0248: Джигену снова приходится действовать
В этот момент в роскошном старинном здании находился только сам Джиген.
Орочимару должен был посвящать большую часть своего времени и сил различным экспериментам и не мог постоянно следить за каждым шагом Джигена. В противном случае он бы не упустил ни единой возможности глубже изучить его.
Даже анализ эмоциональных колебаний Джигена представлял для Орочимару большую исследовательскую ценность.
«Неужели… он попал в гендзюцу? Нет, это не простое гендзюцу. Оно позволяет устанавливать связь, но в то же время является реально существующим иным миром. Что это такое?»
Джиген был поражён. Контролируемый Ишики, его образ мыслей уже давно стал таким же, как у Ооцуцуки.
Тот факт, что древний и высокопоставленный Ооцуцуки проявил столь сильные эмоции, уже говорил о том, что действия Каэдамы Цукасы по перемещению Мизуки не были напрасными — ему удалось привлечь внимание Джигена.
Изначально Джиген полагал, что каким бы никчёмным ни был Мизуки, с помощью божественной техники «Когтяная Метка», даже столкнувшись с Каэдамой Цукасой, он сможет сбежать, если не победить.
Более того, победа не была исключена. Ведь Мизуки нёс на себе дарованную им «Белую Карму». С таким набором справиться с Цукасой, по идее, не должно было составить труда.
В худшем случае он бы смог успешно скрыться. Учитывая уровень Цукасы, у него не было бы возможности удержать Мизуки, если бы тот решил бежать. Но сейчас развитие событий полностью превзошло его ожидания.
«Если я не ошибаюсь, та сила, что была использована, — это способность, связанная со временем. Урашики хорошо владел этой силой, хотя и пользовался ей не слишком умело…»
И дело было не только во времени. Мизуки был целиком перемещён в другой мир, причём в мир, к которому можно было подключиться с помощью масштабного гендзюцу!
Только сейчас Джиген осознал, что там, где он не обращал внимания, Каэдама Цукаса уже давно выстраивал свои планы, используя методы, которых не предвидели даже Ооцуцуки.
Он знал о существовании параллельных миров, но никогда бы не подумал, что можно играть с ними так, как это делал Цукаса.
— Господин Джиген? — с сомнением в голосе спросил вошедший Тензо.
Джиген серьёзно посмотрел на него и после нехарактерной для себя паузы сказал:
— Тензо, оставайся на базе. Никуда не уходи.
— Вы собираетесь официально воскреснуть во мне? Я уже стал подходящим, превосходным сосудом? — голос Тензо тут же наполнился воодушевлением, а на лице появилось выражение, полное ожидания. Он слишком долго ждал момента, чтобы пожертвовать собой ради Ооцуцуки.
Стать сосудом для реинкарнации такого древнего существа было для него честью и смыслом его существования!
— …Пока нет. Но скоро. Нужно подождать ещё несколько лет, и ты станешь подходящим сосудом, способным идеально вместить мою силу.
— У меня есть очень важное дело, это просто мера предосторожности, — сказал Джиген. — После моего ухода тебе придётся присматривать за Человеком Божественного Древа. Если он вдруг родится в моё отсутствие, не волнуйся. Он не должен тебя тронуть.
Если бы тот и решил действовать, то его целью, скорее всего, стал бы сам Джиген. Впрочем, и это было не точно. Инстинкт Человека Божественного Древа — это инстинкт Десятихвостого: искать и поглощать Ооцуцуки. Джиген, в конце концов, не был полноценным Ооцуцуки, так что даже его Человек Божественного Древа мог не тронуть, не говоря уже о Тензо.
Сказав это, Джиген открыл перед собой портал, который поглотил его фигуру.
Тензо остался стоять на месте в полном замешательстве.
«Что за дело могло быть настолько важным для господина Джигена, что он даже оставил без присмотра Человека Божественного Древа… Хотя до этого он потратил столько сил на его создание».
Он лично отправился в атаку и разгромил Гору Мьёбоку, а теперь так спешно ушёл? Впрочем, это не имело значения. Если что-то непонятно, не стоит и думать. Тензо успокоился. Он хорошо умел понимать своё место: воля Джигена — это цель всей его жизни.
Мир Ограниченного Цукуёми.
Мизуки непрерывно атаковал Каэдаму Цукасу. Страх в его сердце разрастался, но вместе с ним его разум захлёстывало безумное чувство восторга. С другой стороны, он обрёл силу, чтобы бросить вызов самому Каэдаме Цукасе — то, о чём раньше он не смел и мечтать, что лишь доказывало его нынешнее могущество!
Поле их битвы, и без того изуродованная деревня Коноха, теперь было испещрено воронками. Каждая из них означала, что здесь произошла схватка невероятной мощи, с разрушительной силой как минимум уровня сильнейшего Каге — нечто невообразимое для обычного ниндзя.
Вдалеке ниндзя из «Цукуёми Пустоты» и мира Ограниченного Цукуёми, истреблявшие друг друга, время от времени бросали взгляды в сторону центра Конохи, и на их лицах читалась тревога.
«Это кто-то из местных сильных бойцов мира Ограниченного Цукуёми? Если я умру в этот раз, мне не только придётся восстанавливаться некоторое время, но и заново копить очки для входа в этот мир…»
«Незнакомый силач… Неужели это один из лидеров этих пришельцев? Они-то всё равно не умирают, а нас с каждой смертью становится всё меньше. Неужели наш город шиноби обречён?»
Обе группы не понимали страданий Мизуки.
— Что это за дрянь?! Как она может блокировать мою "Когтяную Метку"?!
Мизуки терял самообладание. Его величайшая божественная техника, которой не владел даже Ооцуцуки Джиген и на которую тот полагался в борьбе с Десятихвостым, — как она могла оказаться бесполезной против Каэдамы Цукасы?!
Тяжело дыша, он с безумным подёргиванием щеки, отчего узоры «Белой Кармы» на его коже непрерывно дрожали, в ярости оглядывался по сторонам. Всё вокруг было покрыто большими и малыми когтевыми метками, и он мог в любой момент входить и выходить из них.
Но это было бесполезно.
Каждый раз, когда он пытался оставить метку на теле Цукасы и одним ударом покончить с ним, его атаку блокировал непонятный чёрный шар.
— Божественная техника не слаба, это ты слаб. Даже с телом, усиленным до предела, и со способностью использовать силу Джигена, у тебя слишком мало опыта и таланта в бою. Ты и близко не можешь раскрыть всю мощь "Когтяной Метки".
По сравнению с измотанным Мизуки, каждое движение Каэдамы Цукасы было словно неспешная прогулка. В его ладони парил чёрный шар.
— К тому же, "Когтяная Метка" — это скорее вспомогательная техника. Если я не ошибаюсь, ты уже использовал её на Десятихвостом и создал "Грязь Когтей". У вас уже начался процесс взращивания Человека Божественного Древа. Твоя миссия выполнена, и остаточной ценности в тебе немного.
Божественные техники происходили от таинственного Ооцуцуки Шибая, но Шар Поиска Истины, которым владел Цукаса, был создан из Десятихвостого Кагуи — это была высшая сила уровня Шести Путей, идеально подходившая для противодействия «Когтяной Метке» Мизуки.
Став неполным джинчуурики Десятихвостого, Цукаса получил первое и главное преимущество: он мог с большей лёгкостью управлять одним Шаром Поиска Истины. Это было не то, что в битве с Ооцуцуки Тонери, когда одно лишь создание шара было невероятно трудным, а каждое его использование ощущалось невыносимо тяжёлым.
Теперь всё было иначе. Можно было сказать, что он владел им с относительной лёгкостью, и для такого противника, как Мизуки, этого было более чем достаточно.
Каждая божественная техника была доведённым до абсолюта проявлением одного принципа. «Когтяная Метка» — это способность, связанная с пространством. «Десять Направлений» (Джиппо), божественная техника, позволяющая видеть бесчисленные ветви судьбы и исход времени, — это способность, связанная со временем и судьбой.
Было ещё и «Сенриган» — всевидящее око, способное мгновенно охватить взглядом все события на планете и даже откатить время назад в определённой области, чтобы увидеть прошлое.
Существовали и другие безумные божественные техники, вроде «Отражения». А совокупность всех этих техник и была силой бога клана Ооцуцуки — Ооцуцуки Шибая.
Цукаса мог с уверенностью сказать, что Шибай владел любой из этих техник в сотни, тысячи раз лучше, чем Мизуки и ему подобные. Это были бы полные, совершенные версии без каких-либо изъянов. Более того, Шибай мог комбинировать различные божественные техники, и их разрушительная мощь была бы невообразимой.
Например, если объединить «Десять Направлений» и «Сенриган», можно было бы одним взглядом увидеть всё сущее во всех пространствах, одновременно постигая бесчисленные варианты прошлого и будущего каждого живого существа. А «Когтяная Метка» — это уже высшая пространственная способность, позволяющая совершать убийства на сверхдальних дистанциях. Такая атака могла бы наноситься даже между галактиками, ведь сам Шибай был настолько могущественен, что превзошёл текущее измерение и перешёл в иное.
Или, например, вдобавок ко всему этому обладать «Отражением». Если бы кто-то возымел злой умысел против пользователя, даже просто представив в уме, как он будет атаковать, — эти воображаемые методы атаки мгновенно бы многократно отразились на нём самом, и он бы сам себя разнёс в клочья.
Это была бы уже иная форма «неописуемого», где смертным не дозволено посягать на божество.
А тот, кто владел всеми божественными техниками, причём каждая из них, в отличие от тех, что были у Мизуки и других персонажей из оригинальной временной линии, пересадивших себе фрагменты генов Шибая, не была отдельной и неполной, — общая сила Шибая определённо была намного выше уровня Шести Путей.
Цукаса пока даже не мог понять, что это был за уровень. В данный момент он не мог его достичь. Всё, что он мог делать, — это контролировать свои мысли и не проявлять никаких амбиций или убийственного намерения по отношению к Шибаю. Несмотря на то, что Шибай уже покинул это измерение, оставив даже своё тело, которое нашёл и разобрал Джиген, Цукаса на всякий случай не совершал бессмысленных действий.
Мизуки был в панике, его уверенность в себе рухнула на месте.
— Невозможно, абсолютно невозможно! У меня есть божественная техника, у меня гены и кровь Ооцуцуки Шибая, у меня есть Карма Джигена! Как я могу проигрывать такому, как ты?! Ты, собранный из кусков и трупов, почему…
— Всё ещё не понял? Каким бы жалким я ни был, это лишь доказывает, что ты ещё более жалкий. И у тебя есть право говорить о том, что я собран из кусков? Это тело я могу в любой момент отбросить и заменить на новое. А вот ты — нет.
Цукаса снял свой просторный плащ, обнажив торс, и медленно взмыл в воздух.
— Я хоть и не Ооцуцуки, но теперь обладаю силой, не уступающей им.
Только теперь Мизуки разглядел, что тело Цукасы претерпело огромные изменения. Кожа стала мертвенно-белой, а на разных частях тела беспорядочно располагались несколько чешуеподобных пластин.
Сила, исходившая от этого тела, была совершенно незнакомой и заставила Мизуки дрожать от ужаса, его охватил леденящий страх.
Цукаса уже собирался превратить Шар Поиска Истины в Меч Нунобоко и хорошенько проучить готового разрыдаться Мизуки, как вдруг его движение прервалось. Он поднял голову и посмотрел в определённом направлении.
— Хм, наконец-то явился. А я-то думал, что эта операция провалится, и мне придётся прикончить лишь такого слабака, как Мизуки, — на лице Цукасы появилась радостная улыбка.
В глазах Мизуки это выглядело как шёпот демона.
Джиген первым делом прибыл в Академию ниндзя, на то самое место, где раньше сражались Мизуки, Наруто и Саске. Его лицо не выражало никаких эмоций.
Его взгляд был прикован к фигуре Каэдамы Цукасы.
— Каэдама Цукаса? Впрочем, ты, кажется, не он. Это совершенно нескрываемое ощущение греха и скверны… По крайней мере, ты — не совсем он.
Джиген с одного взгляда понял, что за тёмная личность перед ним.
— Не думал, что он создаст ещё и такого странного клона.
— Хех! Вот ведь, тебя не обманешь. Ну да ладно, я и не собирался скрываться. Редкая возможность выбраться сюда подышать свежим воздухом, пока он занят в мире Ограниченного Цукуёми.
Тёмная личность издала зловещий смешок. Он не удивился проницательности Джигена. Было бы странно, если бы тот его не распознал.
Причина была проста: он был не теневым клоном, а совокупностью тёмной стороны Каэдамы Цукасы. Более того, Цукаса, загадав желание у Шкатулки Высшего Блаженства, впитал в себя тьму из сердец слишком многих людей и лишь с помощью Истинного Водопада смог отделить его от себя.
Он был ходячим хранилищем негативной энергии. Каким бы слепым ни был Джиген, он не мог этого не почувствовать.
Джиген пристально смотрел на тёмную личность, словно заново знакомился с Каэдамой Цукасой.
— Вы раз за разом удивляете меня, но ни разу так, как сейчас. Впрочем, это действительно разрешило мои сомнения. Теперь я наконец понял, откуда вы получаете столько скрытой информации. Если получать её из другого мира и применять в этом, то всё сходится.
Разобравшись в этом, Джиген почувствовал, как исчезла частичка его беспокойства.
Долгое время он с подозрением относился к Цукасе, удивляясь, откуда тот так хорошо знаком с кланом Ооцуцуки, притом что он не видел у Цукасы способностей к наблюдению за временем и судьбой, подобных «Десяти Направлениям».
Джиген когда-то предполагал, что Мудрец Шести Путей и Ооцуцуки Хамура могли предоставить Цукасе огромное количество информации, но это не всё объясняло. Теперь загадка была решена.
Получать ценные сведения в параллельном мире, а затем возвращаться и использовать их в этом, — всё это было абсолютно логично.
— Ещё до создания "Цукуёми Пустоты" вы уже исследовали другой мир. Только имея достаточное понимание иного мира и даже создав там свою территорию, можно было с уверенностью соединить его с "Цукуёми Пустоты"… Должен признать, ваши действия удивляют даже меня.
Голос Джигена был холоден. Он поднял руку и метнул несколько чёрных стержней, чтобы пригвоздить тёмную личность, но они прошли сквозь её тело.
— Вот оно что. Ты можешь существовать в реальном мире, но в любой момент вернуться в гендзюцу, чтобы избежать физических атак… Неудивительно, что Каэдама Цукаса создал именно тебя, — сказал Джиген.