0001: Путь Мертвеца
39-й год с основания Конохи. Вторая Мировая Война Шиноби приближалась к завершению. Хотя локальные стычки еще вспыхивали, на горизонте уже виднелся проблеск мира.
Ниндзя, сновавшие повсюду, и простые жители деревень уже не носили на лицах прежней тревоги. Теперь в их чертах читалась уверенность и спокойствие победителей.
Хорошая новость заключалась в том, что война, наконец, покатилась к завершению, и у жителей Конохагакурэ появилась надежда на лучшую жизнь.
75-летняя Мито Узумаки наводила страх на целые страны; 48-летний Хирузен Сарутоби укреплял свою власть; 26-летний Сакумо Хатаке был полон сил и амбиций и уже обзавелся сыном; 12-летний Минато Намиказе стремительно набирался мощи.
Плохая новость была в том, что заканчивалась именно Вторая Мировая Война Шиноби.
По сравнению с Первой, Вторая война отличалась чудовищными потерями среди генинов и чунинов, что говорило о возросшей на порядок жестокости противостояния.
И по сути своей, Вторая Мировая Война Шиноби была лишь прелюдией к еще более масштабному и кровавому витку бойни. Ведь на протяжении всего конфликта восточные Деревни — Кумогакурэ(Скрытые Облака) и Киригакурэ (Скрытый Туман) — особо не проявляли активности. Основная битва кипела на западе, где Амегакурэ (Скрытый Дождь), Сунагакурэ (Скрытый Песок), Ивагакурэ (Скрытый Камень) и Конохагакурэ (Скрытый Лист) сцепились в кровавой мясорубке.
И пройдет всего семь лет, как грянет еще более страшная Третья Мировая Война Шиноби. Вот тогда-то и начнется настоящий ад.
«Кхе-кхе-кхе-кхе… Шестнадцатилетний я прожил еще один день. Какое великое достижение. Благодарю каждого Ооцуцуки».
На самой окраине деревни, в покосившемся домишке, из сгустившейся тени медленно выползла иссохшая, костлявая фигура.
Цукаса Каэдама обожал солнечный свет.
Попав в этот мир, он поначалу жил по принципу «проживу еще день — и ладно», пока не сдохну, когда сил терпеть не останется. Не то чтобы он не старался выжить — просто зачастую стараться было попросту невозможно.
Причина проста: он не вселился в чужое тело. Он попал сюда физически. Оказавшись в смертельной опасности в своем мире, на грани гибели, он, как житель Земли, во время перемещения обрел тело ребенка и очутился в мире Наруто. От этого у него чуть не поехала крыша.
У обычного землянина в организме примерно 40 триллионов клеток. А вот у обычного жителя мира Наруто — впечатляющие 130 триллионов!
Это не просто разница в силе в три раза. Обычный землянин и обычный житель Наруто — это два совершенно разных биологических вида.
Это означало, что почти все бактерии и вирусы, которые Цукаса принес с собой, для аборигенов мира Наруто были не опаснее легкого ветерка. Чихнут пару раз — и микробы уничтожены, разве что спровоцируют легкую простуду на пару часов.
Но любая, даже самая безобидная для местных бактерия, для Цукасы в его хрупком детском теле с Земли становилась смертельной схваткой на краю пропасти.
С первого же дня в этом мире Цукаса вел отчаянную, изнурительную войну с бесчисленными хворями. Он уже было решил, что это будет длиться вечно, что он навсегда останется узником боли, и лучшим исходом для него станет отказ всех органов, изможденных вечной сверхнагрузкой.
А что насчет того, чтобы с самого начала попытаться обуздать болезни с помощью «чакры» — этой универсальной силы, способной преобразовывать материю и энергию?
Не-е-ет. Ни в коем случае. Местные жители мира Наруто черпают чакру, объединяя физическую энергию, генерируемую их 130 триллионами клеток, с собственной духовной энергией.
А Цукаса? Как он станет добывать чакру?
Каким образом? С помощью 40 триллионов клеток, да еще и под непрерывным натиском мириад неведомых болезнетворных микробов?
Если он выработает слишком мало, этой жалкой капли чакры не хватит, чтобы покрыть все тело, не говоря уже о том, чтобы направленно уничтожить бактерии внутри себя. Да и техника точного контроля чакры требует для отработки огромных ее затрат — и это при условии, что кто-то тебя учит!
А если он попытается выработать чуть больше или делать это чуть чаще… Цукаса скончается на месте.
И вот, в шестнадцать лет, его тело было невероятно истощено. Все доступные жиры, углеводы и белки были безжалостно израсходованы в этой бесконечной войне на истощение. Он превратился в ходячий скелет, обтянутый кожей, и только так смог достичь своей великой цели — просто жить.
Теперь, наконец, он мог сказать, что временно приспособился к местной среде и обрел «право на нормальную жизнь».
По его нынешнему состоянию, даже если он больше никогда не подхватит ни одной заразы, его потенциальная продолжительность жизни уже катастрофически сократилась.
Однако он больше не слишком беспокоился о долголетии. В каком-то смысле, он все эти годы не лежал, сложа руки в ожидании смерти. Он упорно искал выход и, в конце концов, нашел его.
«Сквозь все эти годы… по крупицам выжимая жалкие крохи чакры… без устали отыскивая путь, который подошел бы именно мне… Я наконец достиг кое-каких результатов…»
Цукаса взглянул на свое отражение в зеркале. Он был вылитый Нагато после призыва Гедомадзо — живой скелет, обтянутый кожей. Затем опустил глаза на свои руки, медленно сжал кулаки. Сила, которой он овладел, на местном наречии звучала бы так…
Зомби!
Цукаса мог управлять зомби-вирусом, «воскрешая» мертвецов!
Но до сих пор он никому не раскрывал эту способность. Причина проста: обнародовать подобную технику без достаточной силы за спиной — верный путь к гибели.
С какой стороны ни посмотри, игра со смертью и мертвыми — это синоним запретных техник. Причем самых опасных, тех, что должны быть навеки запечатаны. И неизбежно возникнет вопрос: а не собирал ли Цукаса все это время трупы втихаря? Или, того хуже, не хватал ли живых людей, чтобы разрабатывать свои мерзкие дзюцу?
Ведь эта жуткая способность воскрешать мертвецов не могла возникнуть из ниоткуда, правда?
Более того, подобная сила, в какой-то мере попирающая законы жизни и смерти, была попросту слишком могущественной для периода между Второй и Третьей войнами.
«Второй Хокаге разработал технику «Воскрешения Нечестивого Мира» (Эдо Тэнсэй). Орочимару, должно быть, еще не освоил ее».
Цукаса поднял руку, прикрываясь от слепящего солнца, и глубоко вдохнул. Никаких хрипов, никакого скрежета в легких, будто в дырявых мехах. Он даже растрогался.
Самые мрачные дни, казалось, остались позади. Впереди же было еще столько дел.
Самое элементарное — найти способ избавиться от этого изъеденного болезнями тела землянина. У него не было ни сил, ни времени на сантименты. Выживание было на первом месте.
«Пропасть между 40 и 130 триллионами клеток слишком велика. Да и в моем нынешнем состоянии реальное количество клеток куда меньше 40 триллионов. Пытаться добывать чакру таким телом — значит обречь себя на вечное положение шиноби самого низшего ранга».
Цукаса прищурился. Орочимару, вероятно, только начинал разработку своей Техники «Реинкарнации Живого Трупа» (Фущи Тэнсэй). Получить доступ к ней было немыслимо. Но ничего. Он добьется своего собственным путем.
Для этого нужно хвататься за любую возможность, даже самую призрачную. Даже если придется быть вьючным скотом для Конохи, он выжмет из этого хоть что-то полезное. Ведь деревня умеет использовать всё до последней капли. Как, например, сейчас, когда за ним пришли.
«Приказ от Данзо-сама! Срочно сформировать медицинский отряд и выдвигаться к северной границе!» — к нему стремительно приблизился человек, лицо которого было омрачено тревогой.
«Похоже, опять враги просочились. Война-то закончилась, а вот распри между странами — нет. Эти бесконечные рейды мелких групп… Дошло до того, что даже такой бездарности, как я, приходится выступать под видом медика… Но послужить деревне — для меня честь», — произнес Цукаса, глядя на подошедшего медика.
Этого парня звали Кадзахари Такуя. Во время Второй Мировой Войны Шиноби он служил в медицинском отряде под началом Джирайи. По ходу событий, он должен был погибнуть, отравившись ядовитым туманом при спасении раненых на поле боя у Амегакурэ.
Но Цукаса вовремя подал ему руку помощи, позволив парню избежать смертельной участи.