Студент с рейтингом SSS

Мандрагоровый чай, который выплюнул директор, забрызгал стол.

Несколько капель попало и на профессора Михо, но она тут же испарила их своим лисьим огнем.

И все же запаха, что начал расползаться по кабинету, было не избежать. Зажав нос от усиливающегося аромата, профессор Михо произнесла.

— Я ведь даже не изменяла формулу, чтобы он мог творить магию, имея всего 0,05 макины. Это было бы невероятно…

— Я прекрасно осознаю, насколько это сложно. — Ответил директор Грандар.

Он вытирал рот салфеткой.

Темно-коричневый мандрагоровый чай попал на его белоснежную бороду, оставив на ней темные пятна. Салфетка стерла эти разводы.

Грандар посмотрел на бурые следы на ткани и продолжил.

— Мандрагоровый чай хорош на вкус, но с ним одни хлопоты, когда он попадает на бороду… кхм. Так или иначе, он рассчитал и развернул эту формулу на месте?

— Да.

— Я знал, что его чувствительность к мане на поразительном уровне, но чтобы он мог использовать ее для сотворения магии…

— Может, он заранее подготовил именно эту формулу?

— Разве я не говорил, что когда впервые измерил количество маны этого дитя, оно составляло 0,04 макины? Как он мог подготовить формулу, для которой требуется 0,05?

— ...

Профессор Михо умолкла.

Она и сама это понимала.

Не было никакого смысла специально изучать бесполезную формулу для микро-маны, требующую 0,05 макины, не говоря уже о том, чтобы готовить ее заранее, не зная, когда она может понадобиться.

Она спросила лишь потому, что в это было слишком трудно поверить.

— Даже если мы примем его способность разворачивать формулы, микроконтроль, необходимый для управления таким крошечным количеством маны... даже магу Пятого Круга пришлось бы сильно сосредоточиться, чтобы сотворить столь малое заклинание.

В ответ на слова профессора Михо директор молча достал из ящика стола лист бумаги.

Затем он протянул его профессору, словно желая что-то показать.

Михо взяла лист и изучила его.

Это был бланк теста на предрасположенность к мане.

Не стандартный тест на концентрацию, а точный тест, разработанный самим директором.

На листе были две столбчатые диаграммы: одна для концентрации маны, другая — для чувствительности.

— Это…

— Это предрасположенность студента Ноа Эшборна.

Столбики на диаграмме разительно отличались по высоте.

Концентрация маны была почти у самого основания, в то время как чувствительность к мане достигала верхнего края графика.

А рядом с диаграммой было написано:

# Концентрация маны: B+

# Чувствительность к мане: SSS

— SSS? — Недоверчиво переспросила Михо.

Директор поднялся и подошел к белому шкафу, говоря:

— Этот тестер предрасположенности — мое творение, и я с гордостью могу сказать, что это шедевр. Чтобы измерять предрасположенность как можно точнее, я расширил предел оценок до SSS. Даже я не думал, что такой уровень в принципе достижим в реальности.

Значит, даже директор, создатель тестера, считал ранг SSS лишь теоретически возможным.

— Тогда значит ли это, что студент Ноа Эшборн приближается к пределу чувствительности к мане, которого может достичь человек?.. — Спросила Михо.

Директор покачал головой.

Проведя рукой по тестеру, он сказал.

— Не приближается — он превзошел его. Он даже прорвался за ту грань, которую я считал невозможной, до такой степени, что этот тестер не может его толком измерить.

— ...директор.

— Хм?

Когда директор обернулся на зов профессора Михо, ее глаза сверкали странным воодушевлением. В ее красных зрачках кружился свет.

— Ах!

Директор отшатнулся от удивления.

Это были отличительные глаза лисы-зверолюда. Инстинктивное явление, возникавшее всякий раз, когда проявлялось сильное желание.

Из-за этого возникло множество недоразумений, будто лисы-зверолюды могут очаровывать людей взглядом.

Какое же желание овладело профессором Михо?

— Вы говорили кому-нибудь из других профессоров о чувствительности Ноа?

— Пока нет.

— Не могли бы вы и в будущем об этом не упоминать?

Грандар понял природу ее желания.

Профессор Михо пробормотала:

— Уровень чувствительности, позволяющий свободно использовать микро-магию, делает его идеальным для магии иллюзий. Наконец-то нашелся преемник для Михо Твинтэйл!..

Директор кашлянул, чтобы остановить профессора.

— Это дитя зачислено всего два дня назад.

Однако профессор Михо совсем не слушала директора.

— Как бы мне сделать его своим учеником?.. Может, использовать магию очарования…

Директор покачал головой.

***

Следующим занятием были «Основы магических зачарований и созидания».

И снова болтовня студентов, уже вступивших в кружки, стала источником разнообразной информации.

— А кто ведет этот предмет?

— Амелин Лавуазье? Старшекурсники говорят, она та еще чудачка.

— Почему?

— Когда я спросил про зачарования и созидание, они содрогнулись и сказали, что уж лучше выбрать боевую магию.

— Неужели зачарование — такая опасная дисциплина?

— Вот и мне интересно.

Судя по словам студентов, у профессора Амелин был скверный характер.

Но первое впечатление было совершенно иным.

— Здравствуйте все.

Профессор Амелин вошла в класс, застенчиво поздоровавшись.

Это была молодая женщина-профессор с растрепанными каштановыми кудрями и в очках в большой оправе.

Она несла большую коробку, прижимая ее к себе обеими руками.

Кое-как поставив коробку на стол, профессор Амелин неловко улыбнулась и представилась.

— Я, эм… Амелин Лавуазье, и я буду преподавать у вас зачарования и созидание. Приятно познакомиться.

Голос у нее звучал несколько интровертно.

Она совсем не походила на человека со скверным характером. Скорее производила впечатление алхимика-затворника, который проводит исследования только у себя в комнате.

«И боевая магия лучше этого?»

Создание магических кругов, варка зелий, изготовление артефактов — вот чем я надеялся заниматься в будущем.

Работа, которая требует лишь поддержки из тыла, без риска для жизни в бою. И при этом она все еще необходима.

Как я ни думал, это не казалось опаснее, чем магия, связанная с боем.

Профессор Амелин начала доставать из коробки различные предметы.

— Эм… это порошок из когтя феникса. Это экстракт ледяного цветка с каменной горы. Это кожа василиска…

Она бормотала себе под нос, вынимая магические материалы, и их было огромное количество.

Руди, наблюдая за этим, цокнул языком.

— Только не говорите, что нам придется все это запоминать.

— Скорее всего. — Ответила Ирина. Она указала на предметы, которые доставала профессор, и сказала: — Я слышала о порошке из когтя феникса. Говорят, он может создать огонь, который не потушит даже замораживающая магия семьи Бельрун. А экстракт ледяного цветка используется при создании артефактов с атрибутом льда. А кожа василиска… эм…

Она на мгновение задумалась, а потом наконец произнесла:

— Это кожа очень сильного монстра.

— Ясно. — Пришлось мне согласиться. Похоже, на этом ее знания иссякли.

«И все же, она знает хотя бы это».

Что было лучше меня, не знавшего ровным счетом ничего.

Аккуратно вынув все предметы из коробки, профессор Амелин медленно принялась объяснять студентам, что это за материалы.

— Вы научитесь обращаться с ними. Эм… сначала я назову их. Это порошок из когтя феникса. На самом деле его делают не из настоящего феникса, а из животного семейства улиток под названием «коготь феникса». Если снять панцирь с этого животного и измельчить, получится порошок, который используют для создания мощных огненных артефактов. Кстати, интересно, почему это животное так назвали — эта улитка является любимой добычей рыжегривых орлов. И когда они пытаются ее поймать, улитка иногда бросает свой панцирь и убегает. А панцирь застревает в когтях орла…

Эта профессор давала очень подробные объяснения. А ее голос был таким тихим, что его едва было слышно. Казалось, она пришла не преподавать, а бормотать о вещах, которые ей нравятся.

— Она… чудачка. — Таков был вердикт Руди.

— И не говори. — Я согласился с его мнением. У нее была типичная внешность и характер затворницы, не выходящей из комнаты.

Но я совершенно не понимал, что в ней могло быть опасного.

Когда долгое объяснение магических материалов наконец закончилось, профессор Амелин обратилась к студентам.

— Эм… а теперь я сначала продемонстрирую базовый синтез материалов. Студенты, пожалуйста, подойдите и получите свои материалы.

Это было как нельзя кстати, так как я уже начал скучать от затянувшихся объяснений. Другие студенты, должно быть, чувствовали то же самое, потому что они зевали и медленно поднимались со своих мест.

Студенты выстроились в очередь и пошли получать материалы.

— Вот, это порошок из когтя феникса, а это экстракт ледяного цветка с каменной горы. Возьмите, пожалуйста, понемногу.

Профессор Амелин раздавала два вида материалов.

Это была удача, так как именно об этих двух знала Ирина.

Это были материалы для магии огня и льда соответственно.

Мы с Руди и Ириной по очереди взяли свои материалы.

Поскольку их нужно было раздать всем студентам, количество каждого материала было невелико.

— Нам просто смешать эти два? — Спросил Руди.

Ирина кивнула.

— Да. Рецепт, который можно сделать из порошка когтя феникса и экстракта ледяного цветка, это…

Ирина снова оборвала себя на полуслове.

Кажется, она знала свойства материалов, но не сам рецепт.

Вместо нее начала объяснять профессор Амелин.

— Итак, все получили? Эм… вы должны видеть на своей парте маленькую плошку.

На каждой парте стояла маленькая плошка. Я еще с самого начала гадал, для чего она, но, видимо, это была емкость для синтеза материалов.

Сделанная из металла, она выглядела очень прочной.

— Эм… а теперь, пожалуйста, сначала налейте в нее экстракт ледяного цветка.

После объяснения профессора студенты начали медленно выполнять ее указания.

Все налили экстракт в свои плошки.

Я тоже сделал, как было сказано. Экстракт ледяного цветка был густой жидкостью с синеватым оттенком.

Сам по себе он не был холодным, но от него исходил странный озноб — поистине диковинная жидкость.

«Это точно магический материал».

Озноб, исходящий от экстракта, шел от частиц маны ледяного атрибута.

Эти частицы создавали вокруг себя белый иней. Иней образовался и на металлической плошке с экстрактом.

— А теперь медленно посыпьте сверху порошок из когтя феникса.

Голос профессора Амелин, до этого нерешительный, с постоянными «эм» и заиканиями, внезапно стал четче. И, кажется, громче.

Почувствовав неладное, я уже было собрался последовать указаниям, но остановился и огляделся.

Другие студенты без всяких подозрений сыпали порошок в свои плошки.

Но не Ирина.

— Ирина?

— Д-да?

— Что не так?

Взгляд Ирины выражал какое-то смятение.

Я спросил ее: — Ты случайно не знаешь этот рецепт?

Ирина осторожно огляделась и прошептала так, чтобы слышали только мы с Руди.

— Да. Это… рецепт взрыва…

Не успела она договорить, как…

Бах—!

Бум—!

Бах—!

Со всех сторон раздались взрывы. Сами по себе они были несильными, но из-за того, что прогремели повсюду одновременно, в классе быстро воцарился хаос.

— Аргх!

— Кья-а!

Лица студентов, попавших под взрывы, почернели от копоти.

Только мы трое — я, Руди и Ирина — избежали взрывов и остались невредимы.

«Пронесло».

А посреди этого столпотворения и криков профессор Амелин, стоявшая за кафедрой, смеялась.

— Аха-ха, ну как вам, а? Весело, правда? Это показывает, насколько опасно может быть, если неправильно обращаться с магическими материалами. Так что не доверяйте слепо тому, что вам говорят, всегда следуйте точным рецептам из книг.

Эм, профессор.

Разве вы не должны были сначала показать нам сборник рецептов, прежде чем говорить такое?

— Ах, божечки, я же вам не дала сборник рецептов, да?

— ...

Профессор Амелин и впрямь была чудачкой. И к тому же опасной.