0129: «Временное положение о конвертации боевых заслуг в право на воскрешение»
Деревня Скрытого Листа всё больше и больше теряла способность управлять Каэдамой Цукасой.
Любой, кто хоть немного разбирался в ситуации в Конохе, осознавал этот факт.
Хотя истинная причина уничтожения Страны Травы так и не была установлена, и мнения о причастности к этому Цукасы расходились, сам факт подобных обсуждений и полное молчание верхушки Конохи говорил о многом. Они даже не пытались делать вид, что всё в порядке.
Какое руководство деревни будет молча взирать на то, как подчинённый раз за разом переходит все границы?
Неосведомлённые жители продолжали восторженно обсуждать последние события, полные надежд на будущее. Они верили, что отныне Коноха будет вечно процветать, навсегда оставшись на вершине мира шиноби.
Однако более информированные великие кланы уже начали незаметно призывать своих соклановцев к сдержанности в словах и поступках. В воздухе пахло грозой.
— Скоро, Цунаде. Я чувствую, что отношения между деревней и Цукасой становятся всё более натянутыми. На чью сторону встанете вы с Като Даном? — Сенджу Тока отрешённо смотрела на опадающие лепестки сакуры во дворе.
Она не понимала, как всё дошло до такого. Изначально это были просто разногласия, что вполне нормально, но прошло совсем немного времени, и теперь в воздухе витало отчётливое ощущение, что вот-вот разразится гражданская война.
Оставалось лишь ждать, кто нанесёт удар первым. И тот, кто начнёт, не обязательно получит преимущество — возможно, это будет шаг отчаяния. Тот же, кто ответит, не обязательно окажется в проигрышной позиции.
Цунаде нахмурилась:
— Всё не настолько плохо. Действия Цукасы всегда были на пользу деревне...
— И уничтожение Страны Травы тоже на пользу? — возразила Тока. — Пусть Страна Травы и металась между сторонами в двух мировых войнах, но это обычная стратегия выживания для малых стран. Но вот так просто уничтожить целую страну, а все эти исчезнувшие люди...
Сенджу Тока не находила себе места. Даже если бы поля были усеяны трупами, это можно было бы понять — в войнах всегда гибло множество мирных жителей. Но то, что они просто исчезли, пугало до дрожи. Это уже напоминало жуткие народные предания мира шиноби.
Цунаде на мгновение замолчала.
— Я не разбираюсь в политике, но, судя по всему, нет никаких доказательств, что это сделал Цукаса... Однако его последние действия действительно были чрезмерными. Не сами миссии, а то, что он действовал без разрешения деревни. Вот это уже перебор.
Самыми дерзкими его операциями были нападения на джинчуурики Восьмихвостого и Однохвостого. Но если бы у других деревень появился шанс напасть на Кушину, они бы им воспользовались не раздумывая. Цунаде не видела в этом ничего предосудительного.
Ключевым было то, что Цукаса добился успеха. Он уничтожил Восьмихвостого и, судя по всему, Однохвостого, значительно ослабив давление на Коноху и снизив угрозу в следующей мировой войне. Облаку и Песку будет непросто найти подходящие сосуды, не говоря уже о том, что Деревня Песка теперь лежала в руинах.
— Как ни крути, именно тот бой, когда Цукаса в одиночку выступил против многотысячной армии Песка, до предела обострил конфликт. Но ведь он, кажется, не делал никаких публичных выпадов? Наоборот, из-за техники Кишо Тенсей его положение в деревне стало только сложнее...
Опять эта техника. В руках Цукасы, и только в его, она могла раз за разом возвращать мёртвых, порождая слишком много ожиданий.
— Если начнётся война, — понизив голос, сказала Тока, — ты знаешь, клан Сенджу сможет быть только на стороне деревни. Даже нейтралитет невозможен. Мы будем сражаться с Цукасой до последнего человека.
— А что другие кланы? Учиха и Хьюга поступят так же?
— Не знаю. Учиха, скорее всего, встанут на сторону деревни, а вот Хьюга — точно нет.
Сенджу Тока прекрасно понимала расклад. Гражданская война вряд ли затянется надолго. Клан Хьюга, скорее всего, закроет врата и отрежется от внешнего мира, выжидая, пока всё уляжется. Они появятся, когда пыль осядет. Хьюга всегда на стороне Хокаге, но кто именно этот Хокаге — Третий, Четвёртый или Пятый — для них не имело значения.
Цунаде пребывала в смятении. Неужели тот, на кого она возлагала такие большие надежды, кого когда-то продвигала по службе, собирается выступить против деревни? Должен же быть какой-то выход...
Её мысли путались. Она решила, что лучше вернуться и обсудить всё с Като Даном.
Таких же, как Сенджу Тока, обеспокоенных и встревоженных, было много. Но когда эти люди, терзаемые сомнениями, уже приняли для себя решения, они с удивлением обнаружили, что ничего не произошло.
Процветающая деревня жила своей обычной жизнью: улицы были полны людей, шиноби всех рангов брали задания, уходили и возвращались. Если и было что-то необычное, так это то, что общее число ниндзя в деревне медленно, но стабильно сокращалось, хотя всё ещё держалось на уровне шести тысяч.
От Цукасы тоже не было никаких вестей. После уничтожения Страны Травы он затих, лишь изредка принимая у себя гостей.
Хотя никто не понимал, что происходит, казалось, угроза гражданской войны миновала. Вероятно, деревня и Цукаса начали новый раунд тайных переговоров.
— Эти болваны снаружи и не догадываются, что ты вовсе не ведёшь переговоров с деревней. В этом больше нет смысла. Такая деревня стала для тебя лишь помехой.
Неожиданно появился Орочимару. Он так долго просидел в своей лаборатории, что его лицо стало ещё бледнее, но такие мелочи его не волновали. Он впился взглядом в стоящего перед ним мужчину.
Именно этот человек использовал его, а затем безжалостно отбросил. В хладнокровии и умении предавать он превосходил даже самого Орочимару. Наверное, в этом и заключалось преимущество сирот войны — они были совсем не похожи на выпускников Академии, у которых на языке вечно вертелась «Воля Огня».
Орочимару окинул взглядом Цукасу, а затем и остальных присутствующих.
— А того знаменитого охотника за головами здесь нет? В таком случае, если бы я решил напасть на тебя, одним сильным противником было бы меньше, не так ли? — Орочимару облизнул губы.
Но на него никто не обратил внимания.
Больше всех была занята Конан. С тёмными кругами под глазами и измождённым лицом она усердно производила взрывные печати. За одно мгновение перед ней вырастала целая стопка.
Эта производительность заставила веко Орочимару дёрнуться. Он, конечно, слышал о Конан — как-никак, ученица Джирайи, — но не знал, что она способна массово создавать взрывные печати. Если сложить достаточное их количество и раздать бессмертным зомби, чтобы те разнесли их по деревне... этого хватило бы, чтобы стереть Коноху с лица земли.
— Хмф, неудивительно, что ты так уверен в себе...
— Я позвал тебя не для того, чтобы слушать эту чушь, Орочимару. Мне нужно, чтобы ты был на моей стороне, — произнёс Цукаса.
На лице Орочимару не отразилось и тени удивления.
— Хмф, так ты всё-таки готовишься нанести удар. Хочешь переманить меня, чтобы усилить свои позиции и ослабить деревню... Что ты задумал?
— Я стану Четвёртым Хокаге. Это лишь вопрос времени.
— Хокаге... Ты не из тех, кто жаждет власти. Пост Хокаге — это лишь начало, верно? Что ты хочешь получить с его помощью?
Орочимару казалось, что он хорошо понимает Цукасу. Сама по себе власть — ничто по сравнению с вечной жизнью.
— Всю чакру. Всё будущее, — ответил Цукаса. — У меня есть план. Конечно, в широком смысле он принесёт пользу всем. Кто знает, может, я даже стану спасителем мира.
Спаситель мира...
Орочимару не думал, что Цукаса сошёл с ума. Значит, произошло нечто важное, о чём он не знал, и это заставило Цукасу поверить, что мир обречён.
— ...Ты собираешься захватить хвостатых зверей из всех деревень? Вряд ли всё так просто. Но деталей ты мне, конечно, не раскроешь. Какая мне будет выгода, если я тебе помогу?
— Я могу укрепить твою жизненную силу. Когда всё будет сделано, я отдам тебе технику Кишо Тенсей. Раз уж ты осмелился прийти ко мне, значит, твоя собственная техника бессмертия достигла прорыва. Возможно, ты уже её завершил, не так ли?
— Мы с тобой просто читаем мысли друг друга. Именно так.
Орочимару не мог отказаться от такого предложения.
Кишо Тенсей — техника, о которой он когда-то мечтал. Пусть он и не владел Стихией Трупов и для применения техники ему потребовалась бы жертва «жизнь за жизнь», но ему и не нужно было применять её самому! Можно было промыть мозги нескольким подчинённым и заставить их провести ритуал — отличный вариант.
Однако, если Цукаса был готов отдать эту технику, это означало, что она ему больше не нужна.
«Похоже, его цель — не просто хвостатые звери. Он хочет завладеть всей чакрой. Неужели ему нужна даже та, что находится в телах обычных шиноби? Зачем столько чакры? Чтобы стать следующим Мудрецом Шести Путей?»
— Спасение мира — это второстепенная цель, — сказал Цукаса. — Главное — мои собственные амбиции. Уничтожение Страны Травы было лишь подготовительным шагом.
Цукаса уже обдумал свой дальнейший путь. Первым шагом, безусловно, было получение Мангекьё Шарингана. Только с этими глазами его нынешнее тело станет по-настоящему совершенным.
Далее — стать Десятихвостым или Ооцуцуки. Это были две высшие стези в этом мире. Но Цукаса не мог полагаться только на эти два пути эволюции.
Стихия Трупов была его истинной силой, но она была слишком слаба, чтобы сравниться с Десятихвостым или Ооцуцуки. Причина проста: вирусы абсолютно бесполезны против высших форм жизни, способных пересекать космос и выдерживать бесчисленные виды космического излучения.
Цукаса чувствовал, будто вернулся в то время, когда только попал в этот мир. Тогда он пытался заразить местных жителей своим вирусом, но в итоге те лишь пару раз чихнули.
Значит, оставался только один путь: использовать чакру для усиления и модернизации его уникальной силы. Иначе он не сможет создать третий путь, сопоставимый с Десятихвостым и Ооцуцуки.
Что касается конкретных действий, у Цукасы уже был план. Сначала — получить Мангекьё Шаринган и овладеть додзюцу «Цукуёми»!
Проанализировав информацию из манги, аниме, игр и других источников, Цукаса выбрал самый надёжный способ сбора чакры.
Речь шла о двух специфических вариациях этой техники: Ограниченном Цукуёми и Выгравированном Цукуёми.
Ограниченное Цукуёми появилось в сюжетной линии аниме. Обито использовал эту несовершенную версию Бесконечного Цукуёми, чтобы затащить Наруто в мир иллюзий, где тот в итоге сразился с Менмой и сумел освободиться. Стоит отметить, что в мире Ограниченного Цукуёми Акацуки были наняты Конохой и впервые за все временные линии сражались как единая команда, помогая Наруто одолеть Менму.
А Выгравированное Цукуёми как раз происходит из игровой временной линии. В ней Учиха Хикару использовала эту технику, чтобы наложить печать на множество целей, затащить их в мир иллюзий и манипулировать ими.
«С технологиями нынешней эпохи невозможно создать "виртуальную реальность", как это было возможно десятилетия спустя. А значит, я не смогу, подобно Учихе Хикару, выпустить видеоигру и обманом заставить молодых ниндзя заходить в неё, чтобы выкачивать их чакру», — размышлял Цукаса.
Но можно было адаптировать идею, используя метод Ограниченного Цукуёми. Цукаса и не собирался разрабатывать какую-то игру — достаточно было создать виртуальный мир, в который можно было бы войти в любой момент.
Ограниченное Цукуёми вмещало мало людей — в него вошли только Обито и Наруто. Выгравированное Цукуёми, наоборот, могло охватить множество целей, но почти не создавало иллюзорного мира и было предназначено исключительно для выкачивания чакры из попавших под его действие ниндзя.
Цукасу претила такая «одноразовая» сделка. Он предпочитал «устойчивое истощение до последней капли». В конце концов, деревни шиноби в этом мире занимались тем же самым, так что никаких моральных терзаний он не испытывал. Возможно, когда он добьётся успеха, общее число смертей в мире даже снизится, а количество сильных личностей возрастёт.
Честно говоря, он до сих пор сожалел об уничтожении Страны Травы. Из тех мирных жителей можно было бы вырастить множество ниндзя, которые стали бы для него ценным расходным материалом, непрерывно приносящим пользу. Но что поделать, Цукаса хотел как можно скорее активировать Шкатулку Высшего Блаженства, поэтому ему оставалось лишь мысленно извиниться перед народом Страны Травы.
Что касается Бесконечного Цукуёми, то, если отбросить тот факт, что оно служило Кагуе для контроля над миром, сбора чакры и массового превращения людей в Белых Зецу, с точки зрения самой иллюзии, эта техника предоставляла каждому попавшему в неё одиночную игру. Кроме самого игрока, все остальные в его иллюзии были лишь NPC.
У Цукасы был другой подход. Он собирался объединить Ограниченное и Выгравированное Цукуёми, чтобы создать виртуальный мир ниндзя, и заставить всех время от времени «заходить в систему» и отдавать ему свою чакру!
Ради того, чтобы стать более могущественной формой жизни и противостоять Ооцуцуки, которые в будущем будут непрерывно прибывать, Цукаса считал себя поистине великим. Реализуя свои амбиции, он заодно давал всем остальным возможность внести свой вклад.
Что, кто-то не захочет «заходить» и делать вклад? Что ж, это легко решаемо. В таком случае Цукаса со слезами на глазах заберёт их тела и превратит в зомби — эффект будет тот же.
Был и ещё один момент, над которым размышлял Цукаса: сможет ли он в будущем заменить этим виртуальным миром Чистые Земли? Это проклятое место вызывало у него крайнее отторжение. Но даже если это и было возможно, до этого было ещё очень далеко.
Когда его план увенчается успехом, жизнь каждого человека в мире шиноби, от рождения до смерти, будет неразрывно связана с тремя вещами: едой, сном и Цукасой.
При жизни они будут укреплять свои тела и усердно производить чакру, чтобы отдать её Цукасе. Те, кто откажется, будут немедленно превращены в зомби. После смерти их тела станут зомби — либо расходным материалом для усиления других зомби, либо боевыми единицами, которых будут поддерживать более слабые. Конечно, их души тоже не пропадут даром: их воспоминания будут стёрты, а сами они брошены в виртуальный мир в качестве NPC. Использовать каждого до последней капли.
Цукаса считал себя просто гениальным. Он был преисполнен уважения и любви к жителям этого мира.
«Перемены требуют жертв. Я не считаю свои действия праведными, но вместо того, чтобы позволить вам, ребята, бесконечно повторять старые ошибки, лучше уж я попробую что-то новое. Если провалюсь — не страшно, всегда можно будет вернуться к вашим старым методам».
Цукаса встал и посмотрел в окно.
Орочимару счёл, что слово «перемены» звучало в устах Цукасы как-то неуместно.
— Когда планируешь действовать? Надеюсь, не собираешься вырезать ещё пару малых стран?
— Постараюсь получить то, что мне нужно, в течение этого года, а затем начну. Орочимару, у нас обоих будет светлое будущее, — сказал Цукаса.
Орочимару не верил ни единому его слову. Ему нужна была лишь техника Кишо Тенсей. С ней его тело станет бессмертным, а затем, с помощью Нечестивого Воскрешения, он сможет заполучить самое совершенное тело...
Орочимару впился взглядом в фигуру Цукасы. Это тело, созданное на основе клеток Хаширамы, выглядело очень даже неплохо.
Вскоре после того, как Орочимару покинул дом Цукасы, к нему тут же подошёл оперативник Анбу.
— Господин Орочимару, господин Хокаге желает вас видеть.
— Я знаю. Приду, когда закончу свои дела.
— Что? Но...
— Что такое, ты не понял? — На губах Орочимару играла улыбка, но оперативник Анбу застыл на месте, ощущая леденящий холод от убийственной ауры, что исходила от Саннина.
Каким бы ни был Орочимару, он оставался могущественным шиноби уровня Каге.
В конце концов, оперативник молча удалился. Орочимару было безразлично, как Третий Хокаге отреагирует на его ответ.
На этот раз реакция деревни была быстрой и решительной.
«Назначить Каэдаму Цукасу кандидатом в советники с правом участия в собраниях верхушки».
Эта новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Те, кто был в курсе напряжённой ситуации, мгновенно выдохнули с облегчением и расплылись в улыбках.
Прекрасно! Это же явно мирное соглашение! Наверняка последовали жаркие споры и тщательные обсуждения, прежде чем было принято решение о повышении Цукасы. Даже если верхушка деревни пошла на это по принуждению... по крайней мере, они договорились, верно?
Нужно понимать, что даже ученики Хокаге — Цунаде, Джирайя и Орочимару — ещё не имели права стать советниками и не входили в высший эшелон власти, не говоря уже о более молодом поколении вроде Минато Намиказе.
Но Цукаса стал кандидатом в советники. Что это, если не свидетельство достигнутого соглашения? Теперь-то деревня вернётся к прежней жизни, не так ли?
— Вот оно что! А я-то всё думал, что-то не так, а теперь всё встало на свои места.
— Господин Цукаса — могущественный ниндзя деревни. Он по праву заслужил стать кандидатом в советники!
— Кандидатом? Каким ещё кандидатом? Сразу в советники!
Цукаса наконец вышел из дома и, как уже бывало много раз, пошёл по оживлённым улицам.
Куда бы он ни шёл, бесчисленные люди останавливались, чтобы посмотреть на него. Их лица светились благоговением и надеждой, они то и дело приветствовали его.
Цукаса отвечал им с улыбкой, как и всегда. Казалось, ничего не изменилось, но на самом деле всё уже было другим.
Однако на главный вопрос, волновавший всех, — о воскрешении, — Цукаса так и не дал ответа. По мере того, как шло время, утихшее было общественное мнение вновь начинало бурлить, становясь всё более нетерпеливым.
И вскоре поползли слухи, полные недовольства.
«Провоцирование людей, порождение негативных эмоций... Это действительно работает. Ненависть получить гораздо проще, чем любую другую эмоцию, и она въедается в память намертво».
Цукаса всё это время изучал Шкатулку Высшего Блаженства и постепенно выяснил множество деталей.
Люди не всегда могут вовремя вспомнить что-то тёплое и хорошее, но они всегда прекрасно помнят боль. Конечно, это механизм, выработанный в ходе эволюции для выживания, но он также отлично подходил для выкачивания негативных эмоций.
Итак, пришло время. Цукаса решил объявить о своём плане воскрешения. Ему нужно было ускорить процесс и выйти за пределы Конохи, посеяв хаос и в других местах.
Но что ещё важнее — нужно было заставить этих ниндзя действовать. Негативные эмоции одного шиноби стоили гораздо больше, чем эмоции простого человека без чакры!
Цукаса нанёс свой удар. Он открыл доступ к воскрешению для всех, и от имени советника Конохи самолично издал «Временное положение о конвертации боевых заслуг в право на воскрешение».
«В целях укрепления обороноспособности деревни и чествования памяти павших героев, настоящим учреждается система обмена боевых заслуг на право воскрешения».
«Право на воскрешение является стратегическим ресурсом S-ранга Деревни Скрытого Листа. Строго запрещается его частная передача. Надзор за исполнением возлагается на Каэдаму Цукасу».
«Объектом воскрешения может быть лицо, умершее не более года назад, с сохранностью тела не менее 60%. Для воскрешения требуется выполнить одну миссию S-ранга или внести эквивалентное количество очков вклада».
«Воскрешённый обязан подписать соглашение о безоговорочной службе Каэдаме Цукасе в течение десяти лет».
«Ниже приведены детали расчёта: успешное руководство миссией S-ранга эквивалентно 100 очкам вклада, миссией А-ранга — 20 очкам вклада...»
«Количество тел, необходимых для ритуала, определяется на основе силы и наличия Улучшенного Генома у воскрешаемого и делится на разные уровни. Обеспечение телами полностью возлагается на заявителя. Примечание: строго запрещается раскапывать могилы и использовать тела товарищей по деревне».
Содержание было предельно подробным, расписанным по пунктам, ясным и понятным. Каждый мог легко определить свои потребности и понять, что именно нужно сделать, чтобы получить желаемое.
Цукаса обнародовал этот указ, совершенно не заботясь о том, одобрят ли его в резиденции Хокаге. Ему больше не нужно было обращать внимание на этих людей. Формально его действия не нарушали существующую систему миссий деревни, а лишь добавляли к ней беспрецедентное дополнение.
Теперь оставалось только ждать.
Цукаса запасся терпением и ждал, пока ситуация начнёт накаляться. Неважно, что именно будут делать ниндзя Конохи: безумно атаковать шиноби других деревень или заниматься осквернением могил, выкапывая предков ниндзя из других стран. Что угодно, лишь бы они действовали.
Шкатулка Высшего Блаженства, подобно чёрной дыре, жадно поглощала всевозможные негативные эмоции, порождаемые людьми, и стремительно набирала силу.
Цукаса чувствовал, что если бы он загадал желание прямо сейчас, то уже смог бы получить Мангекьё Шаринган. Но этого было недостаточно. Он хотел большего. Вместе с глазами он должен был получить и соответствующие им додзюцу.