Абсурдность общежития для дрейков

Бернхайм, где проходил Практический турнир по тренировочному бою, находился довольно далеко. Расположенный в северо-восточной части Империи, этот город лежал чуть южнее земель маркграфа Строувана.

Это значило, что он находился на отшибе. Более того, окруженный бесплодными пустошами без единого намека на уникальные ресурсы и зажатый горами с обеих сторон, он обладал отвратительным транспортным сообщением.

Проще говоря, доступность была на нуле.

Поэтому сам турнир проводился спустя значительное время после объявления — чтобы участники из дальних краев успели добраться.

«Но я могу просто долететь туда на дрейке».

На Конкурс создания големов я не брал дрейка, потому что мне нужно было забрать само детище, но в этот раз всё было иначе.

К тому же совсем недавно я «официально» приручил дрейка.

Биам, которого я заполучил на первом курсе, считался «неофициальным» — я приручил его случайно, когда он сожрал свечу подчинения, созданную с помощью темной магии.

Так что мои прогулки верхом на Биаме были секретом Полишинеля.

Из разряда тех фактов, которые понимающие люди давно раскусили, а те, кто не в теме, не догадались бы и во сне.

Тайна того же уровня, что и служба профессора Камила в Имперском спецназе.

Как бы то ни было, раньше ездить на нем открыто было неловко, но теперь — другое дело.

Когда дата турнира почти наступила, я заглянул на ранчо профессора Мукали, чтобы отправиться в путь.

Остальные уже уехали в экипажах, но я мог добраться до места за день верхом на Пияке.

Всё это время я концентрировался на накоплении магической силы, подняв свой лимит до 8 000 макина и используя мнимые числа для упрощения множества формул.

«Магия теней и магические круги иллюзии почти завершены».

Помимо этого, я уделил время магии молний, исцелению и телекинезу.

Во всех выбранных специализациях я уже достиг уровня, намного превосходящего навыки четверокурсников. Будь то магия исцеления или телекинез — среди студентов не было никого, кто управлялся бы с ними лучше меня.

Теперь, когда подготовка была окончена, пришло время отправляться.

На ранчо профессора Мукали Пияк прошел через суровую школу дисциплины.

Когда Биам, массивный взрослый дрейк с черной чешуей, хлопал крыльями и взирал на него сверху вниз, желтый Пияк буквально каменел и лишь покорно кивал.

Похоже, Биам гонял Пияка, как распоследнего «духа» в армии. Глядя на его методы, я в очередной раз порадовался, что не являюсь его подчиненным.

Биам, даже не заметивший моего прихода, был полностью поглощен армейскими играми.

Действуя передними лапами, Биам загреб горсть гальки и разбросал камни в воздухе.

После этого Пияк с жалобным «пиии» принялся летать кругами, собирая разлетевшиеся камешки тут и там.

«Что за "Драгонболл" древней эпохи...»

Это была легендарная абсурдная дедовщина, передаваемая из поколения в поколение во время армейской службы: «Поиск драконьего жемчуга».

Суть проста: ты вразнобой раскидываешь камни для го или шахматные фигуры, а затем приказываешь младшему найти их все. Его наказывают, если он не найдет нужное количество, и наказывают, если он не уложится в срок.

Сам я через такое не проходил, лишь слышал рассказы старослужащих.

Откуда дрейк мог знать об этом реликте прошлого — нет, об армейской дурости, которой даже не существовало в этом мире?

Теория врожденного зла всё-таки верна.

Когда я появился, оба дрейка выстроились передо мной, выпрямились и прижали передние лапы к телу, будто отдавая честь.

— Биам, ты раньше так не делал.

Он просто выпендривался, потому что обзавелся «младшим». Я шлепнул ладонью по чешуйчатому боку Биама, который вымахал уже до предельных размеров, и сказал:

— Издевайся над Пияком в меру. И не придумывай странную дичь. Сейчас подвернулась возможность выбраться в свет. Лететь примерно день.

Когда я заговорил о вылазке, глаза Биама блеснули. Должно быть, ему до смерти наскучило околачиваться на ранчо и в его окрестностях.

«Скучно, вот и развлекается дедовщиной...»

Биам смотрел на меня преданными глазами, умоляя взять его с собой, но мой выбор уже был сделан.

— В этот раз я лечу на Пияке.

Биам тряхнул головой, будто не верил своим ушам. Всем своим видом он выражал протест: почему я не беру его?

— Как бы тебе это ни не нравилось, поделать ничего нельзя. Пияку тоже нужно практиковаться в полетах на дальние дистанции. А ты уже и в Королевстве Сейодин бывал. Будешь бунтовать — я обустрою Пияку отдельное спальное место.

Для Биама это было ударом: он только-только завел себе подчиненного. Стоило мне сказать, что я заберу Пияка в другое место, как он тут же поджал хвост.

— Побудь недолго один. Или покатай на себе Ирину. Я слышал, в следующем году она собирается участвовать в состязании по укрощению. Если Ирина тоже добьется успеха, у тебя под началом будет еще один «дух», разве нет?

Мои слова явно его соблазнили.

Помочь Ирине и не дать Биаму скучать — одним выстрелом двух зайцев.

Должным образом успокоив Биама, я взобрался на спину Пияка.

Щиток на его спине был узковат — всё же он был детенышем. Ощущение, будто пересел из огромного внедорожника в малолитражку.

Тем не менее, раз я получил новый транспорт, нужно было его обкатать.

Я вылетел в Бернхайм верхом на Пияке.

Бернхайм, если смотреть с небес, представлял собой в буквальном смысле бесплодную пустошь. Рассыпчатая, сухая земля песочного цвета тянулась до самого горизонта.

И это несмотря на то, что на дворе стояло почти лето — пора, когда всё должно цвести и зеленеть. Похоже на Лас-Вегас до начала застройки.

В таком районе людям трудно выживать — здесь не было ни единой реки.

Тем более впечатляло то, как плотно прижимались друг к другу городские постройки. Казалось, им здесь не место.

Этот провинциальный городок кишел людьми. Возле зданий скопились всевозможные экипажи, а рядом с ними люди разбили палатки, организовав целые лагеря.

Кто-то пристроил лошадей в конюшни и заселился в постоялые дворы.

Когда Пияк пошел на посадку, люди внизу заметили мое приближение и закричали:

— Гляньте, всадник!

— Слыхал, в магической академии объявился студент, который впервые за десятки лет приручил дрейка. Неужели это он?

Те, кто выехал раньше из дальних краев, судя по всему, уже прибыли и успели познакомиться. Кое-кто из собравшихся обратил на меня внимание и принялся переговариваться; я обрывками улавливал их беседы.

Даже детеныш дрейка оставался дрейком.

Когда Пияк коснулся земли, лошади, запряженные в экипажи, испуганно заржали и взвились на дыбы.

Я слез со спины Пияка и огляделся в поисках места, где его можно привязать.

«Похоже, все постоялые дворы уже забиты под завязку».

Конюшни при дворах были переполнены. Сами по себе они были достаточно просторными, чтобы вместить дрейка, но посетителей было слишком много.

«Стоило приехать пораньше?»

Обычно даже в академии ребята, которым нужно было долго добираться, никогда не опаздывали.

Опаздывали или приходили «впритык» всегда те, кому до академии было десять минут пешком — в итоге им вечно доставались плохие места.

Именно в такой ситуации оказался и я.

Пока я оглядывался, ко мне кто-то подошел.

— Постоялые дворы уже переполнены. Даже если пройдешь дальше, места не найдешь. Почему бы тебе не расположиться здесь?

Это был маг с темно-коричневой кожей и добродушным выражением лица. Вокруг него уже собралось несколько других магов, которые разжигали костер.

— Конечно. Нам и самим было бы любопытно взглянуть на дрейка. Все согласны?

— ...Он ведь не сожрет наших лошадей?

— Дрейки беспрекословно следуют приказам хозяина. Не волнуйтесь.

Группа дала добро.

Я подвел Пияка и присоединился к ним.

Похоже, я стал настоящей знаменитостью. Наверняка весть о моих достижениях разнеслась широко — от победы в Конкурсе создания големов до укрощения дрейка.

— Твоя одежда... хм, немного броская?

Может, они знали меня не только по моим успехам.

На моей одежде было написано слишком много всего. С таким количеством названий обществ и кафедр — как было не догадаться, что я из магической академии?

Другие маги прибыли в обычных куртках или мантиях.

«Я-то думал, остальные хотя бы вышьют знаки своей принадлежности...»

Ничего подобного. Лишь на некоторых навесах экипажей или палатках были указаны названия организаций. Сами же маги были одеты просто.

Узнать, откуда они, можно было только при личном знакомстве.

Заговорил мужчина с темно-коричневой кожей, который первым окликнул меня:

— Я — Олан. Вассал герцога Сильмарана, обычно занимаюсь производством бумаги для магических свитков. Вы же когда-то приезжали к нам со школьной поездкой, верно? Поговаривали, что герцог Сильмаран даже пытался переманить вас к себе.

Этот человек работал на бумажной фабрике герцога Сильмарана. Тогда я его не видел, но даже на производстве те, кто занимался непосредственно созданием бумаги для свитков, без исключения обладали высокими магическими способностями.

Они были как минимум на Четвертом Круге. Впрочем, большинство из них специализировалось на алхимии.

— Ха-ха. Нет. В этой области полно выдающихся магов, но здесь нам конкурировать трудновато, не так ли?

Алхимия определенно не подходила для боевой магии. Значит...

Магия герцога Сильмарана, которая позволяла нарезать древесину Дризаля на тончайшие слои.

Они тонко и равномерно рассекали деревья Ветрорезом, а затем использовали это как сырье для бумаги.

Значит, роль этого Олана — лесоруб.

Но над «лесорубом» не стоило смеяться. Для тонкой и равномерной резки древесины требовались идеальная точность и сила.

Следующим вперед вышел мужчина, которому на вид было не меньше тридцати.

«Хм... разве возрастное ограничение не было до тридцати?»

Вероятно, он был магом у самой границы лимита.

Конечно, возраст сам по себе не делал его опасным. Учитывая, что выпускники академии достигали Четвертого Круга в среднем в 19 лет, отсутствие Пятого Круга к тридцати годам могло быть признаком нехватки таланта.

Но последовавшее представление расставило всё по местам.

— Приятно познакомиться. Я — Дриган Строуван. Мой младший брат — твой однокурсник.

— А... Вы — старший брат Барена?

Барен, мой сверстник.

Если Дриган его старший брат, ему должно быть 22...?

«Неужели преждевременное старение — семейная черта графов Строуван...»

Барен тоже не выглядел на свои годы, но Дриган зашел еще дальше. Разве так должен выглядеть двадцатидвухлетний? На бакенбардах возле ушей белела седина, а у губ уже залегли мимические морщины.

Пока я в шоке пялился на Дригана, он произнес:

— Тебе не стоит так подозрительно смотреть. Мне правда двадцать два.

— А, нет. Я не сомневался.

— Всё нормально. При регистрации в Имперской Ассоциации Боевых Магов они тоже заподозрили, что вместо меня явился отец.

Выглядя минимум на тридцать, он вполне мог сойти за хорошо сохранившегося сорокалетнего.

Как бы то ни было, поскольку семья Строуван славилась своей боевой магией, его можно было считать одним из сильнейших кандидатов на чемпионство. Я чувствовал, что другие маги относятся к нему с опаской.

Помимо них, со мной поздоровался маг из одной Магической Башни, сказав, что с удовольствием наблюдал за Конкурсом создания големов, и представился маг из Королевства Элдрия, входящего в Альянс Семи Королевств.

Так или иначе, все они имели ко мне какое-то отношение.

Брат школьного друга или сотрудник фабрики, которую я посещал. Маг, видевший мое состязание. Поскольку я был на балу Альянса Семи Королевств, маг из Элдрии тоже наверняка слышал мое имя.

«Я наследил в большем количестве мест, чем думал».

Как тут не стать знаменитым?

Но последний человек оказался магом, с которым у меня не было абсолютно никакой связи.

Это был красивый мужчина с лицом настолько бледным, что белее некуда. Он ухмыльнулся и протянул мне руку для рукопожатия:

— Приятно познакомиться. Я Мориан. Маг семьи графа Долореса.