты говоришь о своего рода ревности или соперничестве?

— Гм... Это кажется чуть более мрачной эмоцией. Чувство, когда тебя обгоняют даже в той области, где ты считал себя лучшим...

— Хм. Понимаю. Сармиан, я считаю, что ты весьма талантлива, поэтому мне любопытно — кто же смог превзойти твои способности?

Сармиан на мгновение замялась, собираясь упомянуть имя Ноа Эшборна.

Произнеси она это имя, ей пришлось бы раскрыть, что её магическое мастерство изначально превосходило навыки Ноа, а об этом было непросто говорить.

Чтобы объяснить, что она была на Четвертом Круге с самого начала и наблюдала за ростом Ноа со Второго, ей пришлось бы раскрыть свою тайну.

«Стоит ли мне просто рассказать ему всё?»

Она на мгновение задумалась.

Гамонд вместе с ней сражался против демонов в Бейтранской академии, так что возник соблазн раскрыть свою принадлежность к Спецотряду.

Но фундаментальное правило Спецотряда гласило: не раскрывать свою личность.

Она отогнала этот соблазн и решила раскрыть лишь часть фактов, исключая информацию о Спецотряде.

— На самом деле я немного старше. Я поступила позже других...

Она призналась лишь в том, что была старше обычных студентов (но так и не раскрыла свой истинный возраст).

Она едва не раскрыла демону, что состоит в Спецотряде.