Академическая жизнь была слишком увлекательной

Дрейк склоняет голову передо мной по двум причинам.

Первая — сильный запах сородича, исходящий от моего тела.

Дрейки по своей природе крайне чувствительны к запаху собственного вида.

Подобно тому, как люди не могут различить медведей или волков по мордам, но узнают человеческие лица во всех деталях, дрейки чуют сородичей и могут дать им грубую оценку. Взрослый ли это зверь, насколько он силен, приручен ли человеком.

Почуяв аромат Биама, который явно был сильнее него, детеныш не мог вести себя неосторожно в моем присутствии.

Вторая причина — присутствие самого Биама, кружащего в небесах.

Сколько бы запахов зверь ни чуял, если бы я стоял здесь в полном одиночестве, он не стал бы таким покорным.

Однако Биам, хозяин этого запаха, следит за ним сверху в оба глаза. Зрители ничего не заметили, но дрейк с его острым зрением и широким полем обзора немедленно распознал присутствие Биама.

Это была угроза высшего уровня, внушающая трепет самим своим существованием.

Поэтому, даже когда я подошел, этот малыш не смог оказать достойного сопротивления и лишь нерешительно попятился.

— Почему он вдруг затих?

— Дрейк боится Ноа!

— Да почему всё этому Ноа достается...!

В действительности дрейк был охвачен страхом и настороженностью. Но это был страх перед самой ситуацией.

Пойманный еще в гнезде, он был вынужден иметь дело с разными магами под прицелом взглядов бесчисленного множества людей.

Поэтому он пытался угрожать магам перед ним, стремясь вырваться из ловушки.

Но поскольку за моей спиной стоял взрослый дрейк крупнее него, зверь не мог относиться ко мне легкомысленно — напротив, теперь угроза исходила от меня.

Я приблизился и протянул руку, сказав:

— Дай лапу.

Существо издало тихий стон, отвергая мой жест.

То, что он боялся меня и притих, еще не означало подчинения.

Он просто пятился, стараясь избежать контакта.

«Покорность и прирученность — разные вещи».

В конце концов, чтобы победить в этом состязании, требовалось именно укротить детеныша дрейка. То, что я сделал до сих пор, лишь удерживало его от ярости. Теперь же мне нужно было заставить его подчиниться.

«По крайней мере, возможность подойти вплотную — это уже большое достижение».

Я снова протянул руку.

Однако маленький дрейк затряс головой, не желая слушать.

Тем не менее, когда я не убрал руку и продолжил требовать лапу, он не выдержал и в конце концов раскрыл пасть.

Он не издал громкого рева.

Лишь слегка приоткрыл челюсти, угрожая мне, словно кусачий щенок.

Детеныш дрейка — всё же дрейк. Из-за его размеров казалось, что, раскрой он пасть посильнее, он мог бы заглотить всю мою верхнюю половину тела.

На самом деле он не собирался кусать мою руку, но я поспешно отдернул её, почувствовав угрозу от его габаритов.

Биам, наблюдавший с высоты, резко сбросил высоту, будто собираясь спикировать сюда. При этом он яростно уставился на малыша, словно был готов убить его на месте.

Детеныш тоже посмотрел в небо и заметил Биама. Вздрогнув, он издал жалобный писк и отпрянул.

Убедившись в эффекте, Биам вернулся на прежнюю высоту и продолжил кружить на месте.

Тогда выражение морды существа изменилось.

После того, что произошло, оно осознало: Биам ограничится предупреждением, если открывать рот лишь настолько. Поэтому всякий раз, когда зверь чувствовал, что я перехожу черту, он тут же скалился в ответ.

— О нет! Это было опасно!

— Слишком близко, да? Используй атакующую магию!

— ...Его ведь не съедят, правда?

— Барьер! Сначала наложи заклинание Барьера!

Я слышал обеспокоенные голоса зрителей.

Разумеется, я активировал магию усиления тела, так что мог разорвать дистанцию в любой момент. Укрепив мышцы во всём теле, я добился превосходства не только в скорости передвижения, но и в скорости реакции. Вот почему я мог спокойно протягивать к нему руку.

Я мог мгновенно убрать её, если бы он решил цапнуть.

Но использование атакующей магии сейчас было бы ошибкой.

«Рельсотрон слишком мощный... а обычная магия работает плохо».

Чешуя дрейков обладает крайне высоким сопротивлением к магии. Именно поэтому все маги до меня потерпели неудачу. Детеныш принимал на себя всю магию, что на него выливали, почти не получая урона.

«В любом случае, мне нужно его усмирить».

Существо снова раскрыло пасть и выставило зубы прямо перед моим носом.

На этот раз было действительно опасно. Биам не мог спуститься до конца. Он лишь делал предупреждающие маневры, так как реальное появление Биама сочли бы вмешательством в матч, и моя попытка укрощения была бы аннулирована.

Зная, что действия Биама — лишь пугалки, кроха осмелел.

«Этот паршивец продолжает разевать пасть и тыкать в меня зубами...? Постойте, разевает пасть?»

Внутри-то она чешуей не покрыта, верно?

Даже если дрейки от природы обладают высокой защитой от магии, нежная плоть внутри должна быть уязвимее кожи под чешуей.

Я немедленно подготовил Электрошоковую пулю.

А затем снова протянул руку к существу.

Конечно же, зверь широко раскрыл зев и угрожающе выставил зубы.

Заряд ударил прямо в кончик языка существа.

Получив удар этой маленькой металлической иглой, детеныш издал странный вопль от внезапного покалывания и задрожал.

Он не рухнул без чувств.

Зверь начал кататься по земле, прижимая лапу к носу из-за жгучей боли. Затем он уставился на меня, а в его глазах стояли слезы.

Вся его морда выражала немой вопрос: что, черт возьми, я сейчас сделал?

Я снова протянул руку.

Существо, похоже, слегка разъярилось и опять раскрыло пасть для угрозы.

Всё же присутствие Биама в небе помогало. Судя по тому, что детеныш не пытался прямо ударить меня хвостом или когтями.

Но угроза укуса всё еще была свидетельством неповиновения. Я «угостил» его зев еще одной Электрошоковой пулей.

На этот раз — помощнее.

Теперь детеныш в муках затряс головой. Мощности разряда хватило бы, чтобы вырубить обычного зверя с одного выстрела, но то, что он не упал даже после попадания в пасть, доказывало его впечатляющую стойкость.

Так что каждый раз, когда зверь разевал рот, я посылал ему молнию в язык.

Существо больше не решалось открывать пасть и лишь издавало странное рокотание в горле.

Даже когда я подошел ближе, оно больше не сопротивлялось. Когда в нем вскипал бунт, зверь тут же закрывал пасть и становился тихим, будто вспоминая те жгучие ощущения.

И наконец, мне удалось схватить зверя за лапу и положить её себе на ладонь.

— Вот так. Это — «лапа». Отныне, когда я прошу, ты просто протягиваешь мне переднюю лапу.

Дрейки — умные животные. Они способны уловить смысл большинства человеческих фраз, ориентируясь на контекст.

«И мне стоит дать награду за хорошую работу».

Я погладил его по шее и произнес:

— Молодец. Теперь ложись. Если позволишь мне сесть тебе на спину, я дам тебе съесть целую козу с соседнего ранчо.

Что ж. Это коза не моя, а профессора Мукали... Я просто скормлю её этому зверю, а долг отдам позже.

— Если не хочешь по-хорошему, мне придется заставить тебя снова почувствовать ту боль.

Я призвал Электрошоковую пулю и подвесил её перед мордой существа.

Тогда зверь зажмурился и сжал пасть так сильно, что даже задержал дыхание; он тут же опустил голову и плашмя растянулся на земле. Так что я смог взобраться на его спину.

Я уже усвоил этот опыт, катаясь на Биаме во время летных практик. Если схватиться слишком сильно, зверь начнет брыкаться, а если слишком слабо — можно вылететь из седла.

Умелое управление этими обратными чешуйками — ключ к тому, чтобы стать наездником. С опытом матерого всадника я ухватился за чешую и крикнул:

— Взлетай!

Дрейк с ярко-желтой мерцающей чешуей взмахнул крыльями и поднялся в небо.

— Теперь твоим именем будет... давай назовем тебя Пияк.

Так наступил момент, когда я обзавелся вторым дрейком.

......

Поистине, он был председателем, достойным названия Общество миролюбивой магии.

Ноа Эшборн укротил дрейка легко и мирно, не прибегая к мощным заклинаниям.

Он завершил приручение, не разрушив всё вокруг и не калеча зверя атаками. Будто бы с помощью диалога и переговоров.

Виера, первокурсница из Общества миролюбивой магии, была глубоко впечатлена этим зрелищем.

«Понятно. Гамонд был прав. Этот человек — талант, который станет для нас плацдармом».

Как только мероприятие закончилось, она немедленно отправилась искать лабораторию Гамонда.

Лаборатория Гамонда, как приглашенного лектора со стороны, находилась в весьма глухом месте. Сразу после фестиваля, когда внимание людей всё еще было приковано к Колизею, там царила мертвая тишина.

В этой тишине только в лаборатории Гамонда горел свет.

Виера открыла дверь.

Гамонд выглядел озадаченным, увидев одинокую студентку.

— Студентка первого курса? Ты заблудилась? Зачем ты здесь? Тебе бы играть с друзьями.

— Гамонд. Ты всё еще не способен узнать своего господина.

С этими словами Виера применила свою силу, раскрывая истинную суть.

Когда эта смуглая девочка подняла руку и пустила в ход малую часть мощи, форма конечности размылась и начала рассеиваться во все стороны. Рука расплылась дымкой, превратившись в черный туман.

Когда этот черный туман окутал тело Гамонда, тот ощутил в нем знакомую темную магическую силу.

— Э-это... Владыка Ривьера!?

Студентка первого курса Виера была Ривьерой, Королем Демонов Тумана, которому служил Гамонд.

Гамонд, опешив от того, что произнес имя Короля Демонов вслух, поспешно прикрыл рот рукой.

Затем он шепотом спросил Виеру:

— В-владыка Ривьера. Что, черт возьми, происходит? Почему вы в таком теле?

— А. Ты об этом? В итоге этот паршивец Нефенсис поглотил весь мир демонов. Даже мой последний оплот был уничтожен. Мне с трудом удалось вырваться из лап этой твари.

Виера говорила непринужденно, но дело было серьезным.

Король Демонов Морских Глубин Нефенсис и Король Демонов Тумана Ривьера сражались за власть над царством тьмы.

Точнее, это нельзя было назвать сражением — скорее одну сторону односторонне избивали. Большинство демонов уже перешло на сторону Нефенсиса, и лишь горстка сопротивлялась, служа Ривьере.

Но разве не пошло прахом даже последнее сопротивление Ривьеры, когда её крепость пала?

— Мне едва удалось спасти жизнь, вселившись в тело этой умирающей девочки.

— Я-я понимаю. Но я не ожидал, что вы станете настолько слабой...

Будь сила Ривьеры нетронутой, явленная ей мощь не была бы такой жалкой. Туман, наполнивший эту комнату, должен был нести в себе присутствие, способное задушить Гамонда.

Но нынешний уровень был мизерным.

— Хм. Конечно, это тело еще слишком слабое. От силы, если я выложусь на максимум, достигну ли я уровня человеческого Архимага?

Для Короля Демонов уровень мага Шестого или Седьмого Круга был ничем.

Гамонд с тревогой спросил:

— С каких именно пор вы в академии?

— Я владею телом этого ребенка еще с момента перед зачислением.

— З-значит, вы были в академии еще с церемонии поступления? Но почему же вы не нашли меня раньше...?

Виера посмотрела на Гамонда с серьезным лицом и ответила:

— Академическая жизнь оказалась слишком увлекательной.

Гамонд в немом изумлении прижал руку ко лбу.

Он вдруг осознал, почему Ривьера проиграла войну за власть над миром демонов.