0202: Джиген и Мадара вынуждены сделать свой ход
В этом мире участь малых стран была предопределена. Они не были поглощены великими державами лишь потому, что должны были существовать в качестве буферных зон.
Иными словами, они были заранее назначенными полями сражений. В случае начала войны боевые действия в первую очередь разворачивались на их территориях, и лишь когда масштабы конфликта достигали определённого предела, начиналось прямое вторжение на земли враждебной великой державы.
Так было и во время Первой, и во время Второй мировых войн шиноби. К началу Третьей траектория судьбы малых стран претерпела незначительные изменения — не в лучшую сторону, а в сторону крайней поляризации: их ждали либо процветание, либо полный крах.
Те малые страны, что примкнули к другим великим державам, были вынуждены выжимать из себя все соки. Простолюдины до последней капли крови трудились на полях, выращивая продовольствие и лекарственные травы, или производили одежду. А шиноби удостаивались особой чести: они либо уже были мертвы, либо находились на пути к смерти, либо их жизнь была хуже смерти.
Мёртвые становились зомби. Живые в любой момент были готовы умереть. А те, кто попадал в плен, отправлялись в Деревню Скрытого Водопада, чтобы стать человеческими батарейками.
Никакого милосердия, никакой жалости — лишь самый кровавый и жестокий закон джунглей.
Страна Травы была уничтожена, Страна Дождя погрязла в хаосе, и вот теперь настала очередь Страны Рисовых Полей.
По пути Мадара внимательно изучал этот перевернувшийся с ног на голову мир шиноби, адаптируясь к совершенно иным правилам игры.
Особенно после того, как он призвал одного из Белых Зецу и получил от него необходимую информацию.
— Резкое сокращение населения... Этот парень просто одержим людьми, он действительно считает их важнейшим достоянием. Теперь мне даже любопытно взглянуть на его Цукуёми Пустоты, — холодно оценил Мадара, в очередной раз укрепляясь в своей вере — спасти мир шиноби может только Бесконечное Цукуёми.
Все остальные, будь то Каэдама Цукаса или Нагато, обречены на провал, на них нельзя положиться.
— Нет ничего плохого в том, что часть людей погибнет. Это лишь уменьшит количество препятствий на моём пути, — произнёс Нагато.
— Твой план не сработает, — бесстрастно ответил Мадара. — Что ты будешь делать, когда получишь Десятихвостого? Устрашать страны военной мощью? Каждую страну и деревню, что осмелится ослушаться твоих приказов, ты будешь бомбардировать Шарами Хвостатого Зверя, устраивая локальный геноцид? Такой мир будет зависеть от продолжительности твоей жизни.
— Я потомок клана Узумаки, от природы наделённый огромной жизненной силой. А когда я заполучу Кишо Тенсэй или другие подобные техники, этого хватит, чтобы поддерживать мир силой очень долгое время, — ледяным тоном ответил Нагато.
Мадара лишь покачал головой:
— Это в прошлом. Даже если ты получишь Десятихвостого и станешь его джинчуурики, есть ли у тебя уверенность, что ты превзойдёшь Мудреца Шести Путей? Сможешь ли ты противостоять Ооцуцуки? Ты один, а их, похоже, немало.
Лицо Нагато помрачнело. Да, именно это его и беспокоило.
Не говоря уже об Ооцуцуки, он даже Каэдаму Цукасу победить не мог. Если бы ему пришлось полагаться только на собственные силы... кажется, он с трудом справился бы даже с поимкой остальных восьми хвостатых? И ему бы всё равно пришлось оглядываться на Цукасу!
К тому же, стоящий рядом с ним Мадара, обладающий бессмертием и бесконечной выносливостью, тоже представлял огромную скрытую угрозу. Не было никакой гарантии, что он действительно будет на его стороне.
Мадара бросил на Нагато короткий взгляд. Две пары абсолютно одинаковых глаз встретились.
— Не думай о лишнем, — холодно сказал он. — Сейчас нужно разобраться с Джигеном. Я пойду первым, ты будешь на подхвате.
— Какая самоуверенность. Ты совершенно не принял предостережение Цукасы близко к сердцу.
— Дело не в самоуверенности, а в нехватке уверенности в тебе. Твои глаза — ключ ко всему плану и единственный инструмент для контроля над Десятихвостым в будущем. Их нельзя подвергать ни малейшему риску.
— Если бы у Джигена был Риннеган, я бы так не беспокоился. Можно было бы просто вырвать его глаза. Но у него Бьякуган, — равнодушно продолжил Мадара.
Может ли Бьякуган контролировать Десятихвостого? Мадара чувствовал, что за этим кроется какой-то более глубокий секрет, но пока у него не было доступа к такой информации. Он не мог в такой ситуации надеяться на удачу и рассчитывать, что Бьякуган сможет подчинить себе Десятихвостого.
Они углубились на территорию Страны Рисовых Полей. Нагато всё ещё держал руки сложенными в печать, собирая природную чакру для входа в Режим Мудреца, но как только он добился первых успехов, Мадара остановил его, положив руку на плечо.
— Режим Мудреца, говоришь... Предоставь эту силу мне. А ты отойди и начни собирать чакру сендзюцу заново. Или позови на помощь тех рептилий с горы Мьёбоку.
На лице Мадары проступили узоры. Силой своего Риннегана он подавил чакру сендзюцу и принялся внимательно изучать мощь Режима Мудреца.
Нагато нахмурился:
— Ты не проходил систематического обучения. Ты уверен, что сможешь контролировать чакру школы Мьёбоку, столкнувшись с ней так внезапно?
— Ты даже моими глазами не можешь идеально овладеть, так что тебе не понять моей силы. Примерно в пятидесяти километрах к востоку от нас уже находится тот, кто меня призвал. Он прибыл раньше нас.
— ...
Нагато глубоко вздохнул, решив, что слова Мадары имеют смысл. Он холодно последовал за ним, направляясь к горной гряде.
На базе.
Тензо почтительно докладывал Орочимару о случившемся.
Орочимару на удивление не занимался экспериментами — явление настолько редкое, что Тензо внутренне изумился. Господин Орочимару, вечно поглощённый фанатичными исследованиями и учёбой, «отдыхает»? Что за немыслимая реальность!
— Хм-хм-хм... так вот оно что. Мадара смог разорвать узы Нечистивого Воскрешения... Всего лишь сложив несколько печатей. Надо же, в запретной технике Второго Хокаге оказалась такая огромная брешь.
Если бы Тензо поднял голову и внимательно посмотрел на Орочимару, он бы заметил, каким странным было выражение его лица. Это было нездоровое возбуждение, смешанное с глубоким воодушевлением и предвкушением.
Словно он боялся, что переполох будет недостаточно велик.
— Господин Орочимару, — с недоумением спросил Тензо, — я помню, как вы в своё время использовали Нечистивое Воскрешение, чтобы контролировать Каэдаму Цукасу, и в итоге он точно так же вырвался на свободу... Прошло несколько лет, а вы так и не устранили эту уязвимость?
Разве прошлого урока было недостаточно? Цукаса восполнил слабость своего тела, разом получив физическую силу, сравнимую с мощью Первого Хокаге, а Орочимару, кажется, так и не извлёк из этого урок и снова наступил на те же грабли.
— Ты никогда не имел дела с Каэдамой Цукасой, поэтому не понимаешь... — зловеще усмехнулся Орочимару. — То, что этот человек позволяет тебе видеть, не всегда является правдой. К тому же, он известен своим мастерством в обращении с трупами. Для него заигрывания с запретными техниками, стирающими грань между жизнью и смертью, — обычное дело. Кто может гарантировать, что тогда он не использовал Стихию Трупов, чтобы взломать Нечистивое Воскрешение? Именно то, как вырвался Мадара, и подтвердило мне, что с техникой действительно есть проблемы.
В вопросах преодоления границ жизни и смерти Второй Хокаге не мог сравниться с нынешним Четвёртым. Тем более, что последний действовал без всяких ограничений, в отличие от Второго, чьи исследования в своё время жёстко контролировал Хаширама Сенджу.
— В таком случае, враг уже на пороге, что нам делать? — почтительно спросил Тензо. — Их двое. Вы и я могли бы взять по одному, но...
— Нет, мы им не противники, — прервал его Орочимару.
— Мы справимся, — упрямо возразил Тензо. — Вы займётесь Нагато, а я — Учихой Мадарой. Возможно, нам даже удастся захватить Нагато и сделать его запасным сосудом для господина Джигена.
Орочимару с удивлением и долей насмешки взглянул на Тензо. Этот парень, кажется, окончательно смирился со своей ролью сосуда и даже начал ею гордиться. Как забавно.
Станет ли Джиген смотреть, как его единственный подходящий сосуд подвергается смертельной опасности? Конечно же, нет. Ведь Орочимару так и не предоставил ему второго пригодного кандидата, не оставив выбора.
Вступив в бой, он не только спасёт Тензо, но и, возможно, получит Нагато, а значит, у него разом может оказаться целых два сосуда.
Сердце Орочимару наполнилось предвкушением. Он ещё ни разу не видел Джигена, сражающегося всерьёз! Чем яростнее тот будет биться, тем быстрее умрёт. Но Тензо ещё не созрел, так что Джиген не сможет немедленно совершить переселение.
«Нагато владеет Режимом Мудреца. В этот раз я смогу увидеть прямое воздействие сендзюцу на Ооцуцуки, соберу больше данных для своих будущих планов...»
Сплошная выгода! Чем больше Орочимару думал об этом, тем сильнее его охватывало возбуждение, и тело его пробила лёгкая дрожь.
У Орочимару всегда был план по предательству Джигена. И вот теперь, просто отправив Тензо на задание, он добился того, что Джиген будет ослаблен, а сам он получит ещё больше информации. Это была чистая победа.
«Каэдама Цукаса наверняка думает так же. Уж он-то точно приложил к этому немало усилий...» — с восторгом подумал Орочимару.
Бум!
С оглушительным грохотом врата базы разлетелись на куски под ударом тати, которым взмахнуло Сусаноо. Все верхние уровни обрушились. Орочимару и Тензо выскочили на поверхность.
— Орочимару, это ты... — взгляд Нагато впился в него.
— Меня не интересуют эти песчинки, — произнёс Мадара. — Где тот Ооцуцуки, что прячется за кулисами? Пусть выкатывается, я хочу познать силу инопланетянина.
Мадару даже не заботило, что именно Орочимару призвал его с помощью Нечистивого Воскрешения. Это было неважно. Найти Джигена — вот что имело значение.
И для того, чтобы устранить скрытую угрозу для своего плана «Глаз Луны», и для того, чтобы исследовать истоки всех великих родословных мира шиноби, Мадара должен был прийти сюда.
— Какой нетерпеливый. Боюсь, здесь я бессилен. В конце концов, я всего лишь его партнёр и не могу влиять на его волю.
Орочимару тут же отступил, своим движением ясно давая понять, что не собирается вмешиваться в бой:
— Мадара, на самом деле я хотел призвать из Чистых Земель и Хашираму Сенджу, но потом подумал, что вы двое не ладите, и не стал этого делать.
— Пусть я и стар, но я сильнее его, — холодно ответил Мадара. При использовании Нечистивого Воскрешения качество жертвы и самой техники не позволяли ему раскрыть свой пиковый потенциал, не говоря уже о том, что он был воскрешён в старческом теле.
Но даже если бы появился Хаширама, его состояние было бы не лучше!
Мощная сила вырвалась из тела Тензо, и причудливые узоры покрыли половину его тела. Для него это уже было запредельной нагрузкой — это означало, что он разблокировал силу Кармы ещё глубже.
Такой быстрый прогресс не сулил ничего хорошего. Он получал эту силу ценой повреждения собственного тела, что было совсем не похоже на путь истинного сосуда, который шаг за шагом открывает мощь Кармы, позволяя организму постепенно адаптироваться.
— Решил драться насмерть, Тензо? — с восхищением произнёс Орочимару.
— Я не позволю вам, ничтожествам, потревожить господина Джигена! — выкрикнул Тензо. — Вы не того поля ягоды, чтобы сметь беспокоить Ооцуцуки! Я один справлюсь с вами обоими в мгновение ока!
Взгляд Мадары на мгновение задержался на узорах, проступивших на теле Тензо. Он ощутил в них силу Ооцуцуки, но не более того.
Вжух!
Не тратя времени на слова, Мадара взмахнул клинком Сусаноо, нанося удар по Тензо. Но на этот раз удар был нацелен не на то, чтобы просто пробить проход, а на то, чтобы полностью уничтожить лабораторию.
Множество экспериментального оборудования, образцы в колбах — всё это будет уничтожено. Тензо не мог этого допустить и бросился навстречу, намереваясь разбить Сусаноо Мадары своим телом.
— Самонадеянность.
— Впрочем, только так можно выманить твоего хозяина, — холодно произнёс Мадара.
В поле его зрения беззвучно появилась фигура в простом монашеском одеянии. Одной рукой она остановила Тензо, а другую подняла, чтобы встретить удар тати.
От этого жеста лицо Мадары стало серьёзным. Сражаться с Сусаноо голыми руками?
«Хоть он и не принял мой клинок на кожу и кости, а лишь зажал лезвие ладонью, такой уровень силы и скорости я вижу впервые в жизни... Пожалуй, я начинаю верить донесениям Цукасы и Нагато».
Выражение лица Мадары изменилось, в его глазах вспыхнул фанатичный блеск. В этом мире действительно скрывался такой могущественный противник!
Уровень Шести Путей... Какой приятный сюрприз!
— Выманить тебя до официального начала плана «Глаз Луны»... Хе-хе-хе, какая удача! Заставить меня, Учиху Мадару, испытать такое... В этом мире на это способен только ты! — злорадно произнёс Мадара.
Джиген с бесстрастным лицом, не выказывая никаких эмоций, спокойно разжал пальцы, позволяя Мадаре отвести чакровый клинок тати.
— Изначально я не собирался вмешиваться в твой план, — сказал он.
Да, изначально.
Десятихвостый, которым он владел, для перехода в форму Божественного Древа должен был поглотить одного Ооцуцуки. Вариантов было два: либо съесть сородича, который ещё не прибыл на эту планету, либо Кагую.
С другой стороны, не завершивший перерождение Джиген — вернее, Ишики — не был бы ровней Кагуе. Ведь она поглотила Божественное Древо и обладала Риннеганом!
Даже в простой войне на истощение Джиген был бы до смерти измотан Кагуей. Поэтому он твёрдо решил до своего полного воскрешения любой ценой избегать её внимания.
Но теперь всё изменилось. Хотя Кагуя и была запечатана, она, возможно, уже знала о его существовании. Все планы приходилось ускорять.
Единственный уцелевший росток, единственный сосуд Тензо, не должен был пострадать!
«В таком случае, больше сдерживаться нельзя. Придётся использовать часть моей силы».
На теле Джигена тоже начали проступать руны. Бесчисленные пылинки вокруг него сами по себе взмыли в воздух, и сокрушительное давление, давившее на тело, разум и душу, наконец, приоткрыло краешек своей истинной мощи.
— Всё не так... Он ощущается иначе, чем тогда, с Яхико! — глухо произнёс Нагато.
— Яхико был лишь неудачным сосудом, который умер после нескольких использований моей силы. Какую часть моей мощи он вообще мог вместить? — ответил Джиген.
— Тогда покажи мне, насколько силён ты в своём истинном теле! — взревел Мадара, силой воли раздувая своё Сусаноо, которое начало трансформироваться в Завершённую форму.
За этой битвой издалека наблюдал и Каэдама Цукаса.
«Наконец-то началось. Мадара, должно быть, вне себя от злости. Он прекрасно понимает, что я его использовал, но всё равно вынужден драться», — усмехнулся Цукаса.