0269: Став Человеком Божественного Древа, я сдался!

Планы не поспевают за переменами, поэтому их всегда нужно немного корректировать в зависимости от ситуации.

Например, когда Каэдама Цукаса много лет назад забрал глаз Шисуи и применил на Обито Котоамацуками, он не стал сразу же превращать его в своего самого верного подчинённого.

Это, конечно, не потому, что Цукаса был так милосерден. Просто в тот момент ему не хватало такой боевой единицы, как Обито. Обито уровня Мангекьё Шарингана был совершенно недостаточной силой, чтобы повлиять на общую картину.

Позже Цукаса думал о том, чтобы шаг за шагом подтолкнуть Обито к получению Вечного Мангекьё и Риннегана — такой Обито, вероятно, мог бы принести ему некоторую пользу, — но затем он отложил и этот шаг.

Таким образом, Котоамацуками, наложенное на Обито, всё это время так и не достигло условий для полного вступления в силу.

Но теперь время пришло. Обито, ставший Человеком Божественного Древа, но сохранивший самосознание, идеально подходил на роль острого клинка в руках Каэдамы Цукасы.

Многочисленные шиноби, затаив дыхание, следили за каждым движением Цукасы. Не видев его так долго, большинство из них выглядели взволнованными.

— О! Отец, это господин Хокаге, он наконец-то вернулся!
— Верно, пока он здесь, какой бы враг ни был, он не посмеет наглеть!
— Этот парень наконец-то вернулся…

Стоило Каэдаме Цукасе появиться, как все словно обрели опору. Любая, даже самая нестабильная ситуация, мгновенно успокаивалась.

Даже если противником был таинственный и непостижимый Человек Божественного Древа.

— Шисуи, что с тобой? Ты был ранен, когда мы атаковали Обито? — Итачи, обладая более острой интуицией, заметил, что с Шисуи, стоявшим рядом, что-то не так.

— Нет, я просто… вспомнил то, что так старался забыть. Оказывается, моё Котоамацуками должно было сработать именно в этот момент…

Шисуи, глядя на действия Цукасы, уже понял, что произойдёт дальше. На его лице отразилось крайнее изумление:
— Но ведь Котоамацуками на Обито было применено столько лет назад! Неужели он специально ждал до сегодняшнего дня, именно ради этого момента?

Раньше он был в замешательстве. Почему Обито после воздействия Котоамацуками не проявлял никаких явных изменений и, казалось, совершенно не был затронут? Какое-то время он даже верил в то, что говорил сам Обито: будто тот силой своего Вечного Мангекьё смог сломать гендзюцу Цукасы. Такое объяснение выглядело вполне разумным.

Но теперь стало ясно, что всё было совсем не так.

И действительно, на глазах у всех тело Обито резко вздрогнуло. Выражение его лица оставалось ледяным, но с губ сорвались слова:
— Хм, так вот оно что. Моё сознание было изменено ещё тогда, но я этого даже не заметил… Надеюсь, ты прав.

— Кроме меня, этого никто не сможет сделать. Ты надеешься, что Ооцуцуки или Люди Божественного Древа изменят этот мир? Они способны лишь уничтожить его. Для тебя только я, как третья сила, могу дать шанс что-то изменить, — ровным тоном произнёс Цукаса.

Котоамацуками, которое он тогда применил на Обито, навсегда изменило одно из убеждений в его сознании. Это не было примитивным приказом бездумно подчиняться. Вместо этого оно внушило Обито установку не мешать действиям Цукасы и осознание того, что, обретя силу, превосходящую Мадару, он получит право стоять рядом с Цукасой.

Да, всё так просто. Всё это было подготовкой к нынешнему моменту. Только когда Обито обретёт достаточную ценность, это убеждение по-настоящему сработает. Если бы Обито так и не достиг уровня Шести Путей…

…то для Цукасы это не имело бы никакого значения. Контролировать такого Обито было бы бессмысленно.

Каэдама Цукаса медленно произнёс:
— Изначально это была лишь проба. Если бы я напрямую изменил твоё сознание, это вряд ли удалось бы скрыть от Тоби и остальных, и, возможно, ты бы лишился шанса стать Человеком Божественного Древа. Теперь я вижу, что поступил правильно.

Получить боевую единицу уровня Шести Путей просто так — даже если этот собранный на скорую руку Человек Божественного Древа был слаб, он всё равно оставался существом уровня Шести Путей, превосходящим уровень «супер-Каге», и уже заслуживал внимания Цукасы.

Тоби, слившийся с Обито, замер. Он редко проявлял столь явные эмоции, но сейчас просто не мог сдержаться.

«Обито, твоё сознание действительно было изменено его гендзюцу? Я совершенно ничего не обнаружил. Какое ужасающее гендзюцу, и ещё более ужасающий момент его проявления. Похоже, Чёрный Зецу проиграл свою ставку, отдав нас, с таким трудом взращённых, прямо в руки Каэдаме Цукасе».

Тоби пробормотал это в сознании Обито, но у него не было никакой возможности побороться за контроль над этим телом. У Обито был более высокий приоритет. Именно поэтому Чёрный Зецу в своё время так подробно рассказал Обито о древних временах, чтобы тот встал на сторону Кагуи.

В конце концов, это был Человек Божественного Древа, взращённый с помощью Тоби, Дитя Божественного Древа. Это был совершенно иной метод, чем тот, что использовал Джиген, создавая нового клона из Десятихвостого и носителя.

— Хм, и что с того? У меня с ним равные отношения, нет никаких начальников и подчинённых. Его приказы я буду слушать, если захочу, а если не захочу — не буду! А что касается тебя… Ооцуцуки Кагуя ведь просто использовала меня? Полагаясь на Чёрного Зецу и тебя, её было не воскресить, это можно было сделать только с моей помощью.

Обито холодно усмехнулся, полный презрения. Это дало Тоби понять, что с мозгами Обито поработали основательно, но, так как он всё равно ничего не мог сделать, ему оставалось лишь молчать.

Теперь уже Цукаса и Обито вместе противостояли Человеку Божественного Древа («Шину»). В случае необходимости, был ещё Майто Гай, который мог открыть Врата Смерти и на некоторое время внести свой вклад.

Человек Божественного Древа держал тело Като Дана. Кровь, попавшая на него, быстро впитывалась в его тело, но такого поглощения было явно недостаточно. В идеале ему нужно было проглотить Дана целиком.

— Жаль, такой хороший ингредиент придётся уничтожить. Впрочем, съедать его необязательно, можно найти и другие цели, — с ледяным лицом произнёс Человек Божественного Древа. Из его Риннегана продолжало исходить сияние силы додзюцу.

— …Это «Десять Направлений»? Ты овладел этой божественной техникой?
— Верно.
— Тогда ты должен был видеть всё, что произойдёт дальше. И свою судьбу ты, конечно, тоже видел, — с удовлетворением сказал Цукаса. — Похоже, сегодня у меня большой урожай. Могу получить сразу двух Людей Божественного Древа.

Обито нахмурился:
— «Десять Направлений»? Это как Мангекьё Учихи Фугаку из другого мира, позволяющее видеть судьбу?

Человек Божественного Древа ответил:
— Хотя я и не знаю подробностей о том Фугаку, о котором ты говоришь, но если речь идёт о предвидении судьбы, то со мной ему точно не сравниться. Даже Великий Жабий Мудрец с Горы Мьёбоку стал лишь пищей для моего взращивания. Как может какой-то Мангекьё Шаринган, который слепнет от частого использования, сравниться с божественной техникой?

— Он прав, божественные техники — высшая сила в этом мире.

Цукаса согласился:
— Однако раз уж ты обладаешь такой силой, то, похоже, уже принял решение. Иначе мне было бы очень трудно тебя поймать.

— Это было лишь вопросом времени. Я видел, как ты распространяешь новый вирус по всем уголкам этого мира. Если не прятаться в другом измерении и никогда не появляться, то стоит мне выйти, и я буду заражён.

Человек Божественного Древа холодно продолжил:
— Смысл моего существования — поглощать Ооцуцуки. Кажется, ты позволил тому парню Ишики получить другого Десятихвостого в форме Божественного Древа. Это очень хорошо. Мне нужна твоя помощь, чтобы поймать нового Ооцуцуки. Я хочу съесть его.

— Хм, так вот оно что… Ооцуцуки в будущем ещё появятся. Выберешь того, кто тебе по вкусу, и съешь.

Цукаса говорил небрежно. Человек Божественного Древа, безусловно, был силён, особенно этот, владеющий божественной техникой, но он должен был следовать своей основной воле — поглощать Ооцуцуки.

Под контролем Цукасы ничто в мире шиноби не могло от него ускользнуть. У Человека Божественного Древа просто не было возможности поймать и съесть полноценного Ооцуцуки.

Тонери? Он был запечатан Цукасой с помощью Драконьего Источника и заброшен в параллельный мир. Ишики? Даже если он полностью воскреснет, его сила станет слишком велика. Человек Божественного Древа, пусть и способный видеть будущее, не мог с уверенностью сказать, что одолеет Ишики один на один.

На уровне Шести Путей сражения редко заканчивались после первой же битвы. Обычно обе стороны уже обладали полной информацией друг о друге, и бой превращался в открытое столкновение, чистое состязание грубой силы.

Человек Божественного Древа холодно добавил:
— К тому же, я появился на свет по воле Ишики. Чтобы освободиться от его оков, я должен сделать выбор, который он не сможет предсказать.

Его выбор — объединиться с Цукасой. В будущем, которое он видел, Каэдама Цукаса повсюду распространял вирус, способный заражать Десятихвостого. Даже Человек Божественного Древа не мог его избежать и в итоге был вынужден смириться с сосуществованием с вирусом.

И это было только начало. В конечном счёте вирус станет таким же объективно существующим явлением, как и чакра. Но это уже было более далёкое будущее, которое он не мог ясно разглядеть своими нынешними способностями.

— Ах ты, ублюдок!!! — Цунаде в ярости бросилась вперёд и одним ударом опрокинула Человека Божественного Древа на землю. Огромная сила обрушилась вниз, разрушая землю, но она так и не смогла одним ударом разбить его тело.

— Успокойся, Цунаде. Всего лишь умер один человек, его можно воскресить. Ты должна быть благодарна, что я не съел его, иначе он лишился бы даже души и не имел бы шанса на воскрешение.

Человек Божественного Древа лежал на земле и безразлично смотрел на нависшую над ним Цунаде.

Цунаде смотрела на эту почти точную копию Джирайи, и вены на её лбу вздулись. Она знала, что Като Дана можно вернуть к жизни, но при виде этого холодного лица не могла сдержать гнев:
— Ублюдок, верни Джирайю!!

— Он не вернётся, смирись. Моя ценность гораздо выше его, — ответил Человек Божественного Древа.

— Тогда зачем ты убил Дана!
— Глупости. Я убил Като Дана не ради себя, а чтобы доказать свою ценность Каэдаме Цукасе, — холодно произнёс Человек Божественного Древа. — Если бы я этого не сделал, Цукаса непременно напал бы на меня. Он бы никогда не позволил непредсказуемому Человеку Божественного Древа действовать самостоятельно. На самом деле, было бы идеально, если бы я убил и тебя.

Во множестве вариантов будущего, которые видел Человек Божественного Древа, большинство развивались не лучшим образом. Особенно те, где Цукаса считал его главной угрозой и, игнорируя даже прибывающих Ооцуцуки и уже взращённое Божественное Древо, всецело посвящал себя охоте на него!

В большинстве вариантов будущего Цукаса с невероятной жаждой убийства, не считаясь ни с чем, преследовал именно его, владеющего божественной техникой «Десять Направлений».

Даже в тех многочисленных вариантах будущего, что возникали после его перехода на сторону Цукасы, малейшая неосторожность приводила к тому, что он становился его мишенью. И пусть он мог видеть будущее и избегать рисков, это было совсем не просто.

— Хватит, Цунаде. К чему спорить с копией Десятихвостого? Он мне очень нужен, — сказал Цукаса.

— А что насчёт Джирайи!
— Джирайя не умер, он жив, пусть и как живой мертвец. И это неплохо. По крайней мере, он сможет избежать всё более ожесточённых конфликтов этого мира. Когда он снова откроет глаза, всё уже закончится.

Каэдама Цукаса говорил спокойно. Если бы Человек Божественного Древа овладел «Десятью Направлениями», он стал бы более сложным противником, но с ним хотя бы можно было договориться и сотрудничать, так как их цели — Ооцуцуки — совпадали.

Но если бы «Десятью Направлениями» овладел Джирайя… «Джирайя-разведчик» вышел бы на новый уровень. И чёрта с два этот парень стал бы сотрудничать с Цукасой. Он бы из кожи вон лез, чтобы создавать ему проблемы.

Именно потому, что Цукаса собирался распространить вирус по всему миру шиноби, одновременно накрыв планету «Цукуёми Пустоты» и используя различные методы для усиления регионального восприятия, у него появлялась уверенность, что он сможет выкопать всю нечисть, большую и малую, что прячется в мире шиноби.

Будь на его месте кто-то другой, даже Ооцуцуки или Десятихвостый, если только не уничтожить мир шиноби полностью, найти «Джирайю-разведчика» было бы практически невозможно.

Обито холодно усмехнулся, глядя на окружающих, которые, хоть и оставались настороже, заметно расслабились.

Честно говоря, его первоначальной целью в Конохе было заполучить оставшийся трёхтомоэ Шаринган у Инаби. Что до войны с кланом Учиха и последующего столкновения с сильнейшими шиноби деревни — это, по сути, не имело большого значения. Он с самого начала не придавал этому особого веса.

К тому же, хотя он и хотел убить Цукасу, убеждение в его голове не позволяло ему напрямую мешать его действиям. Поэтому он не стал уничтожать кровавую луну в небе. В итоге, главным результатом его вылазки стало то, что он обрёл полную пару глаз.

О, и, конечно же, то, что он сам целиком перешёл на сторону Каэдамы Цукасы.

— Таким образом, я, плюс вы двое — Человек Божественного Древа Кагуи и Человек Божественного Древа Ишики — такой состав достаточен, чтобы я начал следующий этап своих действий. Этот мир неизбежно встретит свою окончательную судьбу, — сказал Цукаса.

— Судьбу, которую не смог изменить даже клан Ооцуцуки? У тебя сейчас нет такой силы, не так ли? Эй, твои глаза видят такой финал? — с сарказмом спросил Обито у стоявшего рядом Человека Божественного Древа.

Тот холодно ответил:
— Сила божественной техники, которую я могу использовать, не является всезнающей. Я не могу видеть более далёкое будущее. Если под «кланом Ооцуцуки» подразумевается и источник божественных техник, то это уже за пределами моего восприятия.

Таинственный и непостижимый Ооцуцуки Шибай, который покинул своё тело и чей дух вознёсся в иное измерение, оставив после себя плоть, из которой можно было извлечь множество божественных техник… Силу такого существа было трудно постичь даже Каэдаме Цукасе.

Обито вдруг спросил:
— Каэдама Цукаса ведь уже считается джинчуурики Десятихвостого, так? Что произойдёт, если ты сейчас съешь его?

— Бесполезно. Он — смесь другого Десятихвостого и Ооцуцуки. Это не то же самое, что чистокровный Ооцуцуки, который мне нужен, — ответил Человек Божественного Древа.