0175: Взяв мою технику, ты вернёшь долг своей жизнью
На самом деле Джиген не был доволен этим образцом, хотя это и было величайшее творение, на которое только был способен Орочимару.
Речь шла о слиянии на генном уровне — это было нечто совершенно иное, нежели экспериментальные образцы, выращенные им в прошлом из клеток Хаширамы!
Добавление фрагмента генома клана Хьюга значительно усложнило процесс культивации. Даже с биологическими знаниями клана Ооцуцуки, предоставленными Джигеном, Орочимару к этому моменту загубил более двухсот юношей и девушек, прежде чем наконец-то получил один-единственный успешный экземпляр.
Но, по крайней мере, это был успех. Величие науки заключается в том, что любой прорывной экспериментальный результат можно воспроизвести и в конечном счёте наладить массовое производство. Технический барьер — он на то и барьер, чтобы его прорвать. А раз прорван, значит, путь открыт!
«Хотя он ещё не совсем стабилен и в его создании есть доля случайности, но если двигаться по пути генной инженерии, то, возможно, через несколько лет мы получим результат и сможем стабильно производить достаточное количество готовых образцов…»
Орочимару взглянул на стоящего рядом Джигена. Он не думал, что тот так легко согласится.
— Не нужно. Слишком много сосудов — тоже проблема. Я не могу наложить Каму на каждого.
— Можно позволить этим сосудам убивать друг друга. Тот, кто останется в живых, и будет лучшим телом, достойным вашего использования, — Орочимару облизнул губы.
Он и сам был приверженцем такого метода отбора сосудов. Выживает сильнейший, а тот, кто выживет, и есть самый подходящий.
К тому же, это позволило бы ему раз за разом изучать особенности Камы.
— Не нужно, — холодно ответил Джиген. — Сосуды для перерождения делятся лишь на годных и негодных. Если все они будут годными, то разница между лучшим и худшим не имеет значения. В конечном итоге их всех перезапишут мои данные, и на воскрешённого меня это никак не повлияет.
Так вот оно что. Эта техника перерождения, Кама, куда совершеннее простой смены тела… — быстро соображал Орочимару. Но у него не было возможности создавать Каму — это, должно быть, одна из главных тайных техник клана Ооцуцуки.
— И не думай, что этот юнец обязательно окажется годным. Дальнейшая модификация будет ещё сложнее. Малейшая ошибка — и его тело будет повреждено, он потеряет право стать сосудом. И даже если всё пройдёт успешно, ему ещё предстоит пережить имплантацию Камы.
— А как же Яхико добился успеха?
— Он с самого начала был дефектным образцом. Каму ему вживили силой. Он смог бы использовать её всего несколько раз, а потом неминуемо бы погиб. У нормального сосуда таких проблем не возникает. Хоть каждое использование силы Камы и ускоряет моё воскрешение, он без проблем прожил бы много лет.
Об одной детали Джиген Орочимару не рассказал: даже годный сосуд, получивший Каму, должен постоянно «распаковывать» её силу, чтобы тело постепенно привыкало к мощи Ооцуцуки. Сам по себе этот процесс отнимал много времени и сил.
— Вот как. Вы всё предусмотрели. По сравнению с вашей долгой жизнью, мне ещё очень далеко. Бессмертие так притягательно… Оно позволяет овладеть множеством бесценных знаний, — в голосе Орочимару звучали неподдельные зависть и ревность.
— Когда я воскресну, даровать тебе долгую жизнь будет нетрудно. Аборигены этой планеты слишком поверхностно изучили силу Десятихвостого, они и близко не раскрыли его истинный потенциал, — равнодушно произнёс Джиген.
Долгая жизнь? Это слишком примитивно. Его собственный Десятихвостый был слабоват в даровании бессмертия — даже если кто-то поглотит его и станет джинчуурики, этого будет недостаточно.
Но Десятихвостый Кагуи — другое дело. Он поглотил добрую половину тела самого Джигена, чистокровного Ооцуцуки, и эволюционировал в Божественное Древо!
— Такая вещь, как Белый Зецу, — это одно из проявлений способностей Десятихвостого: ассимиляция обычных людей в марионеток, созданных из клеток Божественного Древа…
Джиген поведал Орочимару об одном из способов использования Божественного Древа Десятихвостого. Он совершенно не возражал против раскрытия такой информации своему партнёру — в его глазах она не стоила и гроша.
Напротив, если бы у Орочимару не было достаточного кругозора и понимания, для Джигена это стало бы лишь помехой.
Но эти несколько фраз повергли Орочимару в глубочайший шок. Его мировоззрение рухнуло, все прежние представления были опровергнуты.
Невероятно! Белый Зецу, тот самый, которым командует советник, назначенный Каэдамой Цукасой, — это существо, изменённое Десятихвостым? А клетки Хаширамы, содержащие Мокутон, по своей сути тоже происходят от Божественного Древа… Хе-хе-хе, так вот в чём дело!
Клетки Белого Зецу — это практически ослабленная версия клеток Хаширамы!
Бог шиноби, Сенджу Хаширама, пробудил столь ужасающий кеккей генкай, приблизившись к силе Десятихвостого больше, чем кто-либо в этом мире. Неудивительно, что даже Учиха Мадара не был ему ровней.
Ведь Шаринган — это лишь фрагмент силы Десятихвостого, причём, судя по всему, весьма неполный.
Их разговор продолжался. Точнее, Орочимару без умолку задавал вопросы, а Джиген с каменным лицом отвечал. В окружении многочисленных колб и трупов царила атмосфера усердной учёбы.
По крайней мере, она разительно отличалась от ликования, охватившего шиноби снаружи.
Внезапно Джиген прервал свой рассказ:
— Он здесь.
— А он и впрямь пришёл. Где трупы, там и он. С каждым днём он всё больше походит на бога смерти этого мира, — Орочимару ничуть не удивился. Одного взгляда на искажённые, деформированные тела неудачных экспериментов в колбах было достаточно, чтобы предвидеть такой исход.
И действительно, эти уродливые создания, которые должны были давно испустить дух, вдруг задёргались и зашевелились в своих растворах.
В тусклом свете лаборатории это выглядело до жути зловеще.
А вот намеренно ли Орочимару так поступил — знал только он сам.
Снаружи лагерь уже давно утопал в радостных криках.
Люди, и без того воодушевлённые ключевой победой, теперь впали в ещё большее исступление. Их пылающие взоры были устремлены на внезапно появившегося мужчину.
— Господин Хокаге! Я не ошибся, это Четвёртый Хокаге!
— О боги, эй, впереди, разойдись! Дай мне взглянуть на него!
— Господин Хокаге, вы помните меня? Вы лично воскресили меня однажды! Я Кота из клана Учиха, погиб во Второй мировой войне шиноби!
— Постой, разве ты не погиб и в Третьей войне? Или я что-то путаю? Ваш клан воскресил тебя дважды — какая роскошь.
— Хмф, смешно! Я, между прочим, сосед второго сына дяди господина Обито! Мы оба из клана Учиха, посмеешь меня тронуть?
Появление Каэдамы Цукасы вызвало настоящий фурор. Казалось, сама земля под его ногами расцветала, а бесчисленные фанатики падали ниц, чтобы поклониться ему.
Но Цукаса не обращал на них внимания. Даже когда главы кланов вышли вперёд, чтобы поприветствовать его, он лишь махнул рукой и направился прямиком к одному из шатров.
— Это шатёр господина Орочимару, там полно ядовитых змей… Но господина Хокаге они точно не остановят!
— Очевидно, он прибыл на передовую специально, чтобы наградить господина Орочимару. Ведь это он привёл нас к победе над Деревней Камня! Теперь остаётся лишь планомерно продвигаться вглубь Страны Земли.
Никто не знал истинной цели визита Цукасы.
На его пути извивались, шипя, ядовитые змеи. Но в следующее мгновение они превращались в зомби и яростно набрасывались на своих сородичей. В одночасье эта запретная зона, наводившая ужас на обычных шиноби, погрузилась в хаос, где змеи пожирали друг друга.
Он откинул полог и вошёл внутрь.
— Физические данные у этих змей весьма неплохи. Достойный ширпотреб из Пещеры Рьючи, хоть и без достаточного количества чакры сендзюцу.
Если говорить о численности популяций Трёх Великих Священных Земель, то Лес Шиккоцу был самым малонаселённым. Все слизни там, по сути, являлись частями самой Бессмертной Кацую. Но если говорить об абсолютном количестве, то Лес Шиккоцу, наоборот, был самым многочисленным — Бессмертная Кацую могла разделиться на бесчисленное множество маленьких слизней.
И каждый из них обладал способностью извергать кислоту и исцелять, демонстрируя максимальную эффективность.
Следом шла Пещера Рьючи с её огромным количеством дешёвых змей. В оригинальной временной линии, после того как Третий Хокаге запечатал ему руки во время атаки на Коноху, Орочимару лишился возможности складывать печати и был вынужден разрабатывать бесчакровые ниндзюцу. Многие его тактики основывались на Технике Замещения в Стиле Великой Змеи, модификациях тела и использовании многочисленных змей из Пещеры Рьючи.
Каждая его атака приводила к потере огромного количества змей. То же самое касалось и Саске: когда Дейдара во время боя взорвал одно из его крыльев в состоянии Проклятой Печати второго уровня, он использовал множество змей, чтобы заменить крыло и продолжить полёт.
Население Горы Мьёбоку было самым малочисленным. По крайней Cмере, ни Джирайя, ни Наруто не могли призвать разом несколько десятков жаб для боя.
Хотя Кашин Коджи и призывал целую стаю жаб для самоуничтожения, используя их как ходячие взрывные печати.
Орочимару, впервые за долгое время увидев Каэдаму Цукасу, почувствовал, как мышцы его тела невольно напряглись. Хотя он и понимал, что Цукаса вряд ли пришёл, чтобы напасть на него, да и рядом был Джиген, он всё равно инстинктивно ощущал тревогу.
Эта непроизвольная реакция раздражала Орочимару. Неужели он мог так остро реагировать на появление кого-то одного?
От Цукасы исходило большее давление, чем от Джигена!
— Хе-хе, господин Хокаге, вы слишком высокого мнения об этих обычных змеях. Им даже не войти в Пещеру Рьючи, они годятся лишь на то, чтобы ползать снаружи… — зловеще усмехнулся Орочимару. — Конечно, среди тысяч ядовитых змей всегда найдутся единицы, что удостоятся благосклонности Пещеры Рьючи, войдут туда и будут изучать сендзюцу, став членами более высокого ранга.
Но и они оставались всего лишь серой массой, просто переходя из разряда обычного пушечного мяса в пушечное мясо элитное. Не стоило ожидать, что хладнокровные обитатели Пещеры Рьючи проявят хоть каплю сострадания к своим низшим сородичам.
— Пещера Рьючи… Сендзюцу Горы Мьёбоку я уже видел. Надеюсь, когда-нибудь мне доведётся увидеть сендзюцу Пещеры Рьючи в твоём исполнении, — небрежно бросил Цукаса, осматривая многочисленные экспериментальные образцы в шатре. Наконец, его взгляд остановился на единственном, кто выжил и не имел явных физических уродств.
Он знал, что Орочимару никогда не сможет проникнуть вглубь Пещеры Рьючи, чтобы изучить сендзюцу. Процесс обучения требовал полностью доверить свою жизнь Белой Змее-Отшельнице. Кроме Кабуто из оригинальной временной линии, который потерял смысл существования и был готов на любое безумие, мало кто из коварных личностей решился бы учиться у неё.
— Заинтересовались им? Это моё идеальное творение. Он совершеннее того экспериментального тела Хаширамы, что послужило сосудом для вашего Эдо Тенсэй.
Орочимару с энтузиазмом представлял своё главное достижение. Джиген же смотрел на это с полным безразличием, его лицо не выражало никаких эмоций.
— У него ведь ещё нет имени? — произнёс Цукаса. — С сегодняшнего дня его зовут Тензо. Что скажешь, Джиген?
— Пусть будет так. Это всего лишь имя. Даже если ему посчастливится дойти до конца, он всё равно станет мной.
— Тоже верно. Имя Ооцуцуки Ишики… на этой планете с тобой по значимости может сравниться лишь Кагуя. Учитывая, что она запечатана, после твоего успеха никто на этой планете не сможет тебе помешать. Заранее поздравляю.
Цукаса тут же потерял интерес к Тензо. К тому времени, как Тензо адаптируется к данным Камы и станет годным сосудом, его Цукуёми Пустоты, скорее всего, уже будет развёрнуто. А с учётом прочих его методов, кто победит в схватке с полноценным Ооцуцуки Ишики — ещё большой вопрос.
Джиген не собирался терять бдительность из-за лести. В прошлый раз он проявил неосторожность и был предан Кагуей. В итоге, вместо того чтобы Кагуя стала пищей для Десятихвостого, он сам был поглощён им, позволив ей достичь своей цели.
— Зачем ты пришёл? — спросил Джиген.
— Полагаю, вы пришли не для того, чтобы устроить допрос с пристрастием? — усмехнулся Орочимару. — Я ведь скрыл от вас факт создания сосуда и использовал огромное количество материала, чтобы получить одного-единственного Тензо.
— Успокойся, я не за этим. Даже если ты работаешь на Джигена, это твой выбор. Я не стану нападать на тебя так просто. По крайней мере, до тех пор, пока не буду уверен, что смогу уничтожить Джигена. Сейчас я ему не противник. К тому же, ты ведь уже приготовил пути к отступлению, не так ли?
Цукаса и не думал уничтожать Тензо. Задержать на нём взгляд дольше секунды — уже было бы для него поражением.
— Держи. Это усовершенствованная мной техника Кишо Тенсэй. Финальная версия. Я обещал передать тебе это запретное дзюцу. Прости, что затянул, — Цукаса бросил ему свиток.
Орочимару с подозрением поймал его. Его охватило смешанное чувство недоверия и удивления.
Когда-то он мечтал об этой технике. И это была не та версия, что у Чиё, а финальный вариант, который Цукаса бесчисленное множество раз практиковал на своей армии нежити, внося в формулу тысячи микроскопических изменений!
Инстинкты Орочимару кричали об опасности, но Цукаса, казалось, был не из тех, кто использует дешёвые и очевидные уловки для достижения своих целей.
Он с волнением поднял голову. Пусть даже он мог получить бесценные знания от Джигена, ускорить совершенствование своей техники Бессмертного Перерождения и даже обрести вечную жизнь с помощью Ишики после его воскрешения…
Но если у него появится шанс достичь бессмертия собственными силами, разве он станет полагаться на кого-то другого? Тем более, когда речь идёт о бессмертии его собственного тела!
Что до того, что для использования Кишо Тенсэй требуется жертва… Орочимару это совершенно не волновало. Он с лёгкостью мог взрастить группу безмозглых фанатиков, готовых отдать свои жизни ради него.
Цукаса заговорил снова:
— Взяв мою технику, ты вернёшь долг, поставив на кон всё, что у тебя есть, Орочимару. Думаю, ты уже морально к этому готов.
— …Это должно было стать наградой за помощь в государственном перевороте и за участие в войне на твоей стороне. Но, учитывая, что это полностью завершённая техника, я не слишком удивлён твоим новым требованиям… — зловеще протянул Орочимару.