Грязные игры
— Слышь, ты, паршивец, иди-ка сюда! Ты сделал это нарочно!
В VIP-ложе, откуда за поединками наблюдали издалека, вспыхнула перепалка.
Магистр Магической Башни Джилейн брызгал слюной и сыпал проклятиями в адрес магистра Башни Желтого Шторма.
Места для почетных гостей располагались на внушительной высоте, так что обычные зрители не видели происходящего, но позорное поведение магистров было поистине отвратительным.
— Ты о чем?! Нарочно?!
— Ты слил матч специально, разве нет!
— Мы выложились на полную! Ты видел тот отчаянный бой и всё равно несешь этот бред?!
Начались крики и тычки пальцами; сидевшие рядом магистры были вынуждены вклиниться между спорщиками, чтобы те не вцепились друг другу в глотки.
Магистры Джилейн и Желтого Шторма извивались, пытаясь достать противника вытянутыми руками, пока коллеги удерживали их.
Магистр Магической Башни — это не просто титул; это люди как минимум среднего возраста или старше. Седина в волосах — обычное дело, да и лысины — не редкость.
Зрелище того, как эти престарелые мужи, прожившие столько лет, обмениваются зуботычинами и визжат друг на друга, нельзя было назвать иначе как постыдным.
Герцог Уортон вновь прижал ладонь к пульсирующему лбу.
Странно, но с начала основного турнира он ловил себя на этом жесте каждый божий день.
Катастрофа всё-таки случилась.
Голем магической академии вышел в финал благодаря технической победе.
Всё потому, что кристальная сфера маны голема Желтого Шторма — сильного претендента на полуфинал — оказалась уничтожена в ходе чрезмерно агрессивной схватки в четвертьфинале.
Вероятно, таков был результат нежелания быть разбитыми големом академии Астран и категорического отказа позволять конкурентам из Башни Джилейн получить выгоду.
Однако, хоть магистр Джилейн и орал, тыча пальцем, проклинать соседа на основе одних лишь подозрений он не имел права.
— Что?! У тебя есть доказательства?! Предъяви хоть одно!
— Почему ты не дрался как обычно?! Почему ты не съежился, как черепаха, обвешав щит бронепластинами, как делаешь это всегда!
— Ты сам же придирался, вопя, что только трусы и слабаки сидят в глухой обороне! Я сменил стиль только потому, что ты вечно ныл об этом!
— Даже когда я иду тебе навстречу, ты всё равно закатываешь истерику, плешивый старик!
— Ты что, совсем берега попутал?! Плешивый старик?! Я старше тебя всего на один год!
— Если плешивый — значит, старик!
Магистр Желтого Шторма был прав: их оборонительный стиль и раньше подвергался жесткой критике.
Их постоянно шпыняли за то, что смотреть на их вечную защиту скучно, и советовали быть умереннее.
Но если их теперь проклинают за смену тактики — разве это не чистой воды лицемерие?
«На основании этого я не могу наложить штраф».
Доказательств умышленного «слива» не было, а причина смены стиля боя звучала вполне правдоподобно. Более того, достаточно было взглянуть на зрителей. Толпа не переставала неистово ликовать после битвы, в которой содрогалась земля и летела каменная крошка.
При таком раскладе наказывать Башню Желтого Шторма, основываясь лишь на догадках, было недопустимо.
— Ладно! Я выдеру остатки твоих волос и официально запишу тебя в дряхлые деды!
— Попробуй, если силенок хватит! Интересно, хватит ли твоему маразматичному мозгу способностей хотя бы на простейшее заклинание? Ах, наверное, мозги тоже выпали вместе с волосами?!
— Ах ты, сволочь, я долго терпел твое нахальство..!
Словесная дуэль, начавшаяся с подозрений в нечестном поведении, быстро переросла в спор о волосяном покрове и скатилась к детским перепалкам с личными оскорблениями. Спор шел на таком низком уровне, что в крикунах невозможно было признать магистров Башен.
В конце концов, вмешаться пришлось лично герцогу Уортону.
— Но, герцог Уортон! Неужели вы не считаете поступок этих придурков подозрительным?
Магистр Джилейн протестовал, но герцог был непреклонен.
— Мы не можем карать на основании одних подозрений. К тому же ход боя был вполне логичен, и не чистая ли это удача, что кристальная сфера была раздавлена именно при падении чужого голема?
— Больше не упоминайте этот матч.
Услышав вердикт герцога Уортона, магистр Желтого Шторма победно вскинул голову.
Но герцог осадил и его.
— Магистр Желтого Шторма, вам тоже следует извиниться.
— Что? За что это я должен извиняться?
— ...Не насмехайтесь над его лысиной.
— Ладно. Кхм. Прошу прощения, магистр Джилейн.
Хоть извинение и было вымученным, выражение лица магистра Джилейн оставалось мрачным.
Сколько бы извинений он ни получил, только Магическая Башня Джилейн несла убытки.
Ему пришлось пройти через два изнурительных боя, чтобы выйти в финал, пока его оппонент добрался туда без единой царапины. Вдобавок его еще и высмеяли за лысину.
Но герцогу Уортону больше не на кого было опереться, кроме как на Магическую Башню Джилейн.
«Пожалуйста, Джилейн. Пожалуйста, остановите академию хотя бы в финале».
Он истово молился в душе о победе Башни Джилейн.
......
Противником в финале был тот самый голем из Джилейн, которого мы видели в одной группе на отборочных.
Рога, торчащие из его головы, напоминали ломаные линии молний. Тело было изящным, а поверх бронепластин натянули окрашенную в синий цвет кожу монстра, отчего казалось, будто голем одет в форму.
На синей поверхности сверкали вышитые узоры молний.
Магический жезл Вертер пренебрежительно отозвался о ребятах из Джилейн как о позёрах, которых заботит только стиль, но в реальности эта Башня обладала недюжинным мастерством. Наличие времени на украшательство означало, что база у них более чем надежная.
Магическая Башня Джилейн вышла в финал, продемонстрировав подавляющее преимущество в четвертьфинале и полуфинале.
— Так. Ты уже освоился с движениями, верно? Движение вперед запускается вот этой формулой, а поворачивать можно через распределение маны по обеим ногам. Реверс — для движения назад. А вот здесь — часть для подъема корпуса...
Вертер тестировал тело голема, управляя магическими формулами на кристальной сфере.
Вперед и назад, вращение башни и регулировка вертикального угла. Подъем подвески и работа манипуляторов, установленных по бокам.
Движений было раз-два и обчелся, поэтому жезл быстро научился ими оперировать.
— Ты ведь знаешь, как стрелять из рельсотрона? Регулируй магическую энергию с умом и вливай только около 3 000 макина. Тогда сможешь выстрелить дважды.
[— Это мне и без тебя известно. На саму работу голема тоже нужна мана, так что если оставить запас, то два выстрела — предел. Или мне стоит снизить мощность до 2 000 макина?]
— Нет. При такой низкой мощности голем не разлетится, разве что на людях сработает. Твоя задача — держать дистанцию. Прицелься как следует и закончи всё одним выстрелом.
И в играх, и в реальном бою база для «дальника» — это дистанция.
Благодаря отличной маневренности гусениц, при должном прицеливании шансы на победу у нас были.
Я отправил голема с вставленным в него жезлом на арену, и финал начался.
— Ребята, вся надежда только на вас!
— Но разве у голема академии не больше преимуществ?
— Ты видел, как играючи Джилейн со всеми расправлялась, и до сих пор сомневаешься в них?
— Но академия дошла до финала, вообще не получив повреждений.
— Это просто везение! Всё потому, что они еще не встречали Джилейн!
Магическая Башня Джилейн, обладавшая самым большим числом побед в истории конкурса, пользовалась безоговорочной поддержкой трибун.
Возможно, из-за того, что большая часть публики состояла из жителей Княжества, сторонников в финале у меня стало еще меньше.
Однако атмосфера на трибунах — это одно, а трезвый расчет игроков на тотализаторе — совсем другое.
«В начале первого раунда на меня давали 27 к 1. Во втором — коэффициент упал до 19 к 1».
Во время гонки я поставил 20 золотых и поднял 360.
И теперь на меня ставили уже 7 к 1.
Учитывая гнетущую атмосферу на арене, мои шансы на победу котировали выше, чем ожидалось.
Я поставил все заработанные 350 золотых на себя. Основной капитал я приберег, так что если проиграю — ничего страшного. Выиграю — отлично, нет — так тому и быть.
Мой голем и боевая машина Джилейн застыли в противоположных концах арены.
Затем, под указания диктора, начался матч.
Тут же, со старта бешено вращая гусеницы на взрывном ускорении, Черная Пантера на колоссальной скорости начала отступать назад.
Оппонент из Джилейн сорвался с места, подобно легкоатлету на стометровке.
Один преследует, другой убегает.
Старт у обоих был хорош, но на прямых максимальная скорость оставалась за Пантерой.
Видя, как я дезертирую с первых секунд, трибуны взорвались свистом.
— А где же та мощь, которая всё крушила!
— Хватит бегать! Сражайся лицом к лицу!!
Неожиданная игра в салки.
Высокая скорость не гарантировала вечное спасение. Размеры арены были ограничены, и чем чаще приходилось менять направление, тем быстрее таяло преимущество в скорости.
Когда Пантера в первый раз достигла края арены, совершая вынужденный разворот, она едва не получила удар в тыл.
Но навыки вождения жезла постепенно оттачивались. Расстояние снова начало увеличиваться; жезл плавно доворачивал башню, целясь в преследователя.
Наконец, когда орудие и догоняющий голем выстроились в одну линию.
Едва мысленно я скомандовал огонь, пушка изрыгнула пламя.
Бам—! Бам—!
Два звуковых хлопка прозвучали почти одновременно. Один — от выстрела рельсотрона, другой — от попадания болванки во внешнюю стену арены.
Пилоты Джилейн, видимо, тоже знали, что сектор перед орудием — это зона смерти. В тот миг, когда они оказались на прицеле, голем ушел с линии огня своим коронным зигзагом.
«Черт, это будет непросто».
Для рельсотрона, требующего идеальной точности наведения, эти ломаные прыжки были самым худшим сценарием.
Черная Пантера продолжала двигаться задним ходом, вращая башней во все стороны в попытках поймать цель.
Но из-за того, что жезл сосредоточился на прицеливании и упустил из виду габариты арены, с разворотом он опоздал.
Правая задняя часть машины врезалась в стену; скорость мгновенно упала до нуля.
Я тут же вывернул руль, пытаясь вырваться из угла, но расстояние было уже потеряно. Вертер принял решение.
Доворот башни на врага с одновременным залпом. Прогремел взрыв, снаряд поразил голема.
В итоге враг выжил. Горизонтальное смещение спасло их — всё, что ниже левого плеча, просто сдуло огнем рельсотрона, но остальная часть корпуса уцелела.
Махина с единственной рукой буквально запрыгнула на корпус Пантеры.
Голем принялся ожесточенно молотить кулаком по обшивке.
Хрясь—! Бам—!
Раз Пантеру всё равно поймали, защиты у нее не осталось — мы сбросили бронепластины ради скорости. Короткие метровые манипуляторы на башне защитить машину не могли.
Тогда жезл начал защищаться, вращая башню и размахивая стволом орудия как дубинкой.
Получив удар тяжелой трубой, голем Джилейн отлетел назад.
Впрочем, он тут же вцепился единственной рукой в ствол и повис на нем мертвой хваткой.
Так как почти вся мощь была направлена на ходовую и пушку, механизм вращения башни был слаб. Против такой грубой силы у нас не было контрмер.
«Нет, выход есть! Просто стреляй!»
С учетом двух выстрелов по 3 000 макина и трат на ходовую, в запасе оставалось около 2 000 единиц.
Неважно, попадем или нет, просто спусти всю ману в залп!
Вертер, будто прочитав мои мысли, ударил из рельсотрона в упор.
Бам—!
Сверхзвуковой хлопок громыхнул прямо перед големом, висящим на стволе.
Мощи не хватило, чтобы разнести каменное тело, но ударная волна, сотрясшая всю конструкцию врага, заставила его разжать хватку.
Броня вражеского голема гремела, пластины сместились, а тот самый гордый рог разлетелся в щепки.
Оставшаяся рука лишилась кисти и превратилась в обрубок. Пока враг мучительно пытался подняться, Черная Пантера выжала из себя последние крохи магии.
Задрав подвеску и раскрутив гусеницы, машина рванула на таран, собираясь раздавить врага собственным весом.
Пантера всей своей тушей навалилась на торс противника.
Оказавшись сверху, Пантера начала ритмично дергать подвеску вверх-вниз, методично вминая голема в землю, словно под прессом.
— Что это за атака такая?!
Это был чистейший тибэггинг.