0105: Возрождение, тело мертвеца и взрывные печати
— Проклятье, верни нам Конан!
Яхико, охваченный яростью, позабыл о всякой сдержанности и бросился вперёд. Любовь порой затуманивает даже самый ясный разум.
Каэдама Цукаса лишь мельком взглянул на него. Стоявший рядом с ним Торои метнул ромбовидные сюрикены. В тот момент, когда Яхико отбил кунаем первый из них, его тело уже оказалось под действием магнетизма. Участь его была предрешена.
Яхико превратился в живой магнит, притягивая к себе отбитые им же сюрикены, которые снова и снова летели в него. За несколько секунд он был вынужден отразить десятки атак. Он успел создать земляную стену, заблокировавшую большинство клинков, но два из них всё же описали дугу в воздухе и вонзились ему в плечи.
Брызнула кровь, окрасив тело Яхико в багровый цвет.
— Не стоит так себя переоценивать, Яхико. Если бы я действительно хотел вас убить, вы бы не дожили до этого момента. Нагато, прежде чем решишь снова напасть на меня, лучше присмотри за своим товарищем.
Цукаса сложил одноручную печать.
— Впрочем, не волнуйтесь. Я не причиню Конан вреда. Мне просто нужна её помощь в некоторых делах... Разумеется, чтобы она лучше со мной сотрудничала, мне понадобится время, чтобы как следует её... воспитать. Уверен, однажды вы ещё встретитесь.
Прежде чем Нагато успел впасть в неистовство, Цукаса активировал Мерцание Пустоты и исчез. Он получил то, что хотел, и не видел смысла тратить здесь время.
Хлынувший дождь, казалось, замораживал и без того опускавшиеся сердца. Присутствующие шиноби смотрели друг на друга с выражением глубокого замешательства и бессилия.
И как с этим бороться? Каэдама Цукаса похитил Конан на их глазах, а они ничего не смогли сделать.
— Проклятье! Проклятый Орочимару! Так его истинной целью было похищение Конан?! — в отчаянии взревел Нагато. Растрёпанный, он запрокинул голову к небу, и сердце его пылало ненавистью.
Он так много сделал, открыл в себе столько новых сил Риннегана, его мощь неимоверно возросла, но он не смог защитить даже ту, кто была с ним рядом все эти годы.
Это стало жестоким ударом и для него, и для Яхико. Они вновь отчётливо осознали собственную слабость, и их переполняла ярость, которой некуда было выплеснуться.
И тогда их целью для вымещения гнева стал Данзо, только что оправившийся от действия Изанаги.
— Схватим Данзо и обменяем его у Орочимару на Конан! Не знаю, зачем Орочимару понадобилась Конан, но захватить Данзо — лучшее, что мы можем сделать! — Яхико вырвал сюрикены из плеч и с силой вонзил их в земляную стену, позволяя остаточному магнетизму медленно рассеяться.
Руки Нагато дрожали. Он был готов вновь применить Призрачного Дракона, чтобы окончательно уничтожить Данзо.
— Все Шаринганы на руке Данзо погасли, плюс тот, что на его лице... Это значит, стоит убить его ещё раз и переждать время действия техники, и он умрёт окончательно!
— Посмотри на себя! — Яхико схватил Нагато за руки, стиснув зубы. — Не используй больше опасные техники! Сохрани силы, восстанови тело, только так у нас будет шанс спасти Конан в будущем. А что до Данзо... нападём все вместе, нельзя позволить тебе сражаться в одиночку!
Группа ниндзя-отступников ринулась в атаку, обрушивая на Данзо свои техники.
Данзо стремительно уворачивался, постоянно меняя позицию, а Нагато, управляя Демонической Статуей, топтал землю, всё сильнее сжимая кольцо вокруг него.
«Так дело не пойдёт, мне их не пережить... Подумать только, старик докатился до того, что его осаждает какая-то шпана», — с горечью подумал Данзо. Он не понимал, как всё дошло до такого.
Три Шарингана, сто восемьдесят секунд — и этого не хватило, чтобы завладеть Риннеганом? Мало того, что пришлось жертвовать жизнями, чтобы выведать информацию о техниках Нагато, так ещё и этот ублюдок Орочимару отлынивал до такой степени!
«Техника Стихии Трупов могла бы сработать, он мог призвать Дзинаи и остальных, но Орочимару ничего не сделал! Позволил Цукасе нести эту жалкую чушь в качестве оправдания!»
Глаза Данзо налились кровью от ярости. Нагато проклинал Орочимару, но Данзо проклинал его ещё сильнее. Он разрушил его великие планы!
«Чакры почти не осталось, три Шарингана ослепли, клетки Хаширамы выходят из-под контроля... Если я продолжу бой, моё положение станет только хуже».
Данзо поднял взгляд на подобную горе Демоническую Статую, и в его глазах отразилось жгучее нежелание сдаваться. Но он ничего не мог поделать с Нагато. У него не было надёжного призыва, способного противостоять Статуе.
— Данзо, проклятый ниндзя Конохи! Прикажи своему сообщнику вернуть мою подругу! — взревел Нагато.
Данзо чувствовал себя козлом отпущения. Его ведь тоже подставили.
Шаринган в его глазнице вращался, но он так и не смог обнаружить следов Орочимару. Он до последнего надеялся, что тот просто спрятался и ждёт, когда они с Нагато истощат друг друга, чтобы нанести удар.
«...Придётся отступать. Орочимару, ты ещё пожалеешь об этом!»
Если он не уйдёт сейчас, его точно убьют.
— Когда я вернусь в следующий раз, Нагато, твои глаза будут принадлежать мне. Твой сосуд недостоин их истинной ценности.
Данзо холодно хмыкнул и развернулся, чтобы уйти, но в этот момент Нагато резко вскинул руку.
— Баншо Тенъин (Вселенская Тяга)!
Мощная сила притяжения вырвалась из ладони Нагато. Хоть он и использовал эту технику впервые и не мог развить её полную мощь, этого хватило, чтобы сковать движения Данзо.
«Сначала отталкивание, теперь притяжение... Ясно».
Данзо поднял голову и увидел, как нога Демонической Статуей, на которой всё ещё виднелись повреждения от его Обратной Печати Четырёх Символов, опускается прямо на него. Он понял, что его последний Шаринган обречён.
БУМ!
Данзо расплющило в кровавое месиво. Теперь все знали: он не умер и, появившись вновь, попытается сбежать.
— Вон он! Не дайте ему уйти!
Нагато снова попытался притянуть Данзо, но безуспешно. Расстояние было слишком велико, и Вселенская Тяга лишь на мгновение замедлила его, но не смогла притянуть обратно. Они лишь видели, как Данзо достал свиток, активировал печать и призвал стеклянный сосуд, из которого извлёк новый трёхтомойный Шаринган и заменил им ослепший глаз.
Нагато хотел было броситься в погоню, чтобы переломать ему руки и ноги и использовать как заложника для обмена на Конан.
— Мы его не догоним, Нагато. Ты и так сделал всё, что мог.
Яхико с болью схватил его.
— У тебя кровь идёт из глаз, носа и рта! Если продолжишь сражаться, твоему телу станет только хуже... Пока ты в порядке, у нас есть надежда. Но если с тобой что-то случится, мы не сможем вести переговоры с Орочимару, даже если захватим Данзо.
Было и ещё кое-что, о чём Яхико умолчал: такой хладнокровный человек, как Орочимару, вряд ли станет ценить жизнь Данзо выше, чем такой ценный актив, как Конан.
Нагато тяжело дышал. Впервые в жизни он чувствовал себя настолько беспомощным. Он использовал всю свою силу, но почему всё равно был вынужден смотреть, как его товарищи гибнут или попадают в плен?
— Уходим. Продолжаем отступать. Орочимару может быть где-то поблизости. Нужно снова сменить убежище, пока люди Конохи нас не найдут, а потом всё обдумаем, — сказал Яхико. Сейчас только он был способен на хоть какое-то подобие хладнокровного анализа.
Хотя и это мало помогало. Яхико посмотрел на Нагато, который едва держался на ногах, потом оглядел своих товарищей, которых с таким трудом удалось собрать, и в его глазах зажглась решимость.
Он должен найти способ. Этот мир не может принадлежать только великим деревням. Должна существовать сила, способная им противостоять. Сила, которая сможет защитить его друзей!
Скрывая свою боль, Яхико попытался подбодрить Нагато:
— Битва была жестокой. Наши товарищи испытывали страх и сомнение, но никто не повернул назад и не сбежал. Это значит, что всё, что мы делали, было правильно! Люди с общими идеалами, объединившись, создадут невероятно надёжную команду. У нас будет ещё больше соратников, мы обретём ещё большую силу и сможем делать то, что хотим!
— Яхико...
Для Нагато мечта Яхико была его собственной мечтой.
— Все забирайтесь на Демоническую Статую! Нельзя терять бдительность. Мой Риннеган не ощущает присутствия Орочимару, но его змеи постоянно следят за нами.
Нагато с трудом метнул несколько кунаев, пригвоздив к земле скрывавшихся под дождём змей. Даже в таком состоянии он сохранял часть сил, готовый к внезапной атаке Орочимару.
— Чтобы напасть, Орочимару придётся быстро сокращать дистанцию. Чем дальше мы от него, тем больше у нас преимущество. А даже если он подберётся, огромная Демоническая Статуя даст нам немного времени.
— Не говори больше, побереги силы.
— Яхико... я чувствую силу своих глаз яснее, чем когда-либо. Гнев и ненависть открыли мне новые техники. Если бы у меня была эта сила с самого начала, ничего бы этого не случилось! Даже против господина Цукасы мне не пришлось бы призывать Статую и использовать Призрачного Дракона!
Нагато сгорал от сожаления и ненависти к собственной слабости. Да, только что он обрёл способность извлекать души и читать воспоминания — ещё одно мгновенное дзюцу без печатей, позволяющее убить врага одним касанием! Он даже ощутил возможность призвать нечто иное, также связанное с поглощением душ, но не такое мощное и дикое, как Демоническая Статуя. Это была некая призрачная сущность, существующая благодаря его Риннегану.
«Чёрт, чем я вообще занимался все эти годы...» — Нагато в отчаянии вцепился пальцами в своё лицо.
Яхико со сложным выражением лица посмотрел на корчащихся на земле змей и почувствовал недоумение. Орочимару ведь должен был контролировать Цукасу и его Стихию Трупов. Разве не удобнее было бы вести наблюдение с помощью мертвецов? Зачем он использует этих змей?
Вдалеке Орочимару внимательно следил за происходящим, наблюдая за позорным бегством Данзо. На одно мгновение у него возникло искушение прикончить старого лиса, но он тут же отбросил эту мысль. Данзо всё ещё был полезен. Без его помощи будет трудно получить доступ к силе Сенджу и Учиха. К тому же, убийство Данзо не принесло бы ему никакой выгоды. Неужели он надеялся, что деревня назначит его вторым Данзо, чтобы он нёс на себе тьму Конохи? Такая грязная работа ради власти Орочимару не интересовала.
«Что ж, может, стоит попытаться снова напасть на Нагато? Но что-то мне подсказывает... легендарные глаза Мудреца не могут ограничиваться лишь этими техниками... Нужно всё же попробовать. Данзо уже добыл для меня столько информации, нельзя, чтобы его усилия пропали даром».
Орочимару облизнул губы. По его мнению, второй в мире «Мудрец» должен был, если не уничтожать миры, то хотя бы с лёгкостью наносить удары по огромным площадям. А что показал Нагато? Призвал странное существо, в котором не было ничего особенного, к тому же оно лишилось пальца. И пусть Орочимару догадывался, что у Демонической Статуи есть и другое, куда более важное предназначение, но если силу нельзя использовать — её всё равно что нет.
Единственное, что насторожило Орочимару, были не притяжение и отталкивание, а Призрачный Дракон Девяти Поглощающих Печатей.
«Эта техника, похожая на Печать Бога Смерти... тоже странная...»
Орочимару вспомнил об одном из мечей Кусанаги — клинке Тоцука. Он давно искал его. Легенда гласила, что этот меч мог запечатать душу врага одним ударом. По сути, то же самое — атака на душу.
Учитывая, что Нагато было около шестнадцати лет, сила, которую он демонстрировал с глазами Мудреца... можно было оценить на уровне Хокаге. Разрушительная мощь у него определённо была, как и сильные техники без печатей, но его воля казалась слабой, не сравнить даже с некоторыми элитными джоунинами.
«Хе-хе-хе... обладатель глаз Мудреца с такими серьёзными перекосами в развитии. Какая трата. Этот жестокий мир не даст тебе времени спокойно вырасти и раскрыть свой потенциал».
Орочимару следовал за группой Нагато, выжидая возможности призвать Манду. Тогда он заставит змеиного короля сбить с ног Демоническую Статую и создаст себе шанс вырвать глаза. Правда, если появится Манда, то и в Пещере Рьючи узнают о явлении глаз Мудреца, что может привести к непредвиденным последствиям.
«Интересно, рассказал ли Джирайя на горе Мьёбоку о Нагато? Если да, то всё становится ещё занимательнее», — холодно усмехнулся Орочимару.
Сейчас его интересовал только Нагато. А что до Цукасы, который уже сбежал, нетерпеливо унося Конан? Что ж, печать Эдо Тенсей перестала действовать, и он больше не мог контролировать Цукасу. Чувствуя, насколько тот зловещ и непредсказуем, Орочимару решил сосредоточиться на том, что можно было достать здесь и сейчас.
Хотя ему было любопытно, почему Цукаса, проигнорировав Риннеган, похитил эту ничем не примечательную женщину. Неужели в глазах Цукасы она была важнее Риннегана и могла принести ему больше пользы?
Деревня Скрытого Листа.
Каэдама Цукаса грубо швырнул Конан на пол.
— Ты уже очнулась, так что можешь не притворяться. Я умер, а не поглупел. Тот удар мог лишь ненадолго тебя оглушить, но не погрузить в длительную кому.
Цукаса смотрел, как Конан была вынуждена открыть глаза.
— И ещё одно напоминание: даже не пытайся атаковать меня своими бумажными техниками. Это бесполезно. Воскрешённые Эдо Тенсей бессмертны.
— Бессмертны... Это потому что я ещё не облепила тебя достаточным количеством взрывных печатей, — настороженно ответила Конан. — Превращу тебя в пыль, и посмотрим, как ты не умрёшь!
— Ты ничего не знаешь об Эдо Тенсей. Физические атаки совершенно бесполезны, действуют только атаки на душу. На самом деле, Нагато, применив против меня Призрачного Дракона, выбрал идеальную тактику. Жаль, у него не получилось.
На глазах у Конан Цукаса вырвал свой собственный Шаринган, ставший пепельно-белым. В тот же миг, как глаз покинул его тело, он рассыпался в прах, а в пустой глазнице тут же появилось новое, такое же серое око.
— И всё же не сработало. Даже тело Эдо Тенсей не может отменить цену за использование Изанаги, — произнёс Цукаса. Ему и самому было любопытно исследовать своё новое тело.
Конан молчала.
— Такой человек, как Орочимару, и потерпел неудачу. Ты не под его контролем. Или, скорее, лишь делал вид, что подчиняешься, — с насмешкой сказала она. — Значит, это твоё Эдо Тенсей не такое уж и сильное. Дай мне время, и я найду твою слабую точку.
— Как знаешь. Но прежде чем ты найдёшь эту слабую точку и решишь действовать, послужи мне как следует. Используй свои бумажные техники и создавай для меня взрывные печати. С твоими нынешними способностями ты на это способна.
Цукаса не ожидал, что Конан сразу достигнет своего пика, ведь когда она противостояла Обито с шестьюстами миллиардами взрывных печатей, ей было уже за тридцать. Но даже в её нынешнем состоянии она прекрасно подходила на роль печатного станка.
— Взрывные печати...
Конан замолчала ещё глубже. Поступок Цукасы казался ей полным абсурдом. Гений Конохи, и нуждается во взрывных печатях?
— Сколько ты хочешь, чтобы я сделала?
— Немного. Несколько десятков миллиардов.
— Лучше убей меня.
Конан холодно усмехнулась. Десятки миллиардов? Что за шутка? Она могла делать их до самой смерти, но никогда бы не выполнила это задание. Цукаса не проявил ни капли искренности, дав ей невыполнимую миссию!
Цукаса пристально смотрел на неё несколько мгновений, а затем медленно произнёс:
— Хорошо. Тогда я убью тебя. После твоей смерти твой труп продолжит делать для меня взрывные печати. Эффект будет тот же.
— ...Подожди. Я... возможно, я могла бы попробовать.
Дыхание Конан стало прерывистым, грудь быстро вздымалась. Столкнувшись с обычным сильным врагом, она могла бы покончить с собой, чтобы не стать обузой для Нагато и остальных. Конан давно была к этому готова. Но Цукаса не был обычным врагом. Живой ты его не слушаешь? Не беда, мёртвый — будешь слушать беспрекословно.
— И не надейся, что сможешь взорвать себя на куски, чтобы мне не досталось целое тело, — добавил Цукаса. — Почувствуй, что происходит с тобой. Твоё тело наполнено моей силой, и я в любой момент могу превратить тебя в свою марионетку. Более того, даже если ты умрёшь, я найду способ тебя воскресить, сделать такой же, как я, и ты продолжишь служить мне.
На лице Конан отразилось отчаяние. Она ощутила поток своей чакры и, под влиянием Цукасы, почувствовала, как он встречает сопротивление. Что ей делать... против такого чудовища?
— Посмотри на это с другой стороны. Ты должна быть благодарна. Если бы я нацелился на Нагато, в конце концов никто из вас не выжил бы. Конан, ты обменяла свою свободу на безопасность своих товарищей, — равнодушно сказал Цукаса.
Он мог убить её в любой момент. Но её тело уже было заражено его вирусом, так что разницы, жива она или мертва, практически не было. К тому же, даже если убить, всегда можно воскресить её с помощью Кишо Тенсей...
— Ближайшее время ты останешься в Конохе и будешь служить мне.
— Ха. Привести ниндзя из Страны Дождя в Коноху и заставить работать на себя лично... Неужели система управления шиноби в вашей деревне настолько примитивна?
— Именно потому, что она достаточно продумана, у нас хватает уверенности давать некоторые послабления. Иначе как, по-твоему, Коноха достигла такого экономического процветания и огромного потока людей? Не считай все деревни такими же закрытыми, как Скрытый Дождь. То, во что Ханзо превратил вашу деревню, — результат множества объективных и субъективных причин.
Цукаса указал на одну из комнат:
— Ближайшее время будешь жить здесь. Если захочешь прогуляться — пожалуйста. Если возникнут проблемы, просто назови моё имя.
На самом деле, появление Конан в Конохе не вызвало бы немедленной враждебности или нападения. Даже не упоминая Цукасу, она была ученицей Джирайи. Одного этого было достаточно, чтобы она могла спокойно передвигаться по деревне. Как-никак, она была прямой ученицей ученика Хокаге.
Конечно, люди вроде Данзо и Орочимару, преследовавшие свои тёмные цели, могли в любой момент нарушить правила и напасть, но это уже другая история. Даже торговцы и туристы могли свободно гулять по Конохе, а заказчики со всего мира приезжали, чтобы нанять местных ниндзя. Пока чужаки не заходили в запретные зоны, они были в безопасности.
Цукаса вошёл в другую комнату и плотно закрыл за собой дверь, оставив Конан в полном замешательстве. Такая свобода и безразличие заставили её, пленницу, растеряться.
«Коноха... Деревня учителя Джирайи. Деревня, принёсшая столько страданий Нагато».
Конан долго стояла неподвижно, но в конце концов толкнула дверь и вышла наружу, чтобы своими глазами увидеть деревню номер один в мире шиноби.
Цукаса это почувствовал.
«Что ж, неплохое начало. Сначала я разберусь с Конан. Будет ли она совершенствовать мою Стихию Трупов своим бумажным дзюцу или станет рычагом давления на Нагато в будущем — в любом случае хороший вариант».
Больше он не обращал на неё внимания, сосредоточившись на себе.
Он призвал одного из самых обычных зомби — из тех, что не годились даже в качестве пушечного мяса.
Запретная техника: Кишо Тенсей!
Зомби на его глазах превратился в иссохшую мумию и рухнул к его ногам. Цукаса посмотрел на трещину на своей руке. С шипящим звуком чужая жизненная сила начала обращать вспять его мёртвое состояние, пытаясь превратить его эдо-тело в живое.
«Так и есть. Всё, как я и предполагал. Если достаточное количество зомби применит на мне эту технику, я смогу постепенно воскреснуть из состояния Эдо Тенсей... Хотя расход жизненной силы огромен».
Цукаса мысленно кивнул. Прочность его нынешнего тела, созданного из подопытного с клетками Хаширамы, была выше, чем у его прежнего, но этого было недостаточно.
Он немедленно призвал клона Хаширамы и внимательно осмотрел его.
«Следующий шаг — поглотить это тело и пару Шаринганов. А затем я мобилизую огромную армию мертвецов в качестве жертвы и, используя их безграничную жизненную силу, воскресну в идеальном состоянии».