0144: Этот мир рано или поздно сойдёт с ума

Все знали, что начало Третьей Мировой Войны Шиноби — лишь вопрос времени. Многие дальновидные люди осознали это ещё в момент окончания Второй.

Но одно дело — знать, и совсем другое — понимать, как именно она разразится и какие деревни примут в ней участие. Это оставалось загадкой. По крайней мере, все ожидали, что в игру вступят Облако и Туман — эти две деревни не принимали активного участия в прошлой войне.

Никто и представить не мог, что первой отреагирует Деревня Скрытого Камня.

«Что? Третья Мировая Война началась? Когда?! Почему я ничего не знаю?!»

«Камень готовит что-то крупное. Странно… Оноки, этот коварный старик, решил нанести удар первым? Это совершенно не в его стиле. Обычно он ждёт, пока другие деревни не истекут кровью, чтобы воспользоваться подвернувшейся возможностью, а не лезет на рожон».

Шпионы всех стран, передав донесения о мобилизации сил Камня, повергли своих хозяев в шок. Никто не мог понять, с чего вдруг Оноки так взбесился.

Лишь позже начала проясняться истинная картина.

Сын Оноки, Китсучи, был мёртв. Каэдама Цукаса, по всей видимости, вторгся в Страну Земли из-за воскрешения Четырёххвостого и лично объявил войну самому Цучикаге.

Два Каге встретились и объявили друг другу войну? И это в обход советов своих деревень.

Пока Оноки пытался уладить дела со знатью Страны Земли и советниками Камня, у Цукасы были куда более глобальные заботы. Он размышлял, как извлечь из этой войны максимальную выгоду.

Что до самого объявления войны… это не было для него чем-то значительным.

«Третья Мировая разразилась в 46-м году Конохи. На год раньше, чем в изначальной временной линии».

Вернувшись в деревню вместе с Роши и Четырёххвостым, Цукаса небрежно приказал одному из своих зомби вылезти из-под земли и найти Обито. Сам же он уселся в кресло Хокаге.

По канону, война должна была начаться в 47-м году, когда Сасори Красного Песка убил Третьего Казекаге, что привело Суну в ярость. Тогда шиноби Песка ринулись в другие страны в поисках своего лидера, обострив и без того напряжённые отношения и спровоцировав полномасштабный конфликт.

Третья Мировая была куда масштабнее Второй. В ней участвовали все пять великих наций, и потерь было несравнимо больше.

Цукаса подумал, что если в оригинальной временной линии всё было так жестоко, то в той, где находится он, всё будет ещё хуже. Чем больше смертей, тем выгоднее для него. Это лишь облегчит ему продвижение его проекта «Нового Цукуёми» в будущем.

Вскоре появился Обито. Начало войны его не волновало. Сперва он бросил взгляд на Роши, но тут же его внимание привлёк гумбай, прислонённый к стене.

— Это оружие Мадары.

— Да, — кивнул Цукаса, поднял гумбай и бросил его Обито. — Я призвал его, опробовал в деле. Действительно полезная вещь. Нравится — забирай. В конце концов, сейчас именно ты — Мадара.

Обито поймал гумбай. С этим веером он действительно стал больше походить на Мадару, да и его сила возрастёт. Однако щедрость Цукасы заставила его насторожиться. Неужели этому человеку и впрямь безразличен такой артефакт? Или же он наложил на гумбай какую-то скрытую технику, которая сработает в решающий момент?

Обито быстро осмотрел веер своим Шаринганом, но не обнаружил никаких скрытых формул.

— Ты ещё и Четырёххвостого захватил. Что собираешься с ним делать? Как и с Однохвостым, отдашь Нагато? — спросил Обито, закинув гумбай за спину, а точнее, за спину Акацуки-Зецу.

— Нет, — ответил Цукаса. — Однохвостого я отдал им, чтобы у них была хоть какая-то опора, чтобы их не уничтожили какие-нибудь проходимцы. Сейчас в этом нет необходимости.

«Акацуки» были лишь инструментом в руках Цукасы, и к тому же, у него были свои планы на Четырёххвостого.

— Моя новая техника требует огромного количества чакры. Четырёххвостый идеально подходит.

— О? Неужели это техника, связанная с Цукуёми? — лицо Обито под маской изменилось. — Не прошло и нескольких дней, а ты уже освоил информацию, что я тебе дал?

— В этом нет ничего сложного. У меня самого есть додзюцу Цукуёми. Вполне естественно, что, получив доступ к исследованиям Мадары, я смог усовершенствовать свою технику.

«Какой же отвратительный тип…» — Обито почувствовал укол зависти. Он заметил, что Цукаса всегда говорил о вещах, на которые у обычных людей ушла бы вся жизнь, с такой лёгкостью и небрежностью.

Он ещё больше насторожился, размышляя, что за новую технику создал Цукаса. Она определённо отличалась от обычного Цукуёми. Вероятно, он повысил мощь гендзюцу, чтобы жертва легче попадалась в ловушку и быстрее тонула в иллюзии. Что-то вроде индивидуальной версии «Вечного Цукуёми»?
С точки зрения Обито, это было единственным логичным предположением.

— Тебе тоже нужно огромное количество чакры… Что, хочешь побороться с Нагато за контроль над девятью хвостатыми? — Обито пристально посмотрел на Цукасу своим Шаринганом.

Цукаса покачал головой:
— Если всё пойдёт по плану, для перехода мне хватит одного-двух хвостатых. Но если появится возможность захватить больше зверей в качестве источников чакры, это, несомненно, будет надёжнее.

Тревога Обито нарастала. Он понял, что ему во что бы то ни стало нужно заполучить Мангекьё Шаринган. В противном случае, ему, номинальному советнику Конохи и наследнику Мадары, будет всё труднее влиять на действия Цукасы.

Если между ними возникнет конфликт, Обито чувствовал, что ему нужна сила для противостояния. Но Мангекьё Шаринган — это не то, что можно получить по желанию.

Цукаса не обращал внимания на терзания Обито. Его воля быстро распространилась по всем структурам и кланам деревни. Огромная военная машина Конохи пришла в движение.

Первым заработал аппарат пропаганды. Военные лозунги обрушились на жителей лавиной, разжигая боевой дух и донося волю Цукасы до каждого уголка Страны Огня.

Как только Коноха шевельнулась, многочисленные аристократы, жаждавшие воскрешения и продления жизни, тут же пришли в движение, не считаясь с затратами, мобилизуя своих ниндзя и передавая их под командование Конохи.

Каждый город, каждая деревня в Стране Огня — все, кто обладал способностью создавать чакру, — подверглись агитации и мобилизации. Все с нетерпением ждали шанса заработать заслуги, чтобы обменять их на право воскрешения или продления жизни.

«Ва-ха-ха! Я уже заждался! Наконец-то новая война! Одна война — это десятки миссий S-ранга и сотни A-ранга! Даже если просто заниматься логистикой или сопровождать грузы, можно получить очки, которые в мирное время и не снились!»

«Хм, у меня нет никого, кого бы я хотел воскресить, но вот жить вечно — это да…»

«Хех, вы все пялитесь на эти награды, но не осознаёте своих сил? Скорее всего, после всех усилий вы просто погибнете первыми! А я другой! Я, чёрт возьми, буду просто собирать трупы и продавать их Конохе!»

«Трупы — самый ходовой товар, но нужно ещё доказать Конохе их происхождение, а это уже проблема. Хотя в Стране Огня и так полно трупов».

«Наш враг — Страна Земли, верно? Камень только что потерял Китсучи, а их армия огромна. Они — идеальный противник!»

«Хокаге-сама, должно быть, сделал это намеренно. У Камня много солдат. Если мы разгромим их первыми, то получим огромное количество трупов, чтобы пополнить наши ряды, а потом спокойно разберёмся с остальными».

Конечно, тех, кто был свободен от желаний и плыл по течению, эта лихорадка не затронула. Но таких людей было ничтожно мало.

Вдобавок ко всему, Коноха открыла доступ к обмену огромного количества стратегических ресурсов и техник. Заработав определённое количество боевых заслуг, можно было подать заявку соответствующим лицам в Конохе и получить желаемое. Единственным условием было присоединение к Конохе после обмена, чтобы избежать утечки ресурсов и техник за пределы деревни.

Вся огромная Страна Огня пришла в движение. У аристократов горели глаза, а обычные ниндзя, не имевшие знатного происхождения или путей для продвижения, лезли из кожи вон, чтобы попасть на войну.

С Хокаге-самой у руля даже смерть давала шанс на воскрешение, а враги были лишь потенциальными зомби и жертвами для обмена на бессмертие. Они были живым резервом Страны Огня!
Вторую войну выиграли, а эту как можно проиграть?

На фоне этого фанатизма в Стране Огня, в других странах царили совершенно иные настроения.

Особенно в тех трёх деревнях, что не желали подчиняться Конохе. Для них поражение было недопустимо!

Не говоря уже об Облаке и Камне, у которых с Цукасой были личные счёты, даже Туман, известный как «Деревня Кровавого Тумана», уже проявлял беспокойство. Убийства и смерть были им слишком хорошо знакомы.

«С другими деревнями ещё можно договориться, но главное — связаться с Песком. Даже если не удастся подбить их на атаку Конохи, нужно хотя бы не дать им… Что? Ты говоришь, Песок уже объявил, что последует за Конохой и вступит в войну?»

«Война ещё толком не началась, а эти уже так опрометчиво заняли свою позицию. Какая глупость!»

«Они безнадёжны. Кто бы мог подумать, что одна из пяти великих деревень шиноби докатится до такого? Впрочем, и без них можно обойтись. Кроме численности, они фактически уже выбыли из лиги великих деревень».

Какая польза от деревни, которая не может выставить ни одного бойца уровня Каге, даже если у неё есть несколько тысяч ниндзя? К тому же, многие из этих ниндзя были насильно угнаны из городов Страны Ветра и селений Страны Травы, и побеги случались постоянно.

Но Песок действительно так поступил, в одностороннем порядке, полностью обойдя аристократию Страны Ветра.

У Расы, ставшего Четвёртым Казекаге, по сути, не было выбора. Деревня была в плачевном состоянии, отношения со знатью Страны Ветра были разорваны, а в самой Суне не было ни одного сильного шиноби, способного по-настоящему контролировать ситуацию.

Если бы он продолжал считать себя лидером великой деревни, одного воспоминания об ужасе, который Цукаса навлёк на Песок, было достаточно, чтобы Раса понял: лучше уж сотрудничать с Конохой.

Деревня Песка, неоднократно сталкивавшаяся с Цукасой и раз за разом терпевшая поражение, знала о его чудовищной силе лучше, чем кто-либо другой.

— Я получил приказ о мобилизации, но у нас не так много ниндзя, которых мы можем выставить. Я всё ещё считаю, что заявлять о вступлении в войну было слишком рано, — сказала вошедшая в кабинет Пакура.

Сейчас она была советником Песка, помогая Расе управлять деревней. Другого выхода не было: всё старшее поколение Суны погибло, а из молодых остались только они двое, кому можно было доверить столь тяжёлую ношу.

Раса холодно посмотрел на Пакуру:
— Когда между нами возникают разногласия, решающее слово за мной. Решение принято, так что не стоит больше об этом спорить.

— Цк, став Казекаге, ты стал ещё более невыносимым…

— Если бы тебе приходилось каждый день, словно дешёвая марионетка, без конца добывать в пустыне золото, твоё состояние было бы ещё хуже!

Раса не был джинчуурики Однохвостого, но густые тёмные круги уже успели навсегда отпечататься на его лице.
Последствия разрыва со Страной Ветра проявлялись всё отчётливее. Самое элементарное — государственное финансирование становилось всё меньше и меньше. И это ещё аристократы Страны Ветра боялись, что Песок от отчаяния окончательно пойдёт против них, поэтому и давали хоть что-то из милости.

Они держали деревню в состоянии «не накормлен, но и не голоден», наблюдая, как Песок медленно теряет ниндзя, и постепенно ослабляя его.

Это вынуждало Суну саму искать способы прокормить такое количество шиноби. Заданий не хватало, и деревня едва сводила концы с концами лишь благодаря тому, что сам Четвёртый Казекаге денно и нощно добывал золото.

Обычно Пакура расстроилась бы от такого упрёка, но, взглянув на Расу, она поняла, что этот человек действительно работает на износ.

— Итак, когда мы нападаем на Камень? Ждём приказа из Конохи?

— Камень? Какой Камень? Наш главный противник — вовсе не Камень.

— Что?

— Наша конечная цель — Деревня Скрытого Водопада. Мы потеряли Однохвостого, так что мы должны забрать Семихвостого! Пока у нас есть хвостатый зверь, мы остаёмся великой деревней. А потом, опираясь на мощь Конохи, мы заставим Страну Ветра подчиниться и вернём Песку былое величие.

Раса уже давно присматривался к Водопаду. Во всём мире шиноби только эта деревня была подходящим противником для нынешней Суны.

Пакура кивнула:
— Семихвостый, да… Мы действительно сможем с ним справиться?

— Не сможем одолеть Семихвостого — нападём из-за угла на его джинчуурики. Просто похитим его и вернёмся.

— На этот раз мы выступаем всеми силами, — твёрдо сказал Раса. — Пока все думают, что мы будем помогать Конохе в атаке на Камень, мы одним ударом вторгнемся в Страну Водопада. Даже если деревня скрыта за Великим Водопатом, с нашим абсолютным численным превосходством мы быстро их найдём.

— Хорошо, придётся рискнуть. Надеюсь, эта изолированная от мира деревушка не умеет управлять Семихвостым, — Пакура кивнула, и на её лице появилось суровое выражение.

Эта операция должна увенчаться успехом. В случае провала… всё будет кончено.

— Что ты собираешься ответить Конохе?

— Скажу правду. Как только мы захватим Страну Водопада, мы немедленно присоединимся к войне против Камня.

Раса взглянул на Пакуру. Он знал, что у этой женщины всегда на уме что-то своё, но иногда это лишь всё портит.
— Если бы сила Семихвостого могла противостоять Конохе, я бы, конечно, скрыл эту операцию. Но на самом деле, даже с Семихвостым мы не сможем одолеть его. Ты же не хочешь, чтобы наша страна стала для Цукасы огромным складом жертв для его техник?

Вскоре посланник из Песка отправился в Коноху, чтобы доложить Цукасе о военных планах.

Цукаса распорядился, чтобы Песок выделил четыре тысячи человек для атаки на южную границу Страны Земли. Ему было плевать, в каком положении находится Суна. Он не занимался благотворительностью и собирался выжать из них всё до последней капли.

Это означало, что на западном фронте Конохе придётся иметь дело лишь с одним врагом на северо-западе — Камнем, да ещё и при поддержке войск Песка.

— Судя по всему, давление на нас значительно уменьшится, — сказал Шикаку, указывая на карту мира шиноби. — Песок хочет выделить часть сил для атаки на Водопад. Лучший способ для них — пройти через Страну Огня, обогнув Страну Дождя и фактически безвластную Страну Травы, и напрямую атаковать Страну Водопада. Но я не слишком верю в успех их операции.

Война на два фронта… сколько продержится Песок с его нынешними ресурсами?

— Если только…

— Если только Песок не соберёт четыре тысячи самых слабых и деморализованных ниндзя для противостояния Камню, а Раса и Пакура не бросят все оставшиеся силы на войну со Страной Водопада. Для них это азартная игра: проиграют — потеряют всё.

Цукаса подхватил мысль, оглядывая собравшихся в зале заседаний.

Здесь были главы всех департаментов и кланов.

На лицах у всех читалось облегчение. Западный фронт всегда был большой проблемой.

Песок был главным врагом Конохи, всегда жаждавшим богатых земель Страны Огня и проявлявшим наибольшую агрессию в войнах.

Камень же обладал огромной армией. Хотя она и уступала Конохе, но всё же была силой, с которой приходилось считаться. Однако в предыдущих двух войнах Камень в основном сражался со своим заклятым врагом — Облаком, и война с Конохой не достигала тотального размаха.

— Да, в этом смысле у нового Четвёртого Казекаге определённо есть незаурядная смелость, — заметил Шикаку.

В этот момент Фугаку, сидевший с прямой спиной, произнёс:
— Эта смелость, скорее всего, от безысходности. Он и так прилагает все силы, чтобы сохранить деревню. Раз их цель — Семихвостый, то в случае успеха это будет хорошо. Они смогут использовать Страну Водопада как плацдарм для атаки на центральные земли Страны Земли с запада. Но если они провалятся, для нас это будет не совсем хорошо.

С точки зрения ниндзя Конохи, если Песок захватит Водопад, получит Семихвостого и множество секретных техник, то, возможно, они действительно выстоят. Для Конохи это не очень хорошо, но их успех отвлечёт на себя больше сил Камня, что выгодно Конохе.

А вот провал… был бы абсолютно плохой новостью. Это означало бы, что оставшиеся элитные силы Песка понесут тяжёлые потери и больше не смогут оказать Конохе никакой помощи.

В зале заседаний тут же поднялся гул. Здесь не было дураков. После объяснений Шикаку все поняли, в чём дело.

Постепенно обсуждение стихло, и все взгляды устремились на Цукасу в ожидании его решения.

— Так и поступим. Неважно, как Песок распределит свои войска. Главное, чтобы они это сделали. Даже четыре тысячи разношёрстных бойцов уменьшат наши потери, а это очень важно. И у этих четырёх тысяч тоже будет своя польза.

Цукаса, сидевший во главе стола, повернулся к ним и, постучав пальцами по столу, поставил точку в этом вопросе.

Его слова заставили сердца присутствующих дрогнуть, но, за исключением немногих с действительно высокими моральными принципами, большинство тут же задумалось: сколько же людей из Конохи можно будет воскресить и скольким продлить жизнь благодаря этим четырём тысячам, а также неминуемо погибшим ниндзя Камня?

«Это война, и всё, что мы делаем, — правильно! Сколько проблем доставил нам Песок в прошлых двух войнах? Их нынешняя жертва — это всего лишь выплата долга! И до полного погашения ещё далеко!»

«Это потому, что Хокаге-сама сломал Песку хребет, вот они и стали такими послушными. Иначе они были бы нашими главными врагами! У меня много соклановцев погибло от их рук. Мне как раз нужно, чтобы эти парни пожертвовали собой, чтобы я мог воскресить своих!»

Направление обсуждения в зале снова изменилось. Кто-то уже начал подсчитывать, какую выгоду можно из этого извлечь.

Все понимали, что война — это системный процесс, и каждый её этап — это жизненно важная миссия, а значит, можно заработать гораздо больше очков, чем в мирное время!

Особенно в такой выгодной ситуации. Они никогда ещё не чувствовали себя так легко. Подумать только, Песок, который раньше вгрызался в Коноху, как бешеный пёс, теперь не враг, а союзник, который будет помогать им в борьбе с Камнем. Когда такое бывало?

— Всё это — заслуга Хокаге-самы! — громко провозгласил глава клана Ширануи.

Чем меньше был клан, тем легче ему было сбросить старую шкуру и сменить позицию, без всяких угрызений совести.

Фугаку, например, на такое был неспособен. Он сидел с каменным лицом, но в его голове уже крутились мысли о том, кого же воскресить. Неужели стоит последовать совету некоторых соклановцев и попытаться найти тело Учихи Мадары, чтобы воскресить его?
Впрочем, Учиха Кагами, кажется, был неплохим вариантом…

Тут Фугаку вспомнил, что клан Хьюга уже получил право на воскрешение, и не одно! Но до сих пор не было слышно, кого именно они воскресили. Кто бы это мог быть? Сложно угадать.

Даже если воскрешать ниндзя, погибшего очень давно, теоретически это возможно, пока есть хоть какие-то останки тела. Но цена такого воскрешения была намного выше. Одно стандартное право на воскрешение предназначалось для тех, кто умер не более года назад. Чтобы воскресить давно погибшего, одного права было недостаточно — требовалось сложить несколько.

И количество необходимых трупов, вероятно, росло в геометрической прогрессии. С десятка до семи-восьмидесяти? Или даже… ста-двухсот?

При одной мысли об этом уголки губ Фугаку дёрнулись, а по коже пробежали мурашки.

Неудивительно, что все эти люди, обладающие определённой властью, были так увлечены. Спрос был огромен. Это была настоящая бездонная яма!
Сколько же жизней придётся в неё бросить?

Хиаши заговорил:
— Итак, кто будет командующим? Нужно будет руководить нашими войсками и силами Песка, чтобы нанести Камню сокрушительный удар до того, как Облако и Туман сделают свой ход.

— Конечно же, я. Полагаю, Сакумо-доно не станет оспаривать у меня эту должность?

Орочимару, молчавший до этого момента, наконец подал голос. Эта встреча его не слишком интересовала, он скорее пристально разглядывал человека напротив.

Но напротив сидел не Хатаке Сакумо и не Узумаки Кушина, а некто, с ног до головы укутанный в широкий чёрный плащ. Из-под капюшона изредка виднелось лицо, скрытое за странной белой маской со спиральным узором.

— Орочимару, деревня поручает тебе полное командование западным фронтом.

Цукаса медленно поднялся.
— А я лично займусь восточным фронтом. Нанесём удар по Облаку первыми! Как раз там есть то, что мне нужно.

Его цели в этой войне были немногочисленны. Подготовка плацдарма для будущего мира Цукуёми была одной из них, но была ещё одна вещь, которую он должен был получить во что бы то ни стало. И это были не горы трупов и не тела сильных шиноби, а сокровище, что находится во владениях Деревни Скрытого Облака…

Водопад Истины!