0174: Сосуд
Обито медленно вышел из кабинета. От внезапного шквала информации в голове у него царил хаос, и требовалось время, чтобы всё тщательно обдумать.
Какие-то Ооцуцуки... всё это было слишком серьёзно.
Если то, что рассказал Каэдама Цукаса, — правда, то она во многом сходилась с данными, оставленными Мадарой. Но в то же время Цукаса поведал о многом, чего Мадара либо не знал, либо знал, но не счёл нужным рассказать Обито.
«Так у Мудреца Шести Путей был брат? И кто же тогда породил их обоих?» — Обито был глубоко потрясён. — «А у самого Мудреца было двое сыновей: Ашура, прародитель клана Сенджу, и Индра, прародитель клана Учиха?»
Так вот откуда взялись Улучшенные Геномы Стихии Дерева и Шарингана? Он знал, что у них был общий исток — Мудрец Шести Путей.
«Теперь понятно. Объединение двух этих сил и есть Сила Всего Сущего. Именно поэтому Мадара смог пробудить Риннеган — это было возвращением к истокам, к крови самого Мудреца».
Что до брата Мудреца, некоего Ооцуцуки Хамуры, то он, оказывается, владел Бьякуганом... Обито буквально онемел от потрясения. У Бьякугана тоже было столь поразительное происхождение, но его сила всё это время была скована печатью «Птица в клетке». Тех немногих членов главной ветви клана попросту не хватало, чтобы собрать достаточно образцов и раскрыть истинный потенциал Бьякугана! У них не было возможности даже для экспериментов, не говоря уже о пробуждении глаз, превосходящих обычный Бьякуган.
Три великих Улучшенных Генома Деревни Листа, и у каждого такая долгая и сокрытая история... Но что заставило сердце Обито бешено заколотиться, так это мысль: если объединить все три силы, не приведёт ли это к регрессии к самому древнему прародителю?
«Ошибки быть не может. Изначальная сила постоянно дробилась. Некое существо разделило свою мощь на Риннеган и Бьякуган, а Мудрец Шести Путей, обладатель Риннегана, в свою очередь разделил свою силу на Стихию Дерева и Шаринган».
В его глазах вспыхнуло пламя — пламя амбиций. Кажется, он вновь обрёл цель!
«Проклятый Каэдама Цукаса! Он намеренно раскрыл мне эту информацию, чтобы использовать меня!»
Обито холодно хмыкнул и вышел из резиденции Хокаге. Не обращая внимания на любопытные и полные благоговения взгляды, он поднял голову к небу.
Красный глаз в спиральной маске теперь видел этот мир гораздо чётче — таким зрением не должен был обладать тринадцатилетний мальчишка.
Получив Мангекьё Шаринган и додзюцу Охируме, Обито на какое-то время решил, что теперь может тягаться с такими, как Цукаса, что он уже стоит на вершине мира шиноби.
Но жестокая реальность показала ему: он всё ещё слаб, и, кажется, отстаёт всё сильнее.
— Мы вот так просто стоим здесь, это нормально? На нас пялятся многие шиноби Конохи, — наконец подал голос долго молчавший Тоби.
— Какое мне дело до этих бесполезных отбросов? — ледяным тоном ответил Обито. — Все их усилия на протяжении жизни уже предопределены Цукасой. Раз им всем суждено стать инструментами для Цукуёми Пустоты, то не стоит тратить на них время!
— Хм-м, а ты как-то изменился. Раньше тебя очень заботило это самое Цукуёми Пустоты.
— Хмф, я не такой, как Цукаса. Он относится ко всем, как к своей собственности. Я же лишь желаю даровать всем вечное счастье и покой.
Бесконечное Цукуёми было куда надёжнее Цукуёми Пустоты и в будущем непременно его заменит.
Но для этого Обито нужно было обрести силу, способную сокрушить Цукасу. А значит, он должен был получить Вечный Мангекьё Шаринган, выполнив предложенный им план.
Но... неужели придётся пожертвовать глазом, чтобы создать этот сомнительный Драконий Источник? Кто знает, быть может, это хитроумная интрига Цукасы, чтобы ослабить его и заманить в ловушку!
Хотя, с другой стороны, чтобы расправиться с ним, Цукасе вряд ли понадобились бы такие сложности... Эта мысль разозлила Обито ещё больше.
— Тоби, немедленно передай всем Белым Зецу приказ! Собрать всю информацию о Драконьем Источнике. Не упускать ни единой зацепки!
Отдав приказ, Обито смотрел, как Тоби отделяется от его тела и, слившись с землёй, исчезает. После этого он развернулся и направился в квартал клана Учиха.
Всюду его провожали взглядами. В них не было и тени снисхождения к подростку, лишь безграничный фанатизм — пробудить Мангекьё Шаринган в столь юном возрасте, разве это не доказывает его исключительность?
— Господин Обито, старейшина Сецуна хотел бы нанести вам визит.
Учиха Яширо почтительно поприветствовал его.
— Не приму! У меня сейчас отвратительное настроение, пусть не беспокоит меня.
Помолчав, Обито всё же спросил:
— Ладно, говори прямо, что случилось?
— Похоже, что-то произошло на передовой. Несколько членов клана пропали без вести.
— Скажи как есть: клан подозревает, что это дело рук Орочимару, но доказательств нет, верно? Этот тип всегда проявлял нездоровый интерес к Улучшенным Геномам, так что нападение на наших людей вполне в его духе, — холодно произнёс Обито.
— Да, — почтительно ответил Яширо. — Старейшина Сецуна считает, что раз вы владеете пространственно-временным додзюцу, и ваши познания в нём наверняка превосходят познания Хокаге и Намиказе Минато, то вам следует отправиться на фронт. Во всём клане Учиха лишь вы способны устрашить Орочимару.
Клан Учиха слишком долго ждал появления бойца уровня Каге. И само собой, все они считали, что обладатель Мангекьё Шарингана по силе далеко превосходит обычного Каге. Если Шаринган с тремя томоэ давал огромное преимущество против рядовых шиноби, то Мангекьё должен был лишь увеличить этот разрыв, а не сократить его!
Выражение лица Обито было переменчивым. Вопреки ожиданиям Яширо, он не сверкнул глазом, создавая чёрную дыру, а просто застыл на месте.
Яширо, не знавший, что каждое использование додзюцу ухудшает зрение, с недоумением посмотрел на него.
Наконец Обито заговорил:
— У меня есть дела поважнее. Пусть члены клана действуют группами и не ходят поодиночке.
Яширо ошеломлённо смотрел вслед уходящему Обито. Он совершенно не понимал, почему тот принял такое решение. Неужели он отказался защищать своих соклановцев?
Что может быть важнее защиты собственного клана?
Время шло. Война продолжалась, и каждый день множество шиноби погибали или пропадали без вести. Все знали, что пропавшие, скорее всего, были захвачены в плен Конохой.
Хотя многие всё ещё не понимали, зачем Конохе столько пленных, даже ежу было ясно, что ничем хорошим это не кончится. Они даже перестали забирать свежие трупы, отдавая приоритет живым пленникам, что указывало на какой-то зловещий замысел.
На Западном фронте Орочимару после нескольких месяцев подготовки наконец-то повёл войска Конохи в масштабное наступление.
Более десяти тысяч шиноби Листа атаковали по всем направлениям, с лёгкостью прорвав с таким трудом выстроенную оборону Деревни Камня. Войска Ивагакуре, столкнувшись с превосходящими их качественно и количественно силами, к тому же усиленными армией мертвецов, не выдержали. Их и без того натянутые нервы лопнули под натиском всесокрушающей атаки.
Их оборона давно трещала по швам. Подвергаясь медленной смерти от тысячи порезов, они постоянно теряли товарищей. То, что они продержались так долго, уже было проявлением стойкости. Это в полной мере демонстрировало Несокрушимую Волю Камня.
Оноки тоже больше не мог сдерживать натиск. У Конохи было слишком много сильных бойцов! Одного Орочимару было достаточно, чтобы доставить массу проблем, но в их рядах были и другие бойцы уровня Каге, вроде Узумаки Кушины. Главы различных кланов один за другим вступали в бой. Войска, ранее сражавшиеся с другими деревнями, были переброшены сюда, и теперь вся мощь Конохи обрушилась на Деревню Камня.
— Всё-таки мы проиграли. Орочимару, вы победили, но не думаю, что ты испытываешь большую радость.
Оноки выпустил в Орочимару заряд Стихии Праха. Тот, подобно змее, всем телом скользнул в сторону, уклоняясь от атаки. Это окончательно убедило Оноки в том, что Орочимару стал сильнее. По крайней мере, его техники модификации тела вышли на новый уровень.
Тело Орочимару растянулось более чем на десять метров. Глядя на парящего в воздухе Оноки, он усмехнулся:
— Я давно потерял интерес к этой войне и лишь следовал приказам деревни, поддерживая нужный темп.
— Похоже, Каэдама Цукаса отдал тебе новый приказ?
— Не совсем. Он отчитал меня за то, что я поставляю всё меньше пленных, и выразил недовольство. Кто виноват, что ваша Деревня Камня не успевает пополнять ряды так же быстро, как мы их сокращаем? Если бы не ваши проблемы, мне бы не пришлось начинать эту крупномасштабную операцию, чтобы быстро захватить достаточное количество пленников.
— Что за дьявольская логика?! Я должен иссушить все жизненные соки Страны Земли, чтобы поставлять человеческий материал для вашей проклятой деревни?
Оноки был в ярости, но ещё сильнее он чувствовал глубокое бессилие.
Коноха внушала отчаяние. Многие из их воинов, павших в бою, через некоторое время снова появлялись на поле битвы, целые и невредимые, но ставшие ещё более опытными и опасными противниками.
И это были живые. А ведь были ещё и мертвецы — пусть их было немного, но они заставляли проявлять крайнюю осторожность, постоянно появляясь на поле боя. Это означало, что Цукаса всё время следил за ходом войны на Западном фронте.
Боеспособные силы Деревни Камня таяли. По идее, война отсеивает слабых, и выжившие должны были быстро расти, становиться хладнокровнее и рассудительнее. Но шиноби Конохи безжалостно хватали пленных, и никто из них так и не вернулся. Это сеяло в рядах воинов Камня всё большее отчаяние, и идеи о том, чтобы сдаться, распространялись всё шире.
Какой смысл сражаться? Убьёшь врага — он всё равно воскреснет. А если погибнешь сам, и товарищи не успеют уничтожить твоё тело, ты тоже «воскреснешь» и присоединишься к Конохе, чтобы поднять оружие на своих вчерашних братьев.
Надежда не то что на победу — даже на сохранение патовой ситуации — таяла с каждым днём. Они лишь наблюдали, как редеют их ряды и как на смену павшим приходят всё новые, незнакомые лица.
И сегодня всё рухнуло.
Многие шиноби Камня, словно сбросив тяжкое бремя, просто лежали на земле и невидящими глазами смотрели в небо. Их лица были бесстрастны и пусты. Их воля была сломлена этой бесконечной, медленной агонией.
— Встать! Всем встать! Война не окончена, это ещё не конец! Пока мы живы, есть надежда! Страна и деревня всё ещё нуждаются в вашей защите! Своим упорным сопротивлением мы…
— Хватит, Оноки. Замолчи, никто не хочет тебя слушать.
Хан, весь в пыли и грязи, посмотрел на Кушину, которая тоже вошла в режим частичной трансформации, и тяжело вздохнул. Его могучая фигура как-то вся ссутулилась.
Он даже не осмеливался полностью высвободить хвостатого зверя! Сила Кушины была намного превосходила его собственную. Девятихвостый от природы был куда мощнее Пятихвостого, и в противостоянии джинчуурики эта разница лишь увеличивалась.
Более того, даже без Девятихвостого Кушина была мастером техник запечатывания клана Узумаки, которыми владела в совершенстве. Она применяла их с лёгкостью, доставляя Хану неимоверные страдания.
— Пришли ещё более дурные вести, — сказал Хан. — Деревня Песка, похоже, уже частично подчинила Семихвостого и использует его силу против нас. Они грабят нашу страну, мы лишились огромного количества припасов, а множество людей похищено.
— И что с того? В основном это мирные жители, на нас это не повлияет. Эти псы из Суны торжествуют лишь временно!
— А что, если этих мирных жителей насильно обучат, и они станут шиноби? Большинство из этих новобранцев затем бесследно исчезают. Самое подозрительное место сейчас — территория Страны Водопада. Кажется, Каэдама Цукаса там что-то затевает.
Оноки больше ничего не сказал. Он лишь раз за разом применял Стихию Праха, расщепляя шиноби Конохи на атомы. В конце концов, он приготовился нанести удар по горизонтали — атака, способная уничтожить тысячи врагов.
Но и бойцы Конохи были не лыком шиты. Понеси они слишком большие потери, Цукаса призвал бы их к ответу.
— Стихия Дерева: Техника Великого Древа!
Из земли с рёвом вырвалось гигантское дерево и устремилось к Оноки, но тот одним движением уничтожил его.
— Сенджу Тока, так ты, старая карга, ещё жива.
Оноки огляделся и понял, что если не уйдёт сейчас, будет поздно. Шар Хвостатого Зверя, выпущенный Кушиной, уже летел в его сторону. Орочимару, Хатаке Сакумо и другие стремительно приближались, намереваясь взять его в кольцо.
У Оноки не было абсолютной защиты, как у Третьего Райкаге. Разве что он мог постоянно поддерживать куб из Стихии Праха, но это требовало слишком много чакры — он бы не выдержал.
В конце концов, Оноки сбежал, выиграв для своих подчинённых драгоценное время для отступления. Потеряв три тысячи человек, они с трудом завершили эту битву.
«Теперь у меня будет достаточно времени, чтобы изучить ту вещь».
Орочимару не присоединился к общему ликованию. Он даже не воспользовался хаосом, чтобы напасть на желанных носителей Улучшенного Генома. Всё его внимание было сосредоточено на другом.
Он незаметно вернулся в лагерь. Хотя это и привлекло пристальное внимание Фугаку и других, многочисленные настороженные взгляды ничуть его не смутили.
Когда он подошёл к своему шатру, ядовитые змеи, охранявшие вход, разбежались, освобождая ему дорогу.
— Что ж, на данный момент этот — самый многообещающий. Господин Джиген, он обладает генами Первого Хокаге. Возможно, он станет подходящим сосудом.
Орочимару смотрел на юношу, плавающего в капсуле.
— Недостаточно.
Джиген, глядя на юношу сквозь стекло, некоторое время изучал его, а затем холодно произнёс:
— Нужно продолжать изменять его гены, чтобы он стал более совместим со мной.
— Не волнуйтесь. Я добавил ему фрагмент генов клана Хьюга. Не знаю, что из него в итоге получится, но раз генетического коллапса не произошло, это уже можно считать успехом.