0188: Ты собираешься бросить вызов моей воле Хокаге, используя Котоамацуками?

В большинстве случаев по-настоящему противостоять Учихе в образе мыслей может только другой Учиха.

А если уж повышать ставки, то это непременно должен быть Учиха, владеющий Мангекьё Шаринганом.

В конце концов, обычный человек попросту не способен пробудить Мангекьё. Сам факт его пробуждения уже говорит о том, что разум шиноби был обожжён до предела сильными эмоциями.

Как, например, сейчас. Шисуи тенью следовал за Обито и Белым Зецу, в полном недоумении наблюдая за их кипучей деятельностью. Прошло уже немало времени, а он так и не смог понять, что происходит.

Для одиннадцатилетнего Шисуи, чья голова с ранних лет была забита лишь тренировками, боями, анализом, славой клана и служением деревне, впервые столкнуться со сложнейшими материями евгеники было за гранью понимания.

Более того, действия Обито и Белого Зецу были донельзя абстрактными. Даже сведущему человеку пришлось бы долго изучать их, чтобы хотя бы предположить истинную цель, что уж говорить о Шисуи, который ровным счётом ничего не смыслил в этом вопросе.

Поэтому, хоть он и напрягал слух, до него доносились лишь обрывки странных фраз:

— Не трогай Сецуну, он слишком стар, эта функция у него уже не работает.

— И этого тоже. Он ещё на Второй войне был ранен.

— Хмф, а вот Фугаку нужно обрубить всё подчистую. Этот тип — абсолютная угроза!

Упоминая других, Обито говорил с пренебрежением, но к Фугаку он отнёсся с предельной серьёзностью.

Он собственными глазами видел, какой силой обладал Фугаку в другом мире. Мало того, что у него был Мангекьё Шаринган, так он ещё и владел додзюцу, связанным со временем, и мог видеть картины будущего!
По правде говоря, Обито чувствовал лёгкое сожаление. Если бы не необходимость в Вечном Мангекьё, он бы не стал так безжалостно списывать со счетов глаза Фугаку. Вырвать их и использовать самому — вот это была бы отличная идея.

Но выбора у него не было.

Чтобы материализовать глаз из мира Ограниченного Цукуёми, да ещё и глаз уровня Мангекьё, требовалось дважды применить Изанаги, причём оба раза — с помощью Мангекьё.

«Противостоять Мангекьё может лишь другой Мангекьё, а значит, и сопротивляться его техникам тоже способен лишь обладатель Мангекьё Шарингана... пусть существует хоть один шанс из десяти тысяч, я не могу позволить Фугаку даже гипотетически усилить свои глаза».

Обито уже смутно осознавал, что его родной мир — самый строгий и выверенный, в котором нет места лазейкам. Именно поэтому Каэдама Цукаса сделал его своей главной базой, в то время как другой, параллельный мир, он безжалостно пустил в расход.
Учитывая возраст и способности Фугаку, теоретически, он не должен был пробудить Мангекьё, но Обито не собирался оставлять никаких пробелов в своём плане!

Шух!

Фугаку внезапно очнулся, вырвавшись из сна. Он инстинктивно прижал руку к низу живота, охваченный тревогой.

Только что он ощутил острый укол боли, за которым последовала слабая ноющая боль, постепенно стихающая. Интуиция подсказывала, что что-то произошло, но, осмотревшись, он не обнаружил и следа врагов.

Фугаку вытер пот со лба и выдохнул — должно быть, он просто крепко спал. Какой враг осмелится проникнуть в нынешнюю Коноху? Вся земля деревни была напичкана зомби, и даже жителям было строжайше запрещено копать землю.

— Что делать с его женой и двумя детьми? — спросил Белый Зецу.

— То же самое. Решить их проблемы раз и навсегда. Избавить их от всех забот! — в глазах Обито мелькнула ледяная жестокость.

Во сне Итачи вдруг открыл глаза. С недоумением он взял на руки внезапно расплакавшегося Саске и принялся осторожно его укачивать.

«Кажется, что-то случилось...» — проницательный Итачи с тревогой огляделся, но ничего не заметил.

— Готово. Они все лишились репродуктивной функции. Но этот глаз почти ослеп, я уже почти ничего не вижу.

— Нет, нужно обработать ещё одну группу.

— А? Использовать Мангекьё Шаринган — это же так мучительно. У тебя же есть новые глаза, почему ты не сделаешь всё сам, а предпочитаешь доводить старый глаз до полного износа?

— Заткнись! Ты всего лишь искусственное создание, что ты вообще знаешь о Мангекьё Шарингане?

Обито рявкнул, чувствуя, как нарастает раздражение.

Острая боль в обоих глазах не прекращалась ни на миг. И хотя он мог подавить её силой воли, его душевное состояние было куда хуже физического.

Слияние додзюцу казалось бесконечно далёким. Так не должно было быть.

Обито смутно осознавал, что, скорее всего, Каэдама Цукаса был прав: чтобы обрести Вечный Мангекьё, ему не хватало одного, решающего компонента. Того, что было у Мадары, но чего не было у него.

Но что же это? Сам Мадара, похоже, даже не догадывался, что нечто в нём было ключом к Вечному Мангекьё, и потому не передал эту информацию Обито.

Подавив внутреннюю смуту, Обито вместе с Белым Зецу продолжил действовать, не обращая внимания на следовавшего за ними Шисуи.

Наконец, ценой полной слепоты своего старого левого глаза, Обито в основном завершил грандиозную операцию по стерилизации всего клана. В основном — потому что он не трогал стариков и так и не смог кастрировать Шисуи.

Белому Зецу было не по силам справиться с Шисуи, а сам Обито не хотел вступать с ним в бой, оберегая свои новые глаза.

— Вот так будет достаточно.

Обито остановился, вырвал из тела Белого Зецу свой пересаженный левый глаз и без малейшего сожаления раздавил его. Брызнула кровь.

— Какая жалость! — сокрушался Белый Зецу. — Если бы ты не использовал этот глаз так интенсивно, вместе с твоими новыми глазами это было бы двойное додзюцу... Кстати, а сила твоих новых глаз — она от новых зрачков или от старых?

— ...Заткнись, или я тебя убью. Я смог прикончить Чёрного Зецу — смогу и тебя.

Обито холодно хмыкнул. Мысль о том, что смена глаз могла бы повлечь за собой и смену додзюцу, заставила его содрогнуться от омерзения. Представить, что его техника превратится в Камуи...

Камуи, конечно, неплох, но только и всего. В сравнении с Охируме он уступал по всем параметрам.

Если бы он не поторопился сейчас, кто знает, не появилось бы в клане ещё пара Мангекьё Шаринганов, пока он бы всё подготавливал?
Вон, этот Шисуи — втихую пробудил свой Мангекьё. Кто даст гарантию, что другие не смогут?

Шух!

Шисуи появился прямо перед ними.

— Господин Обито, зачем вы уничтожили тот глаз? Зачем вы пересаживали его Белому Зецу, и что вообще сейчас происходило? — спросил он, сбитый с толку.

— Пф, я не обязан тебе ничего объяснять. Что, собираешься атаковать члена своего же клана, одного из высших чинов деревни?

— Нет, я никогда так не поступлю. Только если буду уверен, что ваши действия наносят вред интересам Конохи, — поспешно покачал головой Шисуи.

Даже сейчас он не мог поверить, что Обито творит что-то дурное. Хоть его и терзало смутное беспокойство, он не хотел думать о худшем.

Обито был высшим должностным лицом деревни, единственным советником, назначенным самим Каэдамой Цукасой, гордостью и лицом клана Учиха. Чтобы такой человек предал деревню и семью? Шисуи даже представить себе такое не мог.

— Хм, вред интересам деревни, значит... Вечно у тебя на языке одна деревня, ты привык ставить её выше клана...

— Вы — один из лидеров деревни и член нашей семьи. Вы должны понимать лучше меня: только при стабильности в Конохе наш клан может процветать, — Шисуи слегка склонил голову в знак уважения.

Обито усмехнулся.

— Не волнуйся. Я принёс клану Учиха истинное благословение. Отныне им нужно будет беспокоиться лишь об одной проблеме. Все прочие тревоги я отсёк за них.

В этот момент Белый Зецу внезапно добавил:
— Уже некоторые Учихи проснулись и вышли на улицу. Стоит им заговорить друг с другом, и они поймут, что что-то не так. К завтрашнему дню это уже не скроешь. Что ты собираешься делать?

Шисуи нахмурился. Значит, всё-таки недоброе дело? Если бы это было что-то хорошее, зачем бы понадобилось это скрывать?

— Господин Обито, что вы сделали? Прошу, скажите мне. Я могу вам помочь, у меня такие же глаза, как у вас! — Шисуи показал свой Мангекьё Шаринган.

— Такие же глаза... Мальчишка, а ты высокого о себе мнения. Как такой сопляк, как ты, смеет равнять себя со мной? Или ты думаешь, что твоё додзюцу гарантирует тебе победу?

Обито и так постоянно страдал от адской боли, к тому же слияние глаз застопорилось, и его настроение было на грани взрыва. В этот миг от него повеяло холодной яростью.

— Насчёт гарантированной победы не уверен, — осторожно произнёс Шисуи. — Но заставить вас силой изменить своё решение, думаю, не проблема. Хотя я и не хочу применять эту силу против товарища.

Его левый глаз, Котоамацуками, способен был навсегда изменить мысли человека, но после одного использования умолкал на добрый десяток лет. Правый же глаз мог на короткое время подчинить волю цели, причём та даже не осознавала, что находится под контролем, а на восстановление ему требовалось всего несколько дней.

Шисуи понимал, что для окончательной победы над Обито придётся задействовать силу левого глаза. Но он не хотел этого делать. Во-первых, он не привык без веской причины нападать на соратников. А во-вторых, он берёг силу левого глаза, чтобы изменить взгляды Каэдамы Цукасы.

Конечно, лучше было бы не использовать левый глаз вовсе.

— Вот как. Ты знаешь о моей силе, но всё равно так уверен в себе.

Теперь Обито был в замешательстве. Он просто бравировал. Из-за конфликта додзюцу он не мог использовать всю мощь своих глаз, и вступать в поединок взглядов с Шисуи в такой критический момент было бы самоубийством.

Впрочем, оставалась ещё Стихия Дерева. Он, пожалуй, уже мог призвать Древесного Голема.

В этот момент Шисуи сам сделал шаг назад.
— Я доложу об этом инциденте господину Хокаге. Пусть решает он.

— Хмф, как знаешь. Но раз уж ты тоже пробудил Мангекьё, дам тебе один совет, — холодно хмыкнул Обито. — Этот тип, Каэдама Цукаса, уже уготовил каждому в этом мире свой путь. Твои слова ничего не изменят, для него они не имеют никакого значения.

— Что?! Как вы смеете клеветать на господина Хокаге! Он привёл деревню к победе над другими селениями и подарил многим мирную жизнь!

— Это не клевета. Просто ты слишком молод и ничего не видишь. Он уже должен был вернуться. Если пойдёшь к нему сейчас, может, и застанешь.

Обито усмехнулся. Зомби и живые батарейки — вот путь, который Цукаса уготовил жителям этого мира.

Даже те, кто ещё был жив и, казалось бы, свободен, были всего лишь запасными зомби и батарейками. Просто Цукаса собирал свой урожай не так открыто. В этом сомнений быть не могло.

Иначе для чего ещё нужен Цукуёми Пустоты?

Шисуи, не смея медлить, исчез с помощью Техники Мерцающего Тела.

— Похоже, направился в резиденцию Хокаге... — наконец подал голос Тоби. — Какой серьёзный юноша. Шисуи ведь всего на три года тебя младше, да? Настоящий гений. К счастью, Мадара выбрал тебя первым и не знал о существовании Шисуи. А то кто знает, кому бы досталось его наследие.

С какой стороны ни посмотри, талант Шисуи превосходил талант Обито. Эмоционально он тоже казался весьма глубоким. Интересно, что бы из него вышло, если бы его подтолкнули на тёмную сторону... Впрочем, теперь это неважно. Мадара мёртв, а Обито занял его место.

— Вот повезло господину Каэдаме. Если он увидит Шисуи, то наверняка не удержится и возьмёт его к себе в подчинённые. Ужасно интересно, какое у Шисуи додзюцу, — добавил Белый Зецу.

На лице Обито под маской появилась странная усмешка.
— Хм, не факт. Такой наивный до глупости человек, как Шисуи, в некоторых вещах может оказаться куда более радикальным и упёртым, чем я. А Цукаса — не тот интриган, что любит добиваться целей ложью. Если Шисуи спросит его в лоб, он, скорее всего, всё признает. Вот тут-то и родится конфликт.

Ему и впрямь было любопытно. Хватит ли у такого парня, как Шисуи, смелости применить своё додзюцу Мангекьё против Каэдамы Цукасы? И что это за техника, которая вселяет в него такую уверенность... Ему очень хотелось увидеть, как Цукаса попадётся в эту ловушку.

— Сила Мангекьё не подчиняется логике. Этот тип, Цукаса, скоро очень хорошо это поймёт, — холодно усмехнулся Обито, устроился на крыше и, глядя на луну, устремил взор в сторону резиденции Хокаге.

---

Резиденция Хокаге.

Каэдама Цукаса поднял глаза на стоявшего перед ним Шисуи.

— Явиться ко мне посреди ночи... Что-то случилось, Шисуи?

— Господин Хокаге, дело в том, что я видел господина Обито...

Цукаса выслушал рассказ Шисуи, не меняясь в лице.
— Вот как, — ровно произнёс он. — Какая забавная история. Надо же, чтобы Обито сотворил такое со своими соклановцами. Должно быть, это было непростое решение.

— Господин Хокаге, что именно сделал господин Обито? — с почтением спросил Шисуи, пытаясь избавиться от сомнений.

— Всё просто. Он стерилизовал весь ваш клан. С сегодняшнего дня обычным путём у вашего рода больше не будет потомков. Если ничего не изменится, все вы со временем умрёте, и клан Учиха исчезнет из мира шиноби.

Цукаса говорил об этом так просто, что Шисуи на мгновение потерял дар речи.

Стерилизовал?!

— Но... зачем он это сделал?! Чем это отличается от полного истребления клана?!!

— Отличие есть. Хотя это и тот же геноцид, но он, в сравнении с... хм, по крайней мере, предложил вам эвтаназию.

Цукаса покачал головой.
— Чего ты боишься, Шисуи? Обычными способами потомство завести нельзя, но есть же и необычные. Клонирование на основе генов, например... Хотя это, конечно, может положить конец разнообразию вашего рода, и появление новых Мангекьё Шаринганов станет всё менее вероятным. Полагаю, именно в этом и состояла истинная цель Обито.

Подумав, Цукаса добавил:
— Есть и другой способ решить проблему в корне. Я могу убить всех, затем призвать их души из Чистых Земель с помощью Эдо Тенсей, а потом использовать на них Кишо Тенсэй и—

— Нет, ни в коем случае! — эмоции Шисуи вышли из-под контроля. — Так бесцеремонно играть с жизнями и смертями членов клана, стирать их волю... это слишком жестоко! К тому же, каждый раз обращая смерть вспять, мы обрекаем всё больше живых и мёртвых становиться жертвами этих техник! Я не могу на это согласиться!

Для Эдо Тенсэй требовалось живое тело-жертва, для Кишо Тенсэй — мёртвое.

— О? Так вот какова твоя истинная цель, Шисуи. Что же, ты собираешься заставить меня изменить политику деревни? Готов пойти против стольких людей? Или... ты собираешься использовать свои новообретённые глаза, чтобы принудить меня?

Цукаса с живым интересом смотрел на юношу. Что бы тот ни ответил, он в любом случае мог бы использовать эти глаза. Изначально в этом не было необходимости, но раз уж Обито затеял эту игру...

Что ж, значит, пора его зачистить. Он уже и так подвёл Обито к смене глаз. А следующую задачу — добычу чакры Индры — он, Каэдама Цукаса, возьмёт на себя.