0005: Бякуган…?
Бои генинов в целом были довольно примитивными и грубыми. Ограниченные запасы чакры, да и техник в арсенале всего одна-две – вот и приходилось в бою крутить одно и то же.
В текущей ситуации у Цукасы Каэдамы на виду было совсем немного козырей. Самовзрывающиеся зомби оставались его главной ударной силой.
«Повезло нарваться на чуунина не самого высокого уровня подготовки… Киригакурэ – великая деревня, и под жестокой рукой Третьего Мизукаге там выковалось немало отличных шиноби. Хорошо, что я не встретил такого закаленного в горниле бойца», – подумал Цукаса.
Он прикинул по времени: до официального старта политики «Кровавого Тумана» при Третьем Мизукаге оставалось года два. Тогда каждый выпускник академии должен будет убить своего напарника, с которым бок о бок прошел обучение, чтобы получить повязку.
Чего ради? Население разрослось? Или средний уровень ниндзя слишком низок? Вот если бы Коноха ввела такое правило, то наверняка все эти юные Учихи щеголяли бы с Шаринганом в каждом глазу.
Сейчас же, в этот интереснейший момент, клан Кагуя в Киригакурэ все еще существовал. Это безумное семейство, потомки Кагуи Ооцуцуки, унаследовавшие способность управлять костями (Шикоцумьяку), оставалось одной из опор Деревни Скрытого Тумана.
А в Конохе клан Сенджу еще не распался. Да, по крайней мере во время Второй войны многие его члены еще сражались на фронтах.
Взять хотя бы Сенджу Наваки. В начале войны он, видимо, чересчур распалился, при малейшем шорохе с криком бросался вперед, и даже Орочимару не успел его спасти – парень угодил в ловушку с бакудан и был разорван на куски.
Обладая крепким телом Сенджу, действуя бок о бок с таким мастером выживания, как Орочимару, и погибнуть от взрывной печати! Такие горячие головы склонны переоценивать себя и недооценивать врага – на жестокой войне им суждена ранняя гибель.
Но к началу Третьей войны клан Сенджу исчез при загадочных обстоятельствах.
Такой могущественный, многочисленный клан… Представить, что после Второй войны он просто «распустился», а все его именитые члены добровольно ушли на обочину деревенской жизни – звучит слишком уж неправдоподобно.
Неужели все эти джоунины и чуунины Сенджу разом попали под «Котоамацуками»?
Но факт остается фактом: к Третьей войне Сенджу бесшумно «исчезли». И чтобы такое стало возможным, причина могла быть только одна…
«Только какое-то событие исключительной важности могло заставить клан Сенджу исчезнуть номинально», – размышлял Цукаса.
Он давно уже вел тихое наблюдение, в предыдущие годы слышал имена вроде Сенджу Наваки или Сенджу Тока, постепенно сужая круг возможных причин исчезновения клана.
Уж точно не абсурдная версия о «добровольном роспуске»!
«Если это действительно то событие, то оно пересекается с моим планом по смене тела. Возможно, его удастся использовать», – думал Цукаса.
Ему, в сущности, было все равно, исчезли Сенджу или нет. Этот «кланов любви», в худшем случае, не превратился в «кладбищенских эмобойцев» вроде Учих, так что на жизнь Цукасы они не влияли.
Но если их история могла дать толчок его плану смены тела, то стоило проявить к Сенджу некоторый интерес.
«Хм… Сначала надо благополучно вернуться в Коноху… Из-за этой операции мой Шидон раскрыт. Но это неизбежно. Чтобы сменить тело, мне сначала нужно продемонстрировать свои способности – это облегчит дальнейшие действия. Однако техника управления трупами слишком уж специфична и наверняка вызовет бурю негодования…»
Цукаса попал в логическую ловушку. Его нынешнее тело практически достигло предела. Менее 40 триллионов клеток не позволят ему продвинуться дальше по пути ниндзя, не говоря уже о совершенном освоении Shidon.
Это вынуждало его к решительным действиям для достижения цели – смены тела.
Но любые действия раскрывали Shidon, что сулило проблемы. Значит, ему требовалось убедительное прикрытие, оправдание, которое позволило бы пережить первую волну внимания после раскрытия тайны.
«Нужно тщательно обдумать… Возможно, нынешняя ситуация – это не шанс, но все же возможность…» – Цукаса поднял взгляд в ту сторону, куда скрылся ниндзя Киригакурэ.
…
Ао преследовал Кадзахари Такуя.
Прошло всего минут десять с тех пор, как он отправил Кию.
«Судя по всему, ты чуунин. Убить такого медика-ниндзя равнозначно устранению джоунина», – сказал Ао, блокируя путь истекающему кровью Кадзахари и методично продолжая метать в него сюрикэны, усугубляя кровопотерю. – «К этому моменту твои товарищи, скорее всего, уже мертвы. Эта операция вторжения проходит очень успешно».
Киригакурэ и Кумогакурэ практически не участвовали в крупных сражениях Второй войны, вместо этого рассылая диверсионные отряды для «истощения» Конохи.
К настоящему моменту ситуация прояснилась: Коноха выдержала натиск всех противников, не уступив ни пяди земли Страны Огня. Учитывая мощь и ресурсы деревни, а также характер Сарутоби Хирудзена, «не проиграть» уже означало «победить».
Однако другие деревни, конечно, не признавали этого. Разве Коноха не проиграла, значит, они проиграли? Нет? Тогда и у себя они объявляли о победе, да еще и о нанесении Конохе тяжелых потерь живой силы, что закладывало преимущество для следующей войны.
Кадзахари прислонился к скале, стараясь уменьшить площадь поражения. Чакры внутри осталось совсем мало, едва хватало на поддержание жизненных функций, не то что на победу над джоунином уровня Ао.
«Не обольщайся. Мы погибли, но дали другим товарищам время перекрыть вам пути отхода. Вы тоже умрете здесь», – хрипло проговорил Кадзахари.
Ао медленно покачал головой: «Наши принципы отличаются. Для нас жизни товарищей не важны. Да и собственная жизнь не всегда в приоритете. Главное – выполнить задание. Ты сражался достойно, но мог бы и лучше».
Люди Тумана не понимали этой внутренней противоречивости шиноби Листа: вроде бы и задание важно, но обязательно приходилось вплетать в него «товарищество», усложняя простые вещи.
Кадзахари тяжело вздохнул, на лице его отразилось отчаяние. Он знал – все кончено. Жаль, он так надеялся дожить до мира…
Шорох.
«Убью тебя – и сразу покину Страну Огня. Когда вернусь в следующий раз, надеюсь встретить кого-нибудь из клана Хьюга… Хм?»
Ао нахмурился: «Кию? Быстрее, чем я ожидал… Нет. Ты кто?»
К нему шатаясь приближалась окровавленная фигура. Большая часть тела была обуглена, черты лица полностью уничтожены, остались лишь глаза. И именно эти глаза заставили сердце Ао сжаться.
Что это были за глаза! Зрачок и белок слились воедино, образуя сплошную, пронзительную белизну, выглядевшую совершенно необычно.
Ао, не веря своим глазам, пристально уставился на них.
«…Бякуган?»