Гордость, самоуважение и уверенность в себе

Разумеется.

Как и следовало ожидать, после занятий профессор Теофил попросил меня проследовать за ним в лазарет.

Этот его взгляд, граничащий с алчностью.

Очень похожий на тот, что был, когда меня впервые принесли сюда. Взгляд человека, увидевшего редкого пациента, о котором стоит доложить научному сообществу.

«Нет, это не просто ощущение — так оно и было».

Мое тогдашнее состояние и впрямь было необычным.

В конце концов, мне удалось создать Второй Круг, не завершив до конца первый.

Но сейчас профессор Теофил смотрел на меня с еще большим пылом.

— Не мог бы ты взглянуть на это?

— На… это?

«Это», на что он указывал, было не чем иным, как человеком.

Не каким-то искусственным гомункулом, а настоящим, живым человеком.

Он выглядел довольно пожилым, и мне показалось, что я где-то его уже видел.

— Этот пациент — профессор Лазан, специалист по магии призыва.

— Почему профессор в лазарете?..

— Потому что он болен, почему же еще? Профессор Лазан обратился с жалобой на сердце, так что почему бы тебе не осмотреть его?

— Мне?

— Да. Я уже наложил на него заклинание сна, так что не волнуйся.

Хоть и с некоторым подозрением, я сделал, как просил профессор, и подошел к Лазану.

Профессор Лазан крепко спал на кровати. И хотя он якобы был специалистом по магии призыва, его полулысая голова и выпирающий живот создавали впечатление дядюшки с соседней улицы.

Он выглядел даже большим гномом, чем профессор Мукали, который и вправду был гномом.

Я положил руку на грудь профессора Лазана в районе сердца и медленно направил в него свою магию.

Закрыв глаза, я начал визуализировать внутренности профессора, пока моя мана растекалась по его телу.

Первое, что предстало моему взору — круг маны ошеломительных размеров.

«Ого. Так вот как выглядит кольцо вращения маны Архимага Шестого Круга?»

Огромное кольцо маны объемом примерно в шестьсот тысяч макина образовывало внешний круг, а внутри него, вращаясь, словно шестеренки, были плотно сцеплены кольца поменьше.

Траектория, создаваемая шестью кругами, была неописуемо прекрасна.

Я в благоговении наблюдал за кольцами маны.

«Так вот как они переплетаются и вращаются… невероятно».

Пожалуй, я бы смог выполнить расчеты для Третьего или даже Четвертого Круга, но орбиты Пятого и Шестого были слишком сложны, чтобы я мог решить их математически на своем нынешнем уровне.

«Ах, да. Я же должен осматривать пациента».

Я слишком долго любовался кругами маны.

Снова направив магию, я медленно сосредоточился на области сердца.

Затем я сравнил увиденное с сердцем гомункула, которое мы рассматривали на занятии.

«Почему кровоток такой нестабильный?»

Кровеносные сосуды, окружавшие сердечные мышцы, казалось, двигались слабо. В некоторых протоках кровоток словно прерывался.

Время шло, я получал все больше информации об области сердца, и мой разум начал сдавать.

Я и так потратил слишком много умственной энергии на наблюдение за кругами маны. Почувствовав, что еще немного — и голова закружится, я убрал руку с сердца профессора Лазана.

— Ну? Что скажешь? — Спросил профессор Теофил.

Я ответил, основываясь на том, что увидел.

— Сосуды вокруг сердечных мышц, похоже, закупорены.

— Точно! — Воскликнул профессор Теофил, словно я дал единственно верный ответ. — Совершенно верно! Большинство студентов твоего уровня могут лишь смутно представить себе форму сердца, но ты сумел обнаружить кровоток в сосудах. Поистине поразительно.

— Даже старшекурсники четвертого года на это не способны?

— Разумеется, нет. Столь детальное наблюдение доступно лишь опытным магам, достигшим мастерства Пятого Круга.

Так вот почему он лежит в лазарете у профессора Теофила.

Ведь профессор Теофил — целитель Шестого Круга.

Если предположить, то состояние профессора Лазана походило на стенокардию или атеросклероз.

Хотя я никогда не изучал медицину, при закупорке сердечных сосудов на ум приходили только эти два диагноза.

Профессор Теофил спросил меня:

— Итак, если сердечные сосуды закупорены, какое лечение следует назначить?

— Раз они закупорены, их нужно прочистить.

— Верно.

Профессор Теофил возбужденно щелкнул пальцами и продолжил объяснение.

— Но даже этот процесс чрезвычайно тонок. Нужно наложить заклинание точно на закупоренный участок внутри сосудов бьющегося сердца. Это требует исключительно тонкого контроля маны и точного указания координат. Лишь немногие целители, включая меня, способны на такое.

Я мало что знал о целительной магии, но профессор Теофил, похоже, был в этой области авторитетом.

Однако у меня возник вопрос.

— Профессор, разве эту болезнь нельзя излечить Святой силой?

— Превосходный вопрос! — Похвалил меня профессор Теофил, прежде чем начать объяснение. — Святая сила не способна замедлить старение, а потому не может излечить подобные недуги. Божественные чудеса могут исправить врожденные уродства или болезни, вызванные внешними факторами, но они бессильны против заболеваний, порожденных образом жизни или течением времени.

Порожденных образом жизни, понятно.

Кажется, я уловил суть.

— Профессор Лазан любил курить и выпивать?

— О! Как ты догадался?

Его землистый цвет лица и выпирающий живот выдавали его с головой.

— Ему придется бросить курить и пить, соблюдать сбалансированную диету и регулярно заниматься спортом. Если, конечно, он не хочет и дальше захаживать в лазарет.

Профессор Теофил смотрел на меня так, будто нашел драгоценный камень, и не мог сдержать восхищения.

— Это… совершенно верно!

Выписанный мною рецепт был простым повторением того, что я слышал от врачей в прошлой жизни.

Приходил ли ты в больницу с болью в животе или с головной болью, врачи всегда говорили одно и то же.

Бросайте курить, бросайте пить, больше двигайтесь.

Но поскольку здесь врачей, дающих такие советы, нет…

— Хо-хо, профессора твердят, что тебе подходят магия усиления тела, магия иллюзий, телекинез… но исцеляющая магия — вот твое истинное призвание. Подумать только, студент первого курса смог диагностировать болезнь сердца и точно назначить лечение! Если бы не видел собственными глазами, ни за что бы не поверил.

Профессор чуть ли не на колени рухнул, наклонившись ко мне и приблизив свое лицо вплотную.

— Не хочешь осмотреть и других пациентов, раз уж ты здесь? К нам как раз поступил один с переломом ноги после практического занятия…

Нужно пресечь это на корню.

— Нет, спасибо. Мне достаточно.

— Но почему? Сложные переломы — обычное дело среди студентов, так что было бы полезно узнать о них…

Нет, серьезно.

Я пока не собирался выбирать целительство своей специализацией, а о травматологии и речи быть не могло.

«Именно с такими способностями меня и затащат на передовую».

И самое главное:

Время поджимало.

Все из-за домашнего задания по магии природы — вырастить растение в горшке.

Заклинание роста, которое я наложил утром, должно быть, уже иссякло.

Если я промедлю еще, оно может зачахнуть, так что мне нужно было спешить обратно в общежитие.

— У меня домашнее задание от профессора Жана Истона…

— А! Понимаю. Тебе еще многому предстоит научиться. Что ж, тогда ступай.

Профессор Теофил отпустил меня с разочарованным видом.

***

«А целительную магию, пожалуй, стоит рассмотреть».

Изначально я не планировал специализироваться на ней из-за опасений быть утянутым на поле боя.

Но после того, как я увидел пациента с сердечно-сосудистым заболеванием, карьерный путь показался мне весьма многообещающим.

«Если бы я открыл практику, специализирующуюся на "возрастных' и хронических заболеваниях, аристократы бы выстраивались в очередь у моей двери, не так ли?»

Что ж.

Благодаря успешной продаже артефактов и торговле с королевством мне больше не нужно было беспокоиться о деньгах, но всегда полезно иметь в запасе варианты для карьеры.

С этими мыслями я вернулся в общежитие, и в этот момент…

— Это еще что за чертовщина?

Я обнаружил восьмидесятисантиметровое дерево, которое желтело и умирало.

«Оно уже так вымахало?»

Ситуация была слишком срочной для жалоб.

Я быстро наложил на сухую почву заклинание подпитки и осмотрел состояние дерева.

За это короткое время у него выросло больше корней и ветвей. А с учетом усохших листьев, мне предстояло рассчитать множество формул, если я хотел наложить спасительное заклинание.

«Так вот почему магия роста растений вышла из употребления!»

Я понял, почему эта магия не получила дальнейшего развития и была вытеснена примитивной, использующей природное сродство.

Если даже наложение заклинания на деревце размером с саженец было таким сложным, то с взрослым деревом мне и вовсе не справиться.

«Но сейчас у меня нет выбора».

Если я хотел спасти его, я должен был применить заклинание роста.

Потратив мгновение на вычисление формулы, я наложил чары на дерево.

Но это было только начало.

На следующий день, когда я вернулся с занятия по геометрии, дерево стало еще больше.

Теперь горшок был слишком мал, и требовалась пересадка.

Более того, интервалы, с которыми мне приходилось накладывать заклинания, становились все короче.

«Да это же с ума сойти можно».

Расчеты усложнялись, интервалы между чарами сокращались, а расход маны пропорционально рос.

В итоге все выходные я просидел в общежитии, без единого шанса выйти и развлечься.

В воскресенье мне приходилось обновлять заклинание почти каждые два часа.

А когда наступил понедельник, я пошел на крайние меры.

«Я возьму его с собой».

Я колдовал каждые два часа, почти не спал, боясь, что оно зачахнет и погибнет.

Не было никакой гарантии, что дерево выживет, если его вынести из общежития и таскать с собой между аудиториями.

Первым занятием была практика по формированию круга маны в открытом лектории.

Я одолжил у профессора Мукали небольшую тележку, погрузил на нее горшок и направился к лекторию.

По дороге меня окликнули друзья.

— Привет, Ноа! Что это за дерево?

Это был Руди.

Дерево слишком сильно выросло по сравнению с горшком, так что он, вероятно, не узнал его.

Я объяснил друзьям:

— Это горшок, который я получил в качестве домашнего задания от профессора Жана.

— А? Что?

— Это он?

Руди и Норка удивленно переглянулись. Они явно не ожидали, что семечко в горшке всего за неделю превратится в дерево ростом с человека.

— Это то самое растение? У… у меня только-только листья появились.

— У меня тоже…

Но стоявшая рядом с ними Ирина сказала так, словно это было само собой разумеющимся.

— Как и ожидалось от Ноа. Я знала, что ты добьешься таких потрясающих результатов.

— Я… ясно.

— Значит, Ирина знала. А у тебя насколько выросло, Ирина?

— …проклюнулось.

Больше дети Ирину ни о чем не спрашивали.

— Но зачем ты его вытащил?

— Ну, оно постоянно вянет, если не накладывать заклинания роста. Так что я решил сдать его сегодня.

— Понятно. А? Это что, фрукт?

— А?

Посмотрев туда, куда указывал Руди, я увидел на конце ветки маленький плод. Он был похож на небольшое незрелое яблоко.

— Утром его не было…

Плода точно не было, когда я выходил из общежития.

Он сформировался за то короткое время, что прошло с утреннего заклинания роста до моего прибытия в лекторий.

«Такими темпами мне придется колдовать прямо во время занятия».

Вычисления формулы стали настолько сложными, что даже с моими выдающимися способностями к мысленным вычислениям на завершение заклинания уходило почти минута.

В таком состоянии я бы не продержался и месяца.

«Следующее занятие — магия природы, так что я попрошу сдать задание пораньше. Раз оно плодоносит, значит, все готово, верно? Наверняка можно сдать досрочно?»

Оставалось лишь надеяться, что профессор Жан примет его.

Наконец, мы прибыли в лекторий.

Когда я вошел с деревом на тележке, взгляды всех студентов устремились на меня.

Среди них была и Сармиан.

Ее глаза неудержимо дрожали.

***

Для Сармиан понедельник начался с приятного утра.

Растение в горшке у ее окна прекрасно росло, его свежие зеленые листья становились все гуще.

«Хе-хе. Этого должно быть достаточно».

Магия природы была ее коньком.

Для нее, уже достигшей Четвертого Круга, вырастить из семечка дерево не составляло особого труда.

Обладая эльфийским сродством и магической силой Четвертого Круга, она могла приказать растению немедленно отломить ветку и заставить ее плодоносить.

Но не этого хотел профессор Жан.

Он хотел увидеть естественный рост растений, соответствующий уровню студента первого курса.

Магию, которая сделает растения сильными и крепкими, не подвергая их стрессу. А изучение такой магии требовало времени.

«Магия природы — это интуиция. Чистая интуиция».

У магии природы, как и у примитивных магических систем, нет четких формул или правильных ответов.

Единственный способ — постоянно общаться с природой и развивать чутье к использованию магической силы.

И она занималась этим уже пятнадцать лет. Будучи почти ветераном в магии природы, помочь растениям расти в должном темпе для нее было проще пареной репы.

Она была уверена, что, по крайней мере, в этом задании по магии природы она сможет обойти Ноа Эшборна.

С такой уверенностью она вошла в аудиторию на первое занятие по кругам маны и увидела его.

«Этот горшок!..»

Ноа Эшборн входил с деревом ростом с человека, которое вот-вот должно было дать плоды.

Это определенно был горшок с домашним заданием.

«Не может быть!..»

Сармиан не верила своим глазам.

Магия природы была ее гордостью, ее самооценкой, самой ее уверенностью.

«Ты и это у меня отнимешь!..»

Сармиан прикусила нижнюю губу.