0200: Силой двух пар Риннеганов!

— Ооцуцуки? Не слышал о таких.

Лицо Мадары было ледяным. Хотя он и понимал, что за годы после его смерти мир сильно изменился, появление невесть откуда некоего невероятно могущественного противника всё равно вызывало у него подозрение.

Могущество Каэдамы Цукасы имело под собой понятную основу. Скорость роста Нагато, пусть и вызывала удивление, тоже не была чем-то невообразимым. Но что ещё за Ооцуцуки? Он никогда о них не слышал.

Неужели в этом мире всё это время существовали могущественные шиноби, о которых не знали ни он, ни Хаширама? И они были сильнее их обоих?

— Дешёвая провокация на меня не подействует, — произнёс Мадара. — Особенно когда о так называемых сильных мира сего говоришь ты — в этом ещё меньше убедительности. Талант у тебя есть, так что в этом мире тебе не должно быть равных, если только я и Хаширама не выйдем против тебя на пике своих сил. И я хочу спросить: вы с Обито уже давно должны были начать приводить в исполнение план «Око Луны», но всё медлите. В чём дело?

Хотя промедление было Мадаре на руку — чем больше Нагато получит тумаков, тем твёрже станет его решимость использовать Технику Небесного Воскрешения Ринне и вернуть его, Учиху Мадару, единственного спасителя мира, в молодом теле.

«Данзо» ковылял к нему, что вызвало у Мадары ещё большее недоумение. Ещё до его смерти Каэдама Цукаса уже мог с высокой точностью управлять движениями своих зомби. И пускай Данзо был ничтожеством, но всё же элитным джоунином, которого можно было с пользой применить.

Прошло несколько лет, но почему способность Цукасы дистанционно управлять зомби с помощью Стихии Трупов стала слабее?

Что же произошло?

Управляя телом Данзо, Каэдама Цукаса ответил:
— Ну… это долгая история. Появились куда более проблемные ребята, и не один. Они станут помехой нашему плану.

— Даже ты им не противник? — Мадара слегка нахмурился, начиная воспринимать слова всерьёз.

— Не противник. Знаю, что ты хочешь сказать. Даже если я брошу на них в атаку всех своих могущественных зомби, нельзя сказать, что это будет совсем бесполезно, но это не принесёт решающей победы, в лучшем случае — лишь немного измотает врага, — сказал Цукаса.

— Ооцуцуки… кто это?

— Это название клана. Проще говоря, они — родоначальники всех ваших древних кланов шиноби. Сенджу, Учиха, Хьюга, братья Кинкаку и Гинкаку… все могущественные и стабильно передающиеся по наследству Кеккей Генкай, сотрясавшие мир, берут своё начало от Ооцуцуки.

Цукаса говорил это с лёгкой небрежностью, медленно направляясь к Нагато и Конан.

Честно говоря, он уделял происходящему здесь лишь малую толику внимания. Все его основные силы были брошены на то, чтобы направить Цукуёми Пустоты и пробить им путь в мир Ограниченного Цукуёми. Это был колоссальный проект, требовавший огромной концентрации, но и отдача в случае успеха обещала быть невероятной.

Если бы не внезапное появление Мадары, Цукаса даже не стал бы утруждать себя вмешательством. Пока Нагато жив — всё хорошо. А если и умрёт — не беда, он его воскресит.

Впрочем, раз уж Мадара появился именно сейчас, Цукаса решил, что его вполне можно пустить в расход… не стоит позволять Джигену жить слишком спокойно.

Выражение лица Мадары изменилось, на нём промелькнуло изумление.
— Родоначальники всех ценных кровных кланов? Мудрец Шести Путей?

— Мудрец Шести Путей, настоящее имя — Ооцуцуки Хагоромо. Теперь ты понимаешь. Этот мудрец, основавший Ниншуу и распространивший чакру, тоже был из клана Ооцуцуки. Впрочем, он исключение. Кроме него и родоначальника клана Хьюга, Ооцуцуки Хамуры, все остальные Ооцуцуки — враги. Все они — крайне опасные противники, с которыми придётся столкнуться.

Управляя Данзо, Цукаса начал складывать печати.
— Ладно, для начала я покажу тебе несколько разрозненных фрагментов моей битвы с Ооцуцуки Хамурой…

Он применил на Мадаре гендзюцу. Бесчисленные обрывочные картины пронеслись перед глазами Учихи. Спустя несколько секунд, переварив информацию, Мадара исказился в странной гримасе.

Это не было ни опасением, ни страхом. Это было… возбуждение.

Да, именно возбуждение. В глазах Мадары единственным достойным противником был Хаширама. Все остальные, включая Каэдаму Цукасу, не представляли из себя ничего особенного. Перед его мощью все они были лишь муравьями.

И это касалось лишь силы его Вечного Мангекьё. А если добавить к этому Риннеган, молодое и крепкое тело, а также Стихию Дерева, то в этом мире ему и вовсе не нашлось бы равных.

Вскоре после битвы в Долине Завершения Хаширама умер по непонятным причинам, и сердце воина в груди Мадары давно остыло и покрылось льдом. Всё его внимание было сосредоточено на продвижении плана «Око Луны», чтобы принести этому скучному, грешному миру вечный покой и безмолвие.

А теперь… что он увидел? В этом мире, оказывается, существовал ещё более могущественный клан, к которому принадлежал даже сам Мудрец Шести Путей!

— Откуда пришли Ооцуцуки и какова их цель в мире шиноби? Десятихвостый?

— Строго говоря, все они — пришельцы. Десятихвостый — это их инструмент, предназначенный для поглощения природной энергии этой планеты, — равнодушно ответил Цукаса.

Мадара задумался. Он не думал, что Цукаса стал бы обманывать его в таких вещах. Но если это правда… то, когда он воскресит Десятихвостого, тот ведь тоже начнёт поглощать природную энергию? К чему это приведёт?
Инстинктивно Мадара чувствовал, что поглощение Десятихвостым слишком большого количества природной энергии не сулит этому миру ничего хорошего.

— Десятихвостый…

Лицо Мадары стало серьёзнее. Он и впрямь упустил этот момент из виду. Он был целиком поглощён идеей поимки девяти хвостатых, воскрешения Десятихвостого, взращивания Древа-Бога и наложения на весь мир Бесконечного Цукуёми. О том, что Десятихвостый должен поглощать природную энергию, он не слишком задумывался. Да и кто бы на его месте стал придавать этому значение?

Кроме трёх Великих Земель Мудрецов и горстки избранных шиноби, знания о природной энергии в мире были ничтожно малы. Информация и связанные с ней учения практически не распространялись. Девяносто девять процентов шиноби понятия не имели, что такое природная энергия, и уж тем более не догадывались, что мир, в котором они живут, существует и процветает лишь благодаря ей.

Цукаса продолжал, словно рассуждая вслух:
— Ты ведь уже понял, Мадара? Смысл существования Десятихвостого — поглощение природной энергии. Если кто-то сможет его жёстко контролировать — это ещё полбеды. Но если контроля не будет… мир лишится слишком большого объёма природной энергии, и тогда огромные плодородные земли превратятся в подобие Страны Ветра, где всё поглощено пустыней.

— Хмф, я, разумеется, подумал об этом. Судя по твоей информации, Страна Ветра, должно быть, и есть то место, где в прошлом укоренился Десятихвостый. Он высосал оттуда всю природную энергию и уничтожил изначальную экосистему.

Мадара холодно хмыкнул. Хотя он и насторожился, безграничная уверенность в себе убеждала его, что он сможет жёстко контролировать Десятихвостого.
— Это всего лишь плата за технику — выделить участок земли в качестве жертвы, — немедленно заявил он. — По сравнению с достижением мира во всём мире такая потеря вполне оправданна. К тому же, я смогу использовать Стихию Дерева, чтобы преобразить пустыню и восстановить истощённую землю.

Древесина, созданная Стихией Дерева, была живой. Если оставить её расти без присмотра, она действительно могла в какой-то мере способствовать озеленению.

— Делай что хочешь. Я всё равно не могу тебя контролировать. Тебя контролирует кое-кто другой. Твои дальнейшие действия меня не касаются. Впрочем, если ты выступишь против Ооцуцуки и поможешь остановить этих пришельцев, то окажешь мне услугу.

Цукаса протянул руку и, используя Кишо Тенсэй, начал передавать жизненную силу Конан.

Мадара оставался холоден. Его контролирует кое-кто другой? Не смешно. Он просто не сопротивлялся этому контролю. Иначе какой-то мальчишка вроде Тензо смог бы его остановить?

---

Ханзо и Тензо наблюдали за битвой издалека.

Ханзо с трудом уловил часть разговора Цукасы и Мадары, но полной картины у него не было.

— Чёрт, слишком далеко… Тензо, ты ведь тоже читаешь по губам? Мы могли бы обменяться информацией… Бьякуган?!

Ханзо обернулся и тут же обомлел, неверяще глядя на вздувшиеся вены вокруг глаз Тензо.

Обладатель Стихии Дерева, да ещё и с Бьякуганом? Что за дьявольская комбинация! Неужели владельцам додзюцу стало стыдно выходить из дома без Стихии Дерева? Словно это теперь обязательная программа!

— Здесь нечему удивляться. Способности Орочимару-самы превосходят ваше воображение, — безэмоционально ответил Тензо. Его Бьякуган, по правде говоря, был довольно слаб. По силе додзюцу он, вероятно, уступал даже членам побочной ветви клана, но обладал базовыми способностями — проникающим и дальнозорким зрением, которых было достаточно в нужный момент.
Хотя в бою от этого не было особой пользы: Тензо не использовал технику Мягкого Кулака.

— Похоже, ты прекрасно понимаешь, о чём они говорят. После расскажешь мне… Я и не думал, что существуют такие тайны. Каэдама Цукаса и Мадара уже давно действуют сообща, чтобы осуществить какой-то сложный план, да ещё и эти Ооцуцуки…

Ханзо уже не хотел иметь дела со всеми этими сложностями. Он лишь хотел спрятаться на своей территории и жить в покое. Тот человек, что развязал Вторую мировую войну, одним махом объявив войну трём великим деревням и одолев Трёх Легендарных Саннинов, давно утратил свой пыл и остроту, впав в другую крайность.

— Эта информация действительно не для ваших ушей, — холодно произнёс Тензо.

— Ты знал об этом раньше?

— Я знаю всё в мельчайших подробностях. Даже больше, чем они оба. Цель мира, к которой они стремятся, — это пустая иллюзия, не имеющая никакой ценности. Всё в итоге вернётся к Ооцуцуки.

Тензо говорил это с абсолютной серьёзностью. Он прекрасно осознавал, что является сосудом для реинкарнации Джигена, и что после воскрешения Ишики он сам исчезнет без следа. Но какая разница? Стать сосудом для члена клана Ооцуцуки — для него честь.

Шиноби с самого начала были созданы для выполнения миссий; их суть — быть инструментом. И если ему выпал шанс родиться ради божества, служить божеству и в конце концов принести себя в жертву… то сердце Тензо наполнялось гордостью.

— Однако, — продолжил Тензо, — их отношение к Ооцуцуки меня крайне не устраивает. Каэдама Цукаса всего лишь по счастливой случайности убил не полностью воскресшего Ооцуцуки Хамуру и возомнил, будто постиг благородство и величие Ооцуцуки. Какая самонадеянность. Он не видел истинной силы Джигена-самы.

— Джигена?

— Эта информация также не для вас. В любом случае, вы, вероятно, долго не проживёте… Учиха Мадара вырывается из-под моего контроля. Техника печатей, которой научил меня Орочимару-сама, не так сильна, как я думал.

Тензо нахмурился, но тут же расслабился, безразлично наблюдая, как Мадара перестал подчиняться его командам и начал складывать собственные печати.

«Орочимару-сама — смертный. А каким бы гениальным ни был смертный, в его деяниях всегда будут изъяны. А изъяны ведут к ошибкам, поэтому и произошло то, что происходит сейчас… это нормально. Если бы этим занимался Джиген-сама, такой оплошности бы не случилось», — подумал он.

Но это было неважно. Тензо смотрел, как Мадара сложил длинную последовательность печатей, а затем ударил ладонью по земле.

— Техника Нечистивого Воскрешения: Снятие!

Мадара разорвал контракт и обрёл полную свободу.

Он даже не взглянул в сторону Тензо. Какой-то мальчишка не стоил и толики его внимания.

— Достаточно сложить печати Нечистивого Воскрешения в обратном порядке, чтобы избавиться от контроля и получить бесконечную чакру и бессмертное тело. Этот запретный дзюцу, оставленный Тобирамой, имеет слишком много недостатков. Впрочем, это удобно для нас обоих, — сказал Мадара.

— Ты прав. В своё время Нечистивое Воскрешение очень помогло мне, позволив одновременно обладать Стихией Дерева и Шаринганом.

Они обсуждали эту ужасающую запретную технику с такой лёгкостью, будто уже пришли к общему согласию.

— У тебя странное состояние. Чем ты занят? Сражаешься с Ооцуцуки? Но я не ощущаю поблизости никаких колебаний от мощной битвы, — заметил Мадара.

— Бой идёт, но не в привычной форме. И я действительно занят другим делом, куда более важным, чем Ооцуцуки. Так что, прости, Мадара, но я не смогу тебе существенно помочь.

— Хмф. Мне не нужна никакая помощь, кроме жизненной силы, — с холодным лицом произнёс Мадара и протянул руку.

— Что, хочешь воскреснуть прямо сейчас? Вырвать глаза у Нагато? Я могу предоставить тебе десять тысяч зомби в качестве жертвы для твоего воскрешения.

Управляя иссохшим телом Данзо, Каэдама Цукаса приготовился призвать огромную армию зомби, чтобы восполнить жизненную силу старого Эдо-Мадары.

Нагато, увидев, что Конан вне опасности, вздохнул с облегчением. Он бросил на Цукасу сложный взгляд, а затем встал.
— Это уже мои глаза. Они — моё оружие, с помощью которого я принесу мир этому миру. Я никогда не отдам их тебе! Если хочешь их забрать — попробуй!

Мадара смотрел на Нагато пару секунд и холодно хмыкнул.
— Успокойся, я ещё не дошёл до такого отчаяния. К тому же, воскресать в состарившемся теле нет никакого смысла. Уж лучше продолжать сражаться в теле, созданном Нечистым Воскрешением.

— Что ж, так даже лучше. Для собственного воскрешения в своё время я использовал лишь несколько десятков тысяч зомби. Если бы мне пришлось в такой ответственный момент отдать тебе столько же, это стало бы для меня настоящим бременем, — небрежно бросил Цукаса.

Учитывая, что сейчас шло противостояние двух миров гендзюцу, это действительно было бы для него обузой.

— Ладно, дам тебе наводку на одного Ооцуцуки, — продолжил Цукаса. — Ооцуцуки Ишики. Он древнее самого Мудреца Шести Путей. В прошлом он был тяжело ранен и выжил, паразитируя на теле монаха по имени Джиген. Он прожил так тысячу лет, а недавно начал пробуждаться и проявлять активность…

— Тысяча лет… древнее Мудреца Шести Путей… Занятно, — интерес Мадары возрос ещё больше.

— Остальную информацию я сообщу ему сам. Я немало знаю о Джигене.

Нагато внезапно прервал их. Убедившись, что Мадара не собирается вырывать его глаза, он тут же понял, что это его шанс.
— Хоть ты и ранил Конан, но не нанёс ей непоправимого вреда… — стиснув зубы, произнёс он. — Джиген — и мой враг тоже. Я должен отомстить за Яхико, поэтому я не против объединиться с тобой, чтобы сразиться с ним… силой двух пар Риннеганов!