0099: Либо стать деревом, либо стать трупом!
Третий Хокаге, словно мудрый наблюдатель, всё это время сидел на своём месте, молча попыхивая трубкой.
Верно, верховный лидер деревни в очередной раз продемонстрировал своё традиционное искусство — наблюдать за представлением со стороны.
Пусть те, кто непосредственно работает, сами придут к согласию и сделают всё, что нужно.
Если будет результат — часть славы достанется ему. Если случится беда — они сами понесут ответственность.
— Госпожа Тока, я искренне прочувствовал вашу могучую и непоколебимую волю, — произнёс Каэдама Цукаса, — но до крайности ещё не дошло. Клан Сенджу по-прежнему силён. Хотя вся подготовительная работа для экспериментов по пересадке клеток завершена, и все необходимые биологические знания у нас есть, честно говоря, когда речь заходит о клетках Первого Хокаге, у нас нет стопроцентной уверенности в успехе.
— Я знаю, — решительно ответила Сенджу Тока. — Клетки, несущие в себе силу Стихии Дерева, чрезвычайно опасны. Даже малейший контакт с ними способен в кратчайшие сроки превратить здорового человека в дерево. Но какой бы опасной ни была эта затея, это всё же выход.
Среди трёх великих кланов Конохи с Улучшенным Геномом положение Сенджу было самым плачевным. Вся неловкость ситуации заключалась в том, что у клана, казалось, и не было чётко выраженного Кеккей Генкая как такового, если не считать просто могучего телосложения, превосходящего обычных шиноби.
Но такой жизненной силой обладал и клан Узумаки, а у них вдобавок имелись особые техники запечатывания. Никто в клане Сенджу не унаследовал Стихию Дерева, и повторить былое величие времён Первого и Второго Хокаге было невозможно. Даже слава времён Эпохи Воюющих Государств, когда они стояли наравне с кланом Учиха, постепенно угасала.
Джирайя всё ещё не мог этого понять:
— Простите, госпожа Тока, я не знал, что положение клана Сенджу настолько серьёзно. Но даже если всё так, как вы говорите, и клан станет второсортным, в этом нет ничего страшного. В мире нет ничего вечного, и с кланами то же самое. В будущем у Сенджу ещё будет шанс…
— Нет! — резко оборвала его Сенджу Тока. Её, обычно сдержанное и решительное лицо, исказилось от эмоций. — Первый и Второй Хокаге передали клан в мои руки, и я ни за что не допущу, чтобы он ослаб при мне!
Все присутствующие молча смотрели на главу клана Сенджу.
«Какой тяжкий психологический груз… — подумал Цукаса. — Её предшественники — два Хокаге, а она не то что не стала Третьей, но даже не получила места в высшем руководстве деревни. И ладно бы только это, так теперь ещё и маячит перспектива скатиться до уровня второсортного клана, сесть за один стол с Инузука и трио Ино-Шика-Чо».
Справедливости ради, Сарутоби Хирузен занял пост Третьего Хокаге по праву. Он был безупречен во всех отношениях, и нельзя было сказать, что он захватил пост с помощью каких-то интриг.
В конце концов, Коноха — не Деревня Облака, где четыре Каге подряд могли быть из одного клана. Да и те четыре Райкаге из клана Ёцуки действительно обладали личной силой, харизмой и всеми качествами, достойными Каге, так что тут и возразить было нечего.
— Слава наших предков — это ориентир для наших устремлений, а не бремя, которое мы должны взваливать на свои плечи, — сказал Третий Хокаге с улыбкой на лице. — У нас общие воспоминания. Клан Сенджу — неотъемлемая и важная часть деревни. И это не изменится, когда бы то ни было.
— Господин Хокаге…
Вскоре после этого Каэдама Цукаса и Джирайя вышли из здания Хокаге.
— Я впервые вижу госпожу Току в таком состоянии. Просто немыслимо, — с тяжёлым сердцем произнёс Джирайя.
— Господин Джирайя, вы хорошо с ней знакомы?
— Да, когда я раньше навещал Цунаде, мне часто приходилось бывать у неё в гостях. Она всегда была очень уверенным в себе человеком.
— Люди меняются. И вы тоже, — Цукаса поднял голову, взглянув на лазурное небо. — Я буду продвигать план человеческих экспериментов, так что не пытайтесь меня отговорить. Господин Хокаге не отказал, а значит, дал молчаливое согласие.
— А если всё провалится? Если погибнет множество невинных товарищей?
На лице Цукасы появилось странное выражение.
— Умрут так умрут. Каждый, кто участвует в эксперименте по пересадке, должен понимать, каким может быть исход. Они умирают не только за деревню, но и за свой клан, и за самих себя… Господин Джирайя, вы ведь должны это понимать, не так ли? На какие огромные риски готов пойти человек ради обретения силы.
Джирайя не стал спорить. Он знал, что остановить это в любом случае не сможет.
Он не мог остановить Сенджу Току, не мог остановить Каэдаму Цукасу и уж тем более не мог остановить Орочимару.
Кто бы мог подумать, что эти трое сойдутся вместе ради одной запретной цели? Если всё удастся — хорошо, даже если лишь один человек успешно пройдёт эксперимент и овладеет Стихией Дерева, это уже будет иметь смысл. Но если они потерпят неудачу…
Неизвестно, сколько людей погибнет ужасной смертью, став лишь материалом для Цукасы и Орочимару.
— Вы те, кто будет проводить операции. Я надеюсь, вы будете контролировать меру. Как только перейдёте черту — немедленно остановитесь! Не дайте слишком многим фанатикам погибнуть от ваших рук.
— Понял. Но говорить это мне бесполезно. Я в лучшем случае буду подстраховывать, а руководить экспериментом будет Орочимару. Так что о деталях можете не беспокоиться, — равнодушно ответил Цукаса.
Он проводил взглядом удаляющуюся фигуру Джирайи, а затем, отвернувшись, с бесстрастным лицом направился в сторону лаборатории.
Под этой спокойной маской скрывалось пылающее сердце.
«Наконец-то… Наконец-то я дошёл до этого этапа. Человеческие эксперименты — не цель. Цель — законно получить клетки Хаширамы и начать серию экспериментов по их культивации».
Хотя Цукаса больше не испытывал недостатка в чакре, ему всё равно приходилось периодически извлекать жизненную силу из трупов, чтобы поддерживать собственную мощь. Всегда оставалось пространство для улучшений.
Настоящая самодостаточность наступит лишь тогда, когда Цукаса сможет обходиться без зомби, использующих на нём Технику Передачи Жизни, и перестанет беспокоиться о чакре, полагаясь только на собственное тело.
«Создание идеального тела — это первый шаг. А вот какое именно тело я сочту идеальным — это нужно тщательно изучить», — размышлял Цукаса.
За эти годы он разработал не один план и даже разделил потенциальные тела на несколько уровней. Теперь, когда появилась возможность получить всё и сразу, выбрав самый совершенный вариант для текущего этапа, было бы лучше всего.
«Сложность заключается во втором шаге: как переместить мою душу в это новое тело? Самый идеальный метод несёт в себе огромный риск. Малейшая ошибка — и я сам себя убью. К счастью, я заранее подготовился».
Цукаса устроил мозговой штурм, быстро просчитывая в уме все детали.
В то время как внимание Цукасы уже не было сосредоточено на войне, другие деревни шиноби пристально следили за ситуацией.
Новость о том, что Хидан убил джинчуурики Четырёххвостого, из-за чего Деревня Камня лишилась своего Биджу, быстро распространилась из Конохи по всему миру ниндзя. Все были потрясены до глубины души этим невероятным известием.
Это же Хвостатый Зверь!
Смерть джинчуурики — не такое уж и редкое событие. Блю Би, Узумаки Мито — они уже мертвы.
Но по-настоящему неслыханным было то, что погиб и сам Биджу!
— Ха-ха-ха-ха, этот старик Ооноки сейчас, должно быть, вне себя от ярости! Под его "мудрым" руководством Деревня Камня лишилась Хвостатого Зверя, и её военный потенциал был значительно ослаблен.
— Но это просто поразительно! Деревня Камня понесла такие ужасающие потери, а совершил это ученик Каэдамы Цукасы, ниндзя Конохи по имени Хидан, которому всего двенадцать лет!
— Этого не может быть. В той битве наверняка произошло что-то ещё, о чём мы не знаем. Например, джинчуурики Четырёххвостого был уже при смерти, а этот Хидан просто нанёс последний удар и убил Роши. Отсюда и такие слухи.
Двенадцать лет? Убить Четырёххвостого? Такая информация с первого взгляда казалась ложной.
Но со временем поступало всё больше сведений, которые лишь больше запутывали другие деревни. Как бы они ни старались, единственное, что удалось подтвердить — Деревня Камня действительно лишилась Четырёххвостого. А согласно пропаганде Конохи, это Хидан вместе с Минато убили его.
Хорошо, информация стала чуть богаче, добавилось имя Намикадзе Минато. Но что это меняло? Двенадцатилетний Хидан в союзе с пятнадцатилетним Минато, грубо говоря, прикончили Хвостатого Зверя?
Ключевым было то, что Деревня Камня хранила гробовое молчание и никак не реагировала! Учитывая скверный характер Третьего Цучикаге Ооноки, будь эта новость ложной, он бы уже давно в ярости опроверг слухи, а затем немедленно повёл бы войска, чтобы нанести Конохе ответный удар и доказать фальшивость этих сплетен.
Но Ооноки этого не сделал. В информационном поле Деревня Камня была пугающе тихой, что уже говорило о многом.
— Кто такой этот Хидан? Какое у него происхождение? Какой Улучшенный Геном? Какую технику он использует? Как он стал учеником Каэдамы Цукасы?
— Выяснить! Немедленно всё выяснить! Сам Цукаса, возможно, не способен убить джинчуурики Четырёххвостого, так как же это сделал его ученик? Здесь определённо что-то не так! Если мы не разберёмся, то в следующий раз, столкнувшись с Хиданом, мёртвыми можем оказаться мы!
Шпионы непрерывно проникали в процветающую Коноху. Их было не переловить, просто невозможно. Даже такая могущественная деревня, как Коноха, не могла определить, кто из ежедневно прибывающих торговцев и туристов был шпионом.
Информация о Хидане непрерывным потоком утекала и ложилась на столы глав всех великих деревень.
— Что? Он не житель Конохи, и даже не гражданин Страны Огня, а выходец из Страны Горячих Источников?
— Цукаса обучал Хидана всего несколько месяцев? Это абсолютно невозможно! Он наверняка тайно тренировал его много лет за пределами деревни, а теперь просто вывел на сцену!
— Невозможно получить информацию о его техниках. Известно лишь, что Хидан любит использовать тайдзюцу. Но как с помощью тайдзюцу можно убить Четырёххвостого? Даже Третий Райкаге на такое не способен, к тому же его Режим Чакры Стихии Молнии — это нинтайдзюцу, а не чистое тайдзюцу!
В общепринятом понимании, чистое тайдзюцу? Абсолютно бесперспективно. Надеяться с его помощью одолеть Хвостатого Зверя — всё равно что попасть под действие гендзюцу. Сражаться с Биджу можно было только с помощью ниндзюцу и гендзюцу.
Мир так и не смог узнать, как именно Хидан расправился с Четырёххвостым.
Чем больше собиралось информации, тем больше загадок окружало Хидана. Можно было лишь предположить, что он изучил тайную технику Цукасы — Стихию Трупов — и стал вторым её пользователем. Иначе зачем бы Цукаса брал его в ученики, если не для передачи своей секретной техники?
Все деревни немедленно объявили Хидана в розыск, и награда за его голову быстро достигла тридцати девяти миллионов рё. И это число было далеко не пределом, со временем оно будет только расти — мир всё ещё сомневался, что Хидан убил Четырёххвостого честно, а не какой-то уловкой.
Деревня Камня, ставшая фоном для этого события, опозорилась на весь мир и понесла самые тяжёлые потери, отдав одного из своих Хвостатых Зверей в качестве ступеньки для славы Хидана.
— Какой позор! С момента основания деревень ниндзя, не то что в Деревне Камня, во всём мире такого не случалось!
Ооноки в ярости летал по своему кабинету. Его старое лицо побагровело, а веки бешено дёргались.
Он хотел привести Деревню Камня к новым вершинам, а вместо этого превратил её в посмешище. И в будущем, ещё много лет, его будут выставлять на позор. Каждый раз, когда речь зайдёт о Хвостатых Зверях, случай «Деревня Камня потеряла своего Четырёххвостого» будут приводить как отрицательный пример.
От одной мысли об этом у Ооноки закружилась голова.
— Хан! Когда Роши должны были убить, почему ты не спас его?! В тот момент у тебя явно была такая возможность! Даже если бы ты полностью перешёл в форму Биджу и начал всё крушить, ты бы создал для Роши шанс сбежать!
Ооноки, не находя выхода своему гневу, стоял, заложив руки за спину, и смотрел прямо в лицо высокому Хану.
— …Я уже говорил о причине смерти Роши. Дело не в том, что я не хотел его спасать, а в том, что спасти его было невозможно.
Хан тоже начал закипать и ответил низким голосом:
— Этот Хидан — невероятно странный тип. Он просто не умирает! Какие бы раны ни получал, он оставался невредим! Роши, столкнувшись с таким противником, потратил лишнее время и силы даже на то, чтобы просто собрать информацию.
— Собирал информацию так собирал! Неужели Роши был убит Хиданом мгновенно?
— Хмф, в некотором смысле, так и было. Этот Хидан использовал какую-то странную технику, которая переносила все его раны на Роши. В последний момент он отрубил себе голову, и в этом причина смерти Роши. Даже джинчуурики умрёт, если ему отрубят голову! Что я мог сделать? Что я мог предпринять в такой ситуации?
— Ты быстр, ты можешь войти в режим Биджу! Ты мог бы унести Роши!
— Ты, упрямый старый хрыч! Я ещё раз повторяю: в тот момент я отбивался от атак Каэдамы Цукасы, Джирайи и Сенджу Токи, у меня не было свободных рук! С этими тремя не так-то просто справиться, а Цукаса ещё и натравил на меня трёх элитных джоунинов и целую толпу трупов!
Сдерживать в одиночку противника уровня Каге, нескольких элитных джоунинов и орду не боящихся смерти зомби — Хан считал, что уже показал себя с лучшей стороны!
В тот момент он уже вошёл в частичную форму Биджу и балансировал на грани потери контроля, выкладываясь на полную. Как он мог ещё и думать о Роши?
— Роши в тот момент противостоял группе подростков, самый известный из которых, Намикадзе Минато, не мог ему и навредить. Кто бы мог подумать, что он умрёт так бесславно? — парировал Хан.
Ооноки пришёл в ярость:
— Ублюдок! Как ты смеешь обвинять погибшего товарища, даже если его смерть была такой позорной?
— А ты чем лучше, господин упрямый и самодовольный дурак-Цучикаге?! Это ты приказал нам вдвоём вторгнуться в Страну Огня! Это ты говорил, что Коноха не сможет использовать своего Хвостатого Зверя, и что сильные ниндзя Конохи ничего нам не сделают! Мы строго выполняли твой приказ, и вот результат! Это всяко лучше, чем обвинять живых!
Хан без всякого стеснения сыпал проклятиями. Неужели кто-то думал, что он, Хан, Паровой Ниндзя, — мягкотелый слабак, которого легко сломить?
Ооноки был взбешён. В его глазах вспыхнул опасный огонёк, а руки задвигались, словно он собирался применить Стихию Пыли.
— Ты смеешь перечить Цучикаге! Это государственная измена! Ты понимаешь, что делаешь?
Хан холодно усмехнулся:
— Что, собираешься убить меня? Можешь не утруждаться, я прямо сейчас покончу с собой на твоих глазах, как тебе такое? Тоже отрублю себе голову. И я посмотрю, как ты будешь объясняться перед деревней — великий Третий Цучикаге, который за раз лишил деревню всех её Хвостатых Зверей!
Ооноки был на грани срыва.
По правде говоря, ему было не так уж и важно, жив Роши или мёртв. Но Роши мог умереть, а Четырёххвостый — нет!
Десять таких, как Роши, не стоили и одного Четырёххвостого!
А теперь Четырёххвостого нет, и чёрт его знает, когда это отродье возродится.
Бум!
Массивная фигура Хана вынесла дверь и с гордым видом удалилась. Это был окончательный разрыв, он не оставил Ооноки ни капли уважения.
Стоит отметить, что отношения как Роши, так и Хана с Ооноки всегда были крайне натянутыми.
Стоявший рядом Китсучи почесал в затылке:
— Теперь ситуация стала ещё сложнее. Господин Хан ведь не сбежит из деревни? Ты слишком сильно на него надавил.
— Хмф, до побега, думаю, не дойдёт, — неуверенно ответил Ооноки.
Если Хан сбежит вместе с Пятихвостым, то Деревне Камня придётся поджать хвост и затаиться. Одной его силы уровня Каге будет недостаточно, а Китсучи… пока ещё не дотягивал. Он так и не овладел Стихией Пыли, а значит, не обладал той ужасающей разрушительной силой, способной стирать всё в порошок.
— Значит, наша первоочередная задача — дождаться возрождения Четырёххвостого. Но никто не знает, сколько времени на это уйдёт и где он возродится. Если он появится на месте своей смерти, то есть на территории Страны Огня…
— Хмф, если так, то я лично выступлю в поход! Я готов развязать полномасштабную войну, но верну Четырёххвостого! — В глазах Ооноки сверкнула ярость. Он ни за что не позволит Конохе заполучить его!
А пока Деревне Камня придётся затаиться на несколько лет, стараясь не провоцировать войн. Им следовало опасаться не только Конохи, но и своего заклятого врага — Деревни Облака.
Впрочем, судя по донесениям шпионов, Деревне Облака тоже приходилось несладко. Они так же лишились своего джинчуурики Восьмихвостого, и на одно лишь сдерживание Биджу уходило слишком много сил и ресурсов.
Именно с этого момента ситуация в мире шиноби резко стабилизировалась. Великие деревни прекратили проводить крупные и заметные операции. Вместо этого шпионская деятельность стала активнее, чем когда-либо прежде, и информационная война стала основной формой конфликта.
Для Каэдамы Цукасы это была идеальная обстановка. Он надеялся, что такое положение дел продлится ещё несколько лет.
В лаборатории Цукаса уже встретился с Орочимару. Они вдвоём официально получили разрешение от деревни и начали исследование клеток Хаширамы.
— Так вот они, клетки Первого Хокаге… — Орочимару не удержался и, высунув язык, лизнул герметичный контейнер.
— Господин Орочимару, вам лучше быть осторожнее. Я не могу гарантировать, что какие-то клетки не просочились на поверхность и не заразят вас.
Голос ниндзя АНБУ, доставившего клетки, был ледяным. Глаза под маской внимательно следили за состоянием Орочимару, готовые в любой момент отсечь его язык.
Он говорил серьёзно. Даже такой гениальный учёный, как Орочимару, недостаточно хорошо понимал природу клеток Хаширамы. Это была тайна, к которой мог прикасаться только Хокаге.
А что до того, почему рядовой член АНБУ мог перевозить столь важный и секретный груз… конечно же потому, что он был сыном Третьего Хокаге, и вероятность предательства исключалась.
— Хе-хе, понял-понял. Ты, как всегда, осторожен. Не волнуйся, я не хочу, чтобы клетки Первого поглотили меня и превратили в дерево, хотя Стихия Дерева мне очень интересна.
Орочимару убрал язык. В его скрипучем голосе слышалось крайнее возбуждение.
— Каэдама-кун, кажется, мы наконец-то получили то, о чём так долго мечтали.
Цукаса очень спокойно кивнул:
— Да, это можно считать промежуточным успехом. Но это только начало. Нужно как можно скорее изучить эти клетки. Люди из клана Сенджу уже готовы к пересадке, нельзя заставлять их ждать слишком долго.
— Хе-хе-хе, вот это выдержка, Каэдама-кун… не боишься, что наше исследование провалится? Это ведь разъярит клан Сенджу.
— Неважно. Это решение приняла Сенджу Тока. Насколько я знаю, она делает это втайне от госпожи Цунаде, верно? Смерти неизбежны. Всё, что мы можем сделать, — это свести потери к минимуму и предъявить результаты, которые заставят всех замолчать, — сказал Цукаса.
Орочимару ничего не ответил. Даже с помощью Цукасы он понимал, что идеально использовать клетки Хаширамы будет чрезвычайно сложно… но в этом-то и был интерес. Если бы всё шло гладко, было бы скучно.
— Что ж, передача завершена, — холодно произнёс ниндзя АНБУ. — Как именно вы будете проводить исследования, меня не касается. Я и мой отряд будем охранять лабораторию снаружи. Если что-то понадобится, можете позвать меня.
Сказав это, он исчез, притаившись на ближайшем дереве и наблюдая за лабораторией.
— Тогда давай скорее начнём. Первым делом нужно определить свойства клеток Первого…
Орочимару не терпелось приступить к делу. К его удивлению, Цукаса проявил сверхъестественное спокойствие, словно тот человек, который когда-то с энтузиазмом относился к человеческим экспериментам, внезапно исчез.
«Хе-хе-хе, неужели это из-за Хидана? — подумал Орочимару. — Получив такого превосходного ученика, он перестал так сильно интересоваться добычей других качественных трупов? Даже тех, что потенциально могли бы обладать Стихией Дерева?»
— Нет, причина не в этом, — медленно произнёс Цукаса. — Чем больше качественных трупов, тем лучше. Я просто размышлял… и решил, что некоторые вещи можно рассказать тебе заранее, потому что от тебя это всё равно не скрыть… Меня на самом деле очень интересует сила клана Учиха.
— …Изанаги? То, что ты нацелился на клан Учиха, меня не удивляет. Данзо тоже давно жаждет силы этих двух кланов, пытаясь объединить их Улучшенные Геномы, чтобы достичь ещё большей мощи. Похоже, у него есть какая-то особая информация, и он верит, что это возможно. А что насчёт тебя, Каэдама-кун?
Орочимару тихо рассмеялся. Ему нравилось, когда Цукаса раскрывал свои цели. Это означало, что он получал больше информации о нём.
— Произошли некоторые особые события, — сказал Цукаса. — В будущем ты узнаешь. Сейчас тебе это знать необязательно. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. Это разумно.
— Разумно, очень разумно. Мы ведь лучшие напарники в мире, не так ли? — В опасных змеиных зрачках Орочимару отражалась фигура Цукасы.
— До тех пор, пока мы постоянно добиваемся новых результатов, — ответил Цукаса.
— Хе-хе, как прагматично. Но ты прав, мы оба преследуем свои цели, — прошипел Орочимару. — Тогда начнём исследование. Я уже не могу ждать… Когда я помогу Каэдаме-куну получить то, что он хочет, придёт его черёд помогать мне. Техника Передачи Жизни… я с нетерпением её жду.
Следующие несколько недель Орочимару и Цукаса полностью посвятили себя изучению клеток Хаширамы.
Даже при всей их моральной готовности, ужасающая агрессивность клеток превзошла все ожидания. Любые клетки, вступавшие в контакт с клетками Хаширамы, подвергались жесточайшей атаке и поглощению.
Клетки Хаширамы были самым свирепым и властным, что существовало в этом мире. Они поглощали любую доступную энергию, ускоряя собственное деление и демонстрируя свою природу, нацеленную на выживание и экспансию, в самом чистом виде.
— …На данный момент, если не проводить человеческие эксперименты, наше понимание этих клеток останется на этом уровне. Похоже, наконец пришло время для следующего шага.
Орочимару привёл первого человека — первую жертву для человеческих экспериментов. Увидев Цукасу, этот человек вздрогнул от страха, а затем быстро опустил голову.
— Каэдама-кун, он ведь твой старый знакомый. Не хочешь вспомнить былое?
— Так это ты…
Цукаса сидел в кресле, скрытый в полумраке тени. Он лишь мельком взглянул на человека и сразу узнал его.
Когда он ещё был генином, во время одной из миссий, перед битвой с Ао из Деревни Тумана, он лечил тяжелораненого и потерявшего сознание товарища.
Чтобы сэкономить чакру, Цукаса обошёлся с одним из них довольно грубо: ударил его ногой в лобковую кость, чтобы тот оставался в сознании, пока он проводил операцию. Он даже специально взял его с собой при отступлении, планируя в случае чего превратить его в зомби для помощи в бою.
— Раз уж ты дожил до сегодняшнего дня, зачем рисковать и участвовать в эксперименте с такой низкой выживаемостью? — Цукаса оглядел человека, и тут же, что-то вспомнив, всё понял.
Лобковая кость находится у основания бедра. Малейшее отклонение — и можно повредить кое-что очень важное. Так вот почему этот парень решил пойти ва-банк, надеясь восстановить своё тело с помощью клеток Хаширамы?
— Орочимару, ты ведь специально это сделал, да? Тщательно отобрал именно его для эксперимента.
— Хе-хе, только люди с несгибаемой волей имеют больше шансов овладеть Стихией Дерева, не так ли?
Они вдвоём уложили первого подопытного на операционный стол и начали вводить ему клетки Хаширамы.
— Поскольку он первый доброволец, давайте введём инъекцию в область шеи, — сказал Орочимару.
Вскоре, после серии душераздирающих криков, этот человек превратился в жуткое существо, наполовину человека, наполовину дерево.
— Какая жалость. Так быстро не выдержал. Что будем делать, такой труп тебе нужен?
— Строго говоря, это уже не труп, а живое растение. Он не входит в сферу моих интересов, — покачал головой Цукаса.
— Тогда это усложняет дело. Что если все подопытные будут превращаться в деревья?
— Не будут. Всегда найдутся сильные личности, способные выдержать такие изменения. Иначе клетки Хаширамы было бы невозможно контролировать, — ответил Цукаса.
Эксперименты продолжались. Каждые несколько дней появлялись новые добровольцы, пока в них не начали участвовать члены клана Сенджу. Эту новость больше невозможно было скрывать от высшего руководства.
Данзо, отстранённый от принятия решений, наконец узнал об этом.
— Что?! Деревня проводит человеческие эксперименты и не сообщила мне?! — Данзо был крайне недоволен, даже разгневан.
Он давно жаждал силы кланов Сенджу и Учиха и ждал возможности использовать человеческие эксперименты, чтобы ускорить этот процесс. Но кто бы мог подумать, что всё обернётся так? Орочимару и Цукаса запустили проект, а его просто вышвырнули!
— Что делать, господин Данзо? — спросил Абураме Торуне. — Может, напасть на их лабораторию и захватить результаты исследований? Наших сил должно хватить.
Убить Орочимару или Цукасу — об этом можно было и не думать. «Корень», похоже, не обладал такой способностью. Особенно Цукасу — с какой стороны ни посмотри, убить его было невозможно.
— Не торопись. Орочимару — умный парень. Результатами, которых он добьётся, он со мной поделится. Мне нужно лишь подготовить козыри для сделки, — холодно произнёс Данзо. — Меня всего лишь отстранили, а не убили. Совсем скоро Хирузен снова ко мне обратится, и вот тогда я получу всё, что захочу.
Абураме Торуне не сомневался в его словах.
Третий Хокаге никогда не откажется от Данзо. Это было незыблемое правило, проверенное десятилетиями. Их связь была нерушимой, и каким-то там Орочимару и Цукасе было далеко до неё.
— Кроме того, — мрачно добавил Данзо, — этому парню Орочимару никогда нельзя доверять. Если ослабить бдительность по отношению к этой ядовитой змее, непременно понесёшь большие потери.
В глазах Данзо вся эта самоуверенность молодого поколения была лишь мимолётной краской на полотне десятилетий. В долгосрочной перспективе настоящим победителем станет тот, кто дойдёт до конца.
Цукаса и остальные не знали о реакции Данзо, да и если бы узнали, не придали бы этому значения, сочтя его слишком шумным и не стоящим их внимания.
— Госпожа Тока, вы действительно решились? Стать первым участником от клана Сенджу… В случае неудачи даже наши силы не смогут вас спасти.
Цукаса посмотрел на главу клана.
— И ещё, вы сообщили об этом госпоже Цунаде?
— Она не должна об этом знать. Она и так сделала достаточно: стала ученицей Хокаге, прославилась на весь мир шиноби. Она не должна нести ответственность за мои ошибки. Позвольте мне одной понести это бремя.
На лице Сенджу Токи застыла решимость. Она была готова к худшему. Даже если она потерпит неудачу, её жертва проложит путь для будущих поколений.
В глазах Орочимару промелькнуло редкое колебание. В конце концов, у него с Цунаде были неплохие отношения, они были напарниками столько лет. А теперь он мог стать причиной смерти её старшей родственницы, главы клана Сенджу, и даже не предупредил её об этом…
— Я знаю, о чём вы беспокоитесь. Не волнуйтесь. Я официально заявила, что отправляюсь на миссию. В случае провала мои соклановцы скажут, что я погибла в бою, и от тела ничего не осталось.
Сенджу Тока посмотрела на Цукасу:
— Деревня, скорее всего, не позволит вам забрать моё тело, так что с вашей стороны мне остаётся лишь заранее извиниться.
Цукаса покачал головой:
— Вы слишком скромны. И хотя шанс на успех невелик, он всё же есть. Ваша кровь наиболее близка к крови Первого Хокаге, так что ваши шансы определённо выше.
Именно в этом и заключалась проблема: в этой временной линии Цунаде потеряла только Наваки, но не Като Дана. Поэтому у неё не развилась гемофобия, и она не покинула деревню в отчаянии, чтобы бесцельно скитаться по миру.
Если бы члены клана Сенджу начали массово участвовать в экспериментах и погибать, скрыть это от Цунаде было бы невозможно.
Он снова посмотрел на Орочимару.
— Хотя ты и будешь проводить операцию, и госпожа Тока — подходящий объект для эксперимента, это всё равно поставит нас в очень затруднительное положение.
— …Конечно. Я ни в коем случае не разочарую товарищей из деревни. Я буду уважать каждого, кто рискует и жертвует собой, — сказал Орочимару. — Каэдама-кун ведь разделяет мои мысли, не так ли?
Цукаса слегка изменился в лице и многозначительно посмотрел на Орочимару в профиль.
«Так и есть. Этот парень Орочимару, похоже, уже всё решил. Он готов пойти на всё, чтобы довести дело до конца. Это значит, что он готов к худшему, даже если его отношения с Цунаде упадут до точки замерзания».
В таком случае, Цукасе нужно было как следует подготовиться. Это касалось его будущего, и он не мог допустить ни единой ошибки. Он был готов пойти на определённые жертвы, чтобы достичь своей конечной цели.
А всякие мелкие препятствия на этом пути, вроде человеческих отношений, Цукаса был не прочь просто отбросить в сторону. Чувства — вещь эфемерная, а собственная сила — реальна.
«Впрочем, если я получу то, что хочу, интересно, в каком положении я окажусь? До предательства деревни, думаю, не дойдёт. У меня здесь ещё много незавершённых дел».
Эта мысль промелькнула в голове Цукасы, но он тут же отогнал её, наблюдая, как Сенджу Тока ложится на операционный стол.
Как ассистент Орочимару, он начал подключать к её телу различные приборы, стремясь идеально отслеживать все показатели и наилучшим образом подготовиться к пересадке клеток Хаширамы.
В этот момент не только Орочимару, но и Цукаса ощутил лёгкое волнение.
Даже если она сможет удержать в себе лишь крошечную часть клеток Хаширамы, используя своё тело как мощный сосуд для их сдерживания, теоретически она сможет обрести Стихию Дерева!
Даже Данзо смог достичь баланса с помощью руки из клеток Хаширамы и десяти Шаринганов. Не было причин полагать, что сама Сенджу Тока не сможет подавить небольшое количество этих клеток.
Хотя, с другой стороны, было сложно сказать наверняка. Сенджу Тока была ниндзя, склоняющимся к Стихии Ян. Принятие в себя клеток Хаширамы, являющихся апогеем этой стихии, могло, наоборот, поспособствовать их распространению.
— Каэдама-кун, ты ведь знаешь свою задачу? — спросил Орочимару, глядя на показания приборов.
— Конечно, — спокойно ответил Цукаса. — Я знаю, что делать. При первых признаках потери контроля я вмешаюсь.
Сенджу Тока молча слушала их разговор. Многих профессиональных терминов она не понимала, лишь настраивала своё тело, ожидая начала операции.
Когда Орочимару ввёл клетки Хаширамы в предплечье Сенджу Токи, человеческий эксперимент официально начался. Пути назад уже не было.
Цукаса внимательно наблюдал.
«Давай, посмотрим, сможет ли текущий уровень технологий достичь стабильности…»
Будь это технологии времён Четвёртой Мировой Войны, не пришлось бы так возиться.
Кабуто смог пересадить клетки Хаширамы умирающему Саске, Наруто смог приживить себе целую руку из них. Конечно, это было связано с их невероятной силой, но и использование клеток Хаширамы к тому времени достигло невообразимых высот. Многие из нынешних рисков тогда просто не существовали.
— Температура тела резко растёт, активность клеток стремительно увеличивается. Это плохой знак.
Орочимару увидел, как рука Сенджу Токи начала видимо подёргиваться, словно под кожей волнообразно перекатывался какой-то странный объект.
Это означало, что клетки Хаширамы бешено распространялись, безжалостно высасывая из тела Сенджу Токи питательные вещества для собственного роста.
На лице Токи появилось страдальческое выражение. Она изо всех сил пыталась подавить клетки Хаширамы собственной силой, но, похоже, безуспешно.
«Так вот она, сила Первого Хокаге… просто невероятно властная. И это всего лишь несколько клеток», — сквозь боль подумала Сенджу Тока, потрясённая до глубины души.
А ведь Первый Хокаге состоял из таких клеток целиком и мог их полностью контролировать!
Спустя ещё некоторое время Сенджу Тока с искажённым от боли лицом села. Рука, в которую ввели клетки, раздулась вдвое. Было очевидно, что клетки Хаширамы активно разрастались, сдавливая её плоть и кровь.
— Что ж, похоже, моя очередь.
Цукаса встал перед Сенджу Токой. Под её удивлённым взглядом он положил руку ей на предплечье.
Стихия Трупов: Техника Омертвения!
Имея перед глазами пример Хидана и проведя последний год за тайным вскрытием Белых Зецу, Цукаса значительно углубил свои познания в силе Стихии Дерева и примерно понял, как с ней бороться.
— Это… так вот какой метод. Каэдама-кун, ты даже мне не сказал. Как же глубоко ты всё прятал.
В глазах Орочимару вспыхнул странный огонёк. Он понял: Цукаса использовал силу Стихии Трупов, чтобы превратить живого человека в мертвеца!
Клетки Хаширамы грабили носителя, забирая питательные вещества для увеличения своей численности. Стихия Трупов Цукасы делала то же самое, грабя носителя для размножения своего вируса.
Две эти жизненные силы, чьей целью было хищническое расширение, столкнулись на поле битвы, которым стало тело Сенджу Токи, и между ними разразилась ожесточённая схватка.
По мере того, как Цукаса безжалостно вливал свою силу, изменения в теле Сенджу Токи начали значительно замедляться.
Но это было лишь временное облегчение. Этот хрупкий баланс нужно было поддерживать с предельной осторожностью. Малейшая оплошность — и всё рухнет. Даже Данзо из оригинальной временной линии был вынужден запечатывать свою руку и Шаринганы, распечатывая их только по необходимости. Ситуация Сенджу Токи вряд ли была лучше.
— Вам повезло, госпожа Тока. Ваша жизнь пока спасена. Но это состояние не может длиться вечно, вы в любой момент можете потерять контроль. Если вы захотите силой применить Стихию Дерева, это не невозможно. Но каждый раз, делая это, вы должны быть готовы к смерти… Либо станете деревом, либо моим трупом.
Произнеся это, Цукаса уже не обращал внимания на Сенджу Току. Благодаря этому человеческому эксперименту в его сознании больше не осталось сомнений.
Теперь можно было официально начинать культивацию тела, подходящего для него самого. И для этого нужно было использовать того парня в качестве материала…
Мадару!