0220: Второе пробуждение Мангекьё... Обито!

Слова Тоби, как всегда, звучали легкомысленно, почти невесомо, внушая недоверие.

И Обито действительно отнёсся к ним с презрением.

— Что ты вообще понимаешь? Ты всего лишь искусственное создание, производное Демонической Статуи Внешнего Пути, жалкая копия Сенджу Хаширамы! Твоя сила — Стихия Дерева, так что ты смыслишь в глазах, чтобы сметь нести здесь эту чушь?

Обито, охваченный отчаянием, издал глухой рёв, раздавшийся изнутри тела Тоби:
— Все твои действия — лишь исполнение приказов, у тебя нет ни собственных мыслей, ни воли. Предав меня, какое право ты имеешь читать мне эти смехотворные нотации?!

Никто не мог по-настоящему понять отчаяние, царившее в душе Обито.

Ведь ещё совсем недавно он был полон амбиций: превратить свои глаза в Вечный Мангекьё Шаринган, затем, объединив их с клетками Белого Зецу или Хаширамы, пробудить Риннеган и встать на один уровень с Мадарой!

При этом он был бы моложе и сильнее Мадары! Тогда можно было бы отправиться в Страну Рисовых Полей, захватить того дикого Десятихвостого и в любой момент стать его джинчуурики.

На самом деле, по изначальному плану Обито, он должен был захватить девять Хвостатых Зверей, разбросанных по миру, поместить их в Демоническую Статую, а затем поглотить воскрешённого Десятихвостого и стать существом, равным Мудрецу Шести Путей.

У него был бы Риннеган и Десятихвостый — всё, что было у Мудреца.

В крайнем случае, можно было бы использовать силу Риннегана, чтобы подчинить и поглотить того маленького Десятихвостого. Это тоже был хороший путь. Тогда, даже если бы он и не сравнился с Мудрецом Шести Путей на пике его силы, он по крайней мере смог бы помериться силами с другими Ооцуцуки.

Но все эти тщательно продуманные планы, смелые мечты и идеалы по изменению мира шиноби развеялись, словно мыльные пузыри. И развеялись так внезапно и... абсурдно!

Это было слишком абсурдно, до такой степени, что Обито начал подозревать, что всё это — гендзюцу. Этот мир был слишком жесток к нему, повсюду были ловушки, и, что самое главное, в них попадал в основном он. Он наступил на несколько подряд, и как бы ни пытался, выбраться из них не мог.

— И ты, и Мадара, и Каэдама Цукаса... Ни одного порядочного! Пока в мире шиноби есть такие двуличные ублюдки, как вы, он рано или поздно погибнет!

Обито истерически выкрикивал проклятия. Лицо под маской исказилось в гримасе, слюна летела во все стороны, но в центре спирали его маски зияла лишь чёрная пустота — красного света Шарингана там не было.

Ненависть слепца, казалось, была бессильна. Казалось.

Тоби продолжал нести Обито на высокой скорости, молча слушая его. Наконец, когда Обито, задыхаясь, умолк, или, вернее, снова погрузился в отчаяние, он заговорил вновь:
— Битва там закончилась. Хочешь узнать результат?

— Что, неужели такое ничтожество, как ты, смогло принять участие в битве этих двоих?

— Не нужно выражаться так грубо. Сейчас ты не понимаешь, но скоро поймёшь. Сначала я расскажу тебе, как проходил бой. Есть одна деталь, которая тебя наверняка заинтересует... Каэдама Цукаса использовал Завершённую форму Сусаноо, облачив в неё Древесного Человека, и одолел Мадару.

— Это невозможно!

Обито рефлекторно взревел. Ужаснее, чем уныние, было осознание того, что кто-то другой, используя его силу, достиг того, о чём он мог только мечтать!

— Я так долго не мог завершить слияние додзюцу, а он, едва забрав мои глаза, как смог получить Вечный Мангекьё Шаринган? Это просто нелепо! У него ведь тоже нет чакры Индры, а Индра...

— Может, он давно уже добрался до Итачи? Или, скажем так, ему и не нужно было трогать реинкарнацию Индры. Он сам уже давно обладал чакрой Индры, — ответил Тоби.

Обито не хотел признавать эту жестокую реальность. Это ранило его расколотое вдребезги самолюбие сильнее, чем сама кража глаз. Охваченный горем и гневом, он окончательно замолчал.

Он оцепенел. Полностью оцепенел. Да пусть всё катится к чертям! Получается, в конце концов, единственным клоуном оказался он — тот, кто метался по всему миру, плёл интриги и старался усерднее всех?

Каэдама Цукаса не обманул его: для получения Вечного Мангекьё Шарингана действительно нужна была чакра Индры. Но он никогда не говорил, что её можно получить только от реинкарнации Индры. А ведь Обито столько времени потратил на это, даже проигнорировав ту битву в Стране Рисовых Полей, и сосредоточился на исследовании Ограниченного Цукуёми, чтобы в итоге определить, что Итачи — нынешний Индра.

Тоби подождал ещё немного и сказал:
— Я же говорил, в будущем ты сможешь получить глаза куда сильнее.

— Сильнее? Значит, Риннеган или высшая форма Бьякугана. У кого мне их вырвать, у Нагато или у Ооцуцуки? — глухо произнёс Обито.

— Не нужно. Тебе не придётся вырывать ничьи глаза. Ты сам сможешь пробудить Риннеган. По крайней мере, такова информация, которой я владею, хотя и не могу быть полностью уверен, сведения слишком обрывочны...

— Ха, так вот в чём твоя цель? Предать меня и преподнести тому, кто стоит за тобой? Даже если ты говоришь правду, и я получу Риннеган, в конечном итоге меня всё равно будут контролировать, — усмехнулся Обито, но в его опустошённой душе явно зародился интерес.

Риннеган!
Кто не хотел бы обладать этими сильнейшими глазами? Это была мечта Обито, но он так же не верил в бредни Тоби. Тот, кто предал один раз, предаст и второй, и третий.

— Сейчас я ещё могу тебя контролировать. Но когда у тебя будет Риннеган, ты выйдешь из-под моего контроля. Риннеган — это глаза, способные подчинить Десятихвостого, они с лёгкостью подавят меня.

Сказав это, Тоби начал ослаблять свою хватку, позволяя Обито почувствовать окружающий мир.

Резкая влажность воздуха ударила Обито в лицо. В тяжёлых тучах, затянувших небо, прогремел раскат грома. Земля под ногами была вязкой и грязной. Этого было достаточно, чтобы Обито понял, где он находится.

— ...Страна Дождя?

— Верно, Страна Дождя. Мы снова здесь. Один человек хочет тебя видеть, он знает немного больше, чем я, — сказал Тоби.

Обито резко обернулся. Хоть он и не мог видеть, но базовые способности к восприятию у него остались. Он почувствовал, как что-то выбирается из земли впереди.

Сначала он подумал, что это Белый Зецу, но тут налетел лёгкий порыв ветра, и он, раскрыв ладонь, поймал брошенный предмет.

— Это Шаринган. Я вырвал его у одного из Учиха во время суматохи. Пользуйся пока, — раздался голос.

Обито, не обращая внимания на удивление, немедленно вставил глаз в свою пустую глазницу.

Струйка крови потекла по щеке. Он открыл глаз, и его взгляд, проскользнув между двух пальцев, упал на говорившего. Он снова обрёл зрение.
— Не думал, что ты ещё жив, Чёрный Зецу.

Это был Чёрный Зецу, тот самый, которого он, казалось, уничтожил своим додзюцу Охируме!

Однако было видно, что состояние Чёрного Зецу оставляло желать лучшего. Его фигура сильно уменьшилась, и на теле виднелись многочисленные повреждения.

— Благодаря тебе я чуть не погиб, — сказал Чёрный Зецу. — Но, к счастью, ты не знал всех моих секретов, что дало мне шанс выжить. Твоё додзюцу Мангекьё очень сильно, Обито.

Казалось, Чёрный Зецу совершенно не держал зла за тот предсмертный опыт — на самом деле, он всё это время искал возможность убить Обито, и Обито это прекрасно понимал.

Но перед лицом более суровой реальности старая вражда могла быть временно отложена. Эти двое, оказавшиеся в одинаково плачевном положении, были вынуждены объединиться.

— Ты лишил меня половины тела, но в итоге сам оказался в таком же положении, как и я. Глаза, добытые такими усилиями, так легко отняли. Каэдама Цукаса и Мадара совершенно не принимали тебя в расчёт, — тон Чёрного Зецу был ледяным, в нём не было ни насмешки, ни злорадства. Его собственное положение было отчаянным.

— Ты пришёл посмеяться надо мной? — язвительно спросил Обито. — В конце концов, ты всего лишь воплощение воли, созданное Каэдамой Цукасой. Тогда Цукаса отказался от тебя, и я нанёс удар... Неужели это тоже было частью плана, и сейчас ты говоришь со мной от имени Цукасы?

— Нет, это не так. Многое пошло не так гораздо раньше, всё должно было быть иначе. Изначально я планировал стать воплощением воли Мадары, но, увлёкшись техниками Цукасы, поддался импульсу и решил притвориться его порождением.

— Этот импульс чуть не погубил мой тысячелетний план, — глухо произнёс Чёрный Зецу. — Этот горький опыт стал для меня величайшим уроком. Но подобное больше не повторится. Мать уже передала мне новые приказы.

— ...?

Обито молча смотрел на эту чёрную фигуру, полный сомнений и подозрений, затем перевёл взгляд на стоящего рядом Тоби. Оба они казались ему совершенно чужими.

Чёрный Зецу развёл руки в стороны:
— Тогда позволь представиться заново. Я — Чёрный Зецу, воля Ооцуцуки Кагуи. Я существовал ещё до начала эпохи ниндзя. Тысячу лет я стремился к одной цели — воскресить Мать. Я был свидетелем множества битв между реинкарнациями Индры и Ашуры.

— Так за кулисами всё это время стоял новый Ооцуцуки! Только такой могущественный и долгоживущий клан мог заставить Каэдаму Цукасу и Мадару спешно менять свои первоначальные планы и действовать.

Обито быстро переварил эту шокирующую информацию. Что поделать, мир уже изменился до неузнаваемости, многие старые порядки и представления давно рассыпались в прах.
— Кто такая Ооцуцуки Кагуя? — стиснув зубы, спросил он.

— Богиня-Кролик, прародительница чакры, первый джинчуурики Десятихвостого, а также мать Ооцуцуки Хагоромо, то есть Мудреца Шести Путей, Ооцуцуки Хамуры и меня, — только говоря о матери, Чёрный Зецу невольно выпрямлял свою гордую грудь.

— Она тоже ищет сосуд, как Яхико? Какие у неё отношения с Джигеном?

— Не знаю. Я родился за мгновение до того, как Мать была запечатана Хагоромо и Хамурой. В моих самых ранних воспоминаниях нет такого существа, как Джиген, и я не знаю, какой у них был конфликт с Матерью. Это тебе предстоит помочь мне выяснить, — сказал Чёрный Зецу. — К тому же, Мать не умерла. Строго говоря, она просто запечатана.

— Где запечатана Кагуя?

— На Луне. В тот раз Хагоромо и Хамура запечатали не Десятихвостого, а Мать. К тому времени Десятихвостый уже стал частью её, — ответил Чёрный Зецу.

Обито холодно усмехнулся:
— Твоя мать не сообщила тебе такую важную информацию? Чтобы спасти её, главным препятствием является Джиген, а мы даже не знаем о нём ничего толком.

Он не доверял Чёрному Зецу, к тому же информация, которую тот предоставил, была слишком взрывной.

По словам Каэдамы Цукасы, Мудрец Шести Путей и Хамура были родными братьями, а Хамура, который попытался насильно воскреснуть и вмешаться в дела мира шиноби, был окончательно уничтожен Цукасой.

Значит, должен был быть кто-то, кто родил этих братьев. Если это была Кагуя, то всё сходится. После этого Мудрец Шести Путей должен был стать джинчуурики Десятихвостого, и так появились ниндзя. Но во всём этом процессе не было и следа Джигена.

Такой могущественный Ооцуцуки, как Джиген, оказался на пути к воскрешению. Могла ли это быть Кагуя? Тогда история тысячелетней давности становится куда интереснее: эти два Ооцуцуки были врагами.

И ещё, воскрешение, или, вернее, освобождение Кагуи... Неужели для этого нужно расколоть Луну?! У кого есть такая сила? Способен ли кто-то уровня Шести Путей уничтожить Луну?

Обито размышлял, и его подозрения снова обратились к Демонической Статуе Внешнего Пути. Это было то, что Мадара призвал после пробуждения Риннегана. Можно было с уверенностью сказать, что это оболочка Десятихвостого, но откуда она была призвана — этого, скорее всего, не знал и сам Мадара.

— Воскресив Десятихвостого, можно освободить Кагую?

— Воскрешение Десятихвостого — это первый шаг. Запуск Бесконечного Цукуёми — второй. Сделать того, кто применит Бесконечное Цукуёми, сосудом для воли Матери — третий. Порядок ни в коем случае нельзя нарушать, иначе воля Матери не сможет вырваться с Луны.

— Информацию о Бесконечном Цукуёми я лично выгравировал на каменной плите клана Учиха, — спокойно сказал Чёрный Зецу. — Мадара, следуя моим указаниям, шаг за шагом шёл по пути к Бесконечному Цукуёми.

— Ха, так Бесконечное Цукуёми — это полнейшая ложь! Совсем не высшее додзюцу для достижения мира, а техника воскрешения Ооцуцуки! Даже Мадару обманули, ха-ха-ха-ха!!! Выходит, действия Хамуры, Джигена и Каэдамы Цукасы на самом деле спасали Мадару!

Обито вдруг разразился безумным смехом. Он смеялся и плакал одновременно. Его мировоззрение полностью рухнуло. Этот мир был слишком безумен, всё в нём оказалось фальшивкой, полной обмана и лжи!

Внезапно Обито, словно в тумане, понял себя из другой временной линии. Почему он пробудил додзюцу «Камуи»? Потому что, глубоко веря в фальшивость реального мира, он хотел иметь возможность в любой момент укрыться в отдельном, по-настоящему существующем измерении?

Чёрный Зецу терпеливо ждал очень долго. Ливень хлынул с новой силой, и вода под ногами уже скрыла ступни. Наконец, в глазах Обито снова вспыхнул безумный, кровавый блеск. Узор из трёх томоэ начал сливаться, претерпевая трансформацию.

Даже Тоби, чьи эмоции были почти незаметны, в этот момент был поражён:
— Обито, ты...

— Заткнись, не мешай ему. Это чудо в истории клана Учиха. Неужели чакра в его мозгу снова претерпела столь сильные изменения, что даже зов его души изменился?

Чёрный Зецу тоже был в шоке. Он никогда не видел ничего подобного. Пересадить обычный Шаринган с тремя томоэ, пережить крах мировоззрения, отбросить старые убеждения и пробудить новый Мангекьё Шаринган?

Густая кровь потекла из уголка его глаза. Обито медленно поднял голову, его половина лица была залита кровью.

— Рассказывай свой план, Чёрный Зецу, — его голос, казалось, доносился из преисподней — спокойный, но бесконечно далёкий.

— План? На самом деле, он прост. Тоби должен наконец-то исполнить своё истинное предназначение. До получения указаний от Матери я и не знал, что у Тоби такое происхождение... Готов ли ты стать Человеком Божественного Древа, Обито?