0299: Гранд-финал
Ход битвы между юным и взрослым Саске ничуть не удивил Каэдаму Цукасу.
Даже в каноничной временной линии взрослые Наруто и Саске были бы в пух и прах разгромлены своими шестнадцатилетними версиями, обладавшими силой Шести Путей, — что уж говорить о нынешней реальности.
Не стоило недооценивать влияние «Цукуёми Пустоты». Эта виртуальная реальность повысила скорость распространения информации до немыслимых высот. Различные драгоценные ниндзюцу стали доступны каждому, кто готов был приложить усилия, разрушив оковы и барьеры, существовавшие тысячи лет, и беспрецедентно снизив цену обретения силы.
Слабые, лишённые таланта, получили больше шансов достичь своего потолка, а гении смогли значительно поднять планку собственных пределов.
Взрослый Саске не мог себе такого даже представить.
По приказу Цукасы Кагуя применила Ёмоцу Хирасака, протянула руку и одним движением выхватила черепаху-артефакт, не дав взрослому Саске и Боруто даже опомниться.
«Ооцуцуки, подчиняющийся приказам какого-то туземца… Такого я ещё не видела, никогда прежде подобного не случалось», — с удивлением произнесла черепаха, глядя то на державшую её Кагую, то на Каэдаму Цукасу. Её мозг был перегружен.
Будучи артефактом времени, созданным кланом Ооцуцуки, черепаха была свидетельницей лишь внутренних распрей между сородичами — конфликтов между чистокровными и полукровками, в которых победа почти всегда оставалась за первыми.
Боруто, хоть и считался полукровкой, на деле обладал чрезвычайно высокой долей крови Ооцуцуки — иначе он не пробудил бы столь уникальное додзюцу, как Джоган. По меркам черепахи, он был достойным Ооцуцуки. А когда в будущем Момошики поставит на него Карму, Боруто, с какой стороны ни посмотри, станет чистокровным — той самой пробы, которую можно без раздумий скармливать Десятихвостому.
«Скоро ты увидишь ещё много такого, о чём и не слыхивала», — сказал Каэдама Цукаса. — «Открой временной туннель».
«Ты хочешь в тот временной узел, куда отправился Урашики, да?» — на панцире черепахи тут же засияли яркие кольца света, и сила времени начала распространяться.
«Нет. Я говорю о самом временном туннеле. О проходе ко всем временным узлам».
Каэдама Цукаса взглянул на открывшиеся перед ним врата времени и вместе с Кагуей шагнул внутрь. Сцена сменилась: они оказались на круглой платформе, окружённой ровными рядами световых экранов.
Каждый экран был входом в отдельный временной узел. Вокруг них в причудливом танце проносились мириады таких экранов, и в глазах Цукасы это были врата к бесчисленным грядкам, готовым к жатве.
«Ты что, хочешь распространить свой вирус по всем уголкам временной линии?! Нельзя! Категорически нельзя! Это вызовет временной конфликт, все линейные цепи…»
«Мне всё равно», — ответил Каэдама Цукаса с таким ледяным спокойствием, что черепаха затрепетала.
Разрушить целый поток времени? По сути, это не уничтожит временную линию целиком, а лишь вызовет неисчислимое количество исторических парадоксов, которые будут постоянно перезаписывать историю. Этого было достаточно.
Цукаса и не собирался оставлять эту временную линию в покое. Даже в качестве эксперимента она представляла ценность, ведь это было его первое настоящее вмешательство на уровне времени. Чтобы шаг за шагом достичь уровня, превосходящего измерения, и встать в один ряд с Ооцуцуки Шибаем, обойти аспект времени было невозможно.
Едва Цукаса начал действовать, как с его тела отделилось огромное количество вируса, хлынувшее в бесчисленные световые экраны. Миры в каждом временном узле один за другим помечались знаком Цукасы.
Живые или мёртвые, в прошлом или в будущем — все постепенно будут включены в его систему. Если бы можно было взглянуть на поток времени с высоты, то стало бы видно, как эта хаотичная линия с ошеломляющей скоростью окрашивается в новый цвет.
Это была сила, выходящая за рамки мощи Ооцуцуки и Десятихвостого! Сила, от которой не могли укрыться даже существа уровня Шести Путей!
Бесчисленные живые организмы пали, охваченные ужасом. В этот миг, на каком бы этапе развития они ни находились, каким бы уровнем силы ни обладали, все подверглись безжалостной и неизбирательной атаке.
«А как же Урашики? С ним ведь могут быть другие Ооцуцуки», — спросила черепаха.
«Ни один из них не уйдёт», — ответил Цукаса.
Урашики в панике выскочил из портала. Едва его ноги коснулись земли, он, убедившись, что вернулся в свой временной узел, облегчённо выдохнул.
Что это было за проклятое место?! Всё в нём было больным и безумным. Такой искажённый временной узел вообще не должен был существовать!
Но когда он взлетел в небо и посмотрел вдаль, то остолбенел.
Растения были в порядке, но вот животным пришёл конец. Повсюду царила мёртвая тишина.
«УРАШИКИ!!! Что ты натворил?!» — раздался яростный рёв Момошики. Он в ярости подлетел к нему. Будучи Ооцуцуки, он с первой же секунды пребывания в этом мире столкнулся с его упадком, но, почувствовав колебания чакры Урашики, он сразу понял, что произошло.
История определённо изменилась, причём кардинально, иначе эта планета не превратилась бы в такое подобие ада, а у Урашики не было бы такого выражения лица.
«Ты, ничтожество…» — Момошики стремительно приблизился и, несмотря на свой невысокий рост, одной рукой схватил Урашики за шею, подняв его в воздух. — «Рассказывай всё, что произошло! Почему эта планета стала такой?!»
«Господин Момошики, может, мне просто убить его? Помощи от него никакой, только вечно путается под ногами», — прямолинейно предложил могучий и крепкий Киншики.
Хоть Ооцуцуки и запрещено убивать друг друга — за исключением скармливания Десятихвостому, — Киншики было всё равно. Он был слугой и запасным пайком Момошики, безгранично преданным ему. Что бы господин ни приказал, он исполнит.
«…Не стоило меня трогать», — с досадой произнёс Урашики.
«?»
Момошики тут же отшвырнул Урашики и, активировав Бьякуган, наконец заметил вирус, которым была заражена его рука.
Обычно он мог видеть микроорганизмы, но не обращал на них внимания. В воздухе, в почве — повсюду кишели мириады микробов, их было бесчисленное множество, миллионы и десятки миллионов видов, как за всем уследить? Но за то короткое время, что он провёл в мире шиноби, Момошики успел заметить вирус, вызвавший планетарный коллапс.
Хуже всего было то, что этот странный вирус через Урашики попал прямо на него и немедленно начал безумно размножаться.
Ещё больше его поразило то, что вирус, казалось, был чрезвычайно искусен в адаптации к могущественному телу Ооцуцуки, всегда находя способ быстро взломать клеточную защиту, чтобы проникнуть внутрь и заменить её.
«Что это за адаптивность?!» — Момошики был ошеломлён. Он никогда не видел вируса, способного заразить тело Ооцуцуки. Как такое вообще могло существовать?
«Эта тварь ещё и чакру пожирает! Чем сильнее чакра, тем выше её активность, агрессивность и сила атаки… и она постоянно размножается!»
Момошики холодно хмыкнул, пытаясь изгнать заразу, но быстро обнаружил, что простое подавление чакрой лишь ускоряет распространение вируса. Даже отрезать заражённую часть тела было уже поздно — вирус стремительно распространился по всему организму через кровеносную систему.
Хотя он пока не мог нанести Момошики существенного вреда, его количество постоянно росло, вызывая у того глубокое беспокойство.
Урашики подобострастно улыбнулся: «Семпай Момошики, как вы видите, при прямом контакте даже мы, Ооцуцуки, заражаемся. Теперь вам придётся придумать, как от этого избавиться. А что касается того, что я встретил, вернувшись в прошлое… могу лишь сказать, что принцессе Кагуе тоже пришёл конец. Она стала слугой хозяина вируса».
«Даже Кагуя…» — Киншики был потрясён. Он недоверчиво посмотрел на Урашики. Если бы он не знал, что Урашики не станет лгать о таких вещах, ему бы очень хотелось вскрыть ему череп и посмотреть, сколько дерьма там поместилось. Этот ни на что не годный, всё портящий тип действовал самовольно, ничего не добился, да ещё и подставил господина Момошики. Он заслуживает смерти!
Момошики перепробовал всё, но, убедившись, что ему никак не избавиться от этой дряни, помрачнел. После долгих раздумий он наконец обратил свой взор на Киншики.
«Киншики, пришло время. Хотя я не ожидал, что придётся сделать это так скоро, я не могу позволить этому вирусу распространяться в моём теле. Если дойдёт до того, что я не смогу его сдерживать, я не хочу превращаться в одного из тех ходячих мертвецов».
Момошики говорил холодно. Хоть ему и было жаль, но другого хорошего способа сейчас не было. Поглотить с помощью Кармы? Бесполезно. Карма могла поглощать техники, созданные из чакры, но вирус был реальным, физическим объектом, который игнорировал поглощение.
«Я понял, господин Момошики. Если моя жизнь может стать инструментом, который поможет вам преодолеть это препятствие, это будет для меня величайшей честью! Давайте же, господин Момошики, съешьте меня! Превратите меня в Плод Чакры, сделайте меня частью себя!!» — истошно кричал Киншики, словно этот поступок был для него высшей наградой.
Момошики не стал церемониться. Он тут же протянул руку к Киншики. Мощная всасывающая сила вырвалась из Риннегана на его ладони, притягивая Киншики. За несколько секунд тот превратился в Плод Чакры.
Сглотнул.
Урашики невольно сглотнул слюну. Слюнки текли ручьём — такой плод содержал в себе всю силу чистокровного Ооцуцуки!
Момошики свирепо посмотрел на Урашики, его глаза были полны убийственного намерения. Затем он открыл рот и с хрустом впился в плод.
«Выглядит таким хрустящим и вкусным», — промелькнула мысль в голове Урашики. Он с близкого расстояния чувствовал, как количество чакры Момошики стремительно растёт, а его тело постепенно меняется.
Однако, съев Киншики, Момошики с ужасом обнаружил, что так и не смог избавиться от вируса!
«Как это возможно? Как такое возможно?! Почему я стал настолько силён, но всё ещё не могу полностью изгнать эту дрянь?!» — в неверии взревел Момошики, окончательно потеряв самообладание.
Пусть он всегда отзывался о туземцах мира шиноби как о «низших существах», это говорило лишь о его безграничном высокомерии, а не о силе духа. Напротив, Момошики был крайне эмоциональной личностью. По сравнению с Ишики, который, казалось, был лишён каких-либо эмоций, они были двумя противоположностями.
«По крайней мере, вы можете сдерживать эту заразу, не давая ей влиять на вас…» — осторожно проговорил Урашики, утирая пот со лба.
«Заткнись, ничтожество! Что толку? Моё совершенное тело осквернено этими низшими вирусами! Это позор! Величайший позор! Как эта дрянь вообще смогла проникнуть в тело нашего клана?!»
Именно это беспокоило Момошики больше всего.
Даже Кагуя была повержена этим вирусом. Он не считал себя намного сильнее её — ведь Кагуя, как минимум, была той, кто подчинил себе Божественное Древо Десятихвостого!
Момошики свирепо уставился на Урашики, готовый разорвать сородича на куски. Урашики почувствовал убийственное намерение и медленно попятился, его лицо тоже похолодело, а прежняя робость исчезла без следа. То, что он был почтителен и вежлив с Момошики, не означало, что он был готов быть его собакой. Это были две разные вещи.
Казалось, два Ооцуцуки вот-вот схватятся, хотя на самом деле они вряд ли бы стали убивать друг друга. Вместо того чтобы тратить время на внутренние распри, лучше было бы подумать о других способах решения проблемы.
«Хм?»
«Моё тело сопротивляется моим приказам. Слабо, но это происходит!» — одновременно почувствовали неладное Момошики и Урашики. На их лицах отразились ярость и изумление.
В этот момент перед ними открылся портал, из которого вышел Каэдама Цукаса.
«Без моего разрешения вы двое не можете растрачивать свои тела на междоусобицы. Чтобы ускорить взращивание моего вируса, вы должны беречь свою благородную кровь. Если вы не сохраните её, как же я превращу вас в своих марионеток?» — сказал Цукаса.
«Это он! Семпай Момошики, это он — виновник всего этого! Он распространил вирус из прошлого в будущее!» — закричал Урашики.
Лицо Момошики исказилось от ярости. Он без колебаний бросился на Каэдаму Цукасу и одним ударом превратил его в кровавое месиво. Но мириады брызг плоти и крови, разлетевшись, лишь ускорили заражение самого Момошики.
Каждое убийство Цукасы означало ещё более глубокое погружение в его систему. Это проклятое чувство сводило Момошики с ума, заставляя его издавать истошные, отчаянные крики. Но эта ярость не приносила надежды на спасение, а лишь всё глубже затягивала в бездну отчаяния.
Видимо, сочтя это скучным, Каэдама Цукаса щёлкнул пальцами. Могущественные существа одно за другим телепортировались к нему, чтобы вместе атаковать Момошики и Урашики.
Кагуя, Обито, Наруто, Шин… и это было лишь начало. В будущем ещё больше существ уровня Шести Путей будут поглощены им дочиста.
«Скоро… очень скоро все эти разрозненные временные линии станут моими».
Взгляд Каэдамы Цукасы уже не был прикован к сражающимся фигурам. Он поднял голову к небу. Эта планета была лишь песчинкой во вселенной. Он не из тех, кто доверяет свою судьбу другим. Он не будет пассивно ждать, он предпочитает действовать.
Ооцуцуки Шибай, Бог Чакры, превзошедший нынешнее измерение. Интересно, какой силы он достиг?
«Когда я захвачу всех Ооцуцуки и Десятихвостых, до которых смогу дотянуться, интересно, насколько близка будет моя сила к тому, чтобы отравить Шибая… Впрочем, спешить некуда. За пределами этой планеты ещё много Ооцуцуки и Десятихвостых. Прежде чем захватить их, торопиться не стоит».
К тому же, возможно, существуют и другие временные линии, которые Каэдама Цукаса просто ещё не нашёл.
Когда он объединит все узлы всех временных линий, возьмёт под контроль каждого человека в каждом из них, подчинит себе всю чакру и природную энергию, тогда, вероятно, у него появится шанс шагнуть в высшее измерение.
Кем он станет тогда? Богом?
Нет, не богом. Это слово его не привлекало. К тому же, раз уж Шибай стал богом на пути чакры, то он, Каэдама Цукаса… станет мудрецом на пути зомби-вируса.
Зомби-Мудрец.