0011: Добро пожаловать в настоящую Коноху

Цукаса Каэдама с ледяным спокойствием начал помогать Морино Исукэ, положив одну руку на лоб Тобитаке Тонбо. На его ладони замерцала бледно-голубая чакра.

«Ты…» – пробормотал Тонбо в полубреду.
«Знакомы?» – Морино Исукэ, не отрываясь от надевания перчаток, спросил мимоходом.
«Да, знакомы. Пару месяцев назад мы были напарниками в одном задании».
«Тогда ты тем более должен понимать, что делать. Он, возможно, услышал часть нашего разговора. В момент решения нельзя колебаться – это качество настоящего шиноби». Морино Исукэ тщательно надевал защитный костюм.

Тонбо отчаянно пытался пошевелиться, но тело не слушалось. На его лице застыло выражение полного отчаяния – не просто боль перед лицом смерти, но и ощущение полного крушения мира.
Это Коноха? Это то, чем должны заниматься шиноби Конохи? Это и есть воздаяние за все его, Тонбо, жертвы на поле боя?
Да. Всё это было реальностью.

«Тобитаке Тонбо, добро пожаловать в тень под раскидистым деревом. Туда, куда с трудом проникает солнце. Это и есть настоящая Деревня Скрытого Листа».

И это был ещё «мягкий» по меркам Конохи период.
Ведь шла вторая мировая война шиноби, времена были тяжёлые, и отдельные эксцессы ещё можно было понять.
А вот в мирный период между Второй и Третьей войнами, когда Третий Хокаге давал молчаливое согласие, а то и лично кивал, на безумные операции, проводимые деревней… Вот тогда начиналось то, что по-настоящему ломало картину мира.
Лишь в эпоху Наруто и Саске атмосфера в Конохе заметно улучшилась. Солнце, впервые со времён Первого Хокаге, вновь залило каждый уголок, вложив в сердца всех и каждого исковерканную когда-то Волю Огня.

«Твой исход предрешён, – произнёс Цукаса. – Таков приказ свыше. Сейчас у меня нет права на сопротивление. Если не сделаю я, это сделает кто-то другой. А если сделаю я… возможно, смогу облегчить твои страдания».

Пылинка эпохи, падающая на человека, превращается в гору. В мире Наруто это проявлялось куда более жестоко.
Одно только изучение токсина Сунагакуре на живом материале – Тонбо – уже считалось заданием ранга B. Просто как часть пазла, необходимого для выполнения задания Цунаде.
А это означало, что само создание противоядия от этого токсина Цунаде было заданием как минимум ранга А, а то и S.
Задание ранга S – это в норме противостояние нескольким джоунинам или даже Кагэ-уровня.

«Сунагакуре… Говорят, деревня, очень искусная в ядах. Особенно их кукловоды», – вдруг произнёс Цукаса.
«Ты не захочешь схлестнуться с шиноби Суна, – отозвался Морино Исукэ. – Страна Ветра – самая бедная из Пяти Великих Держав, а Суна – деревня с самыми напряжёнными финансами. Но они компенсируют нехватку сил самыми изощрёнными и стойкими ядами. И каждый новый яд означает смерть множества шиноби, не успевших получить противоядие».
Расшифровать токсин, создать противоядие – требовало времени. И требовало, чтобы шиноби Конохи своими жизнями разведывали мины – как иначе подтвердить, что Суна применила совершенно новый яд?
Как иначе, кроме как пожертвовав жизнями шиноби Конохи, определить базовые характеристики токсина и помочь создателям противоядия сократить время разработки?
Разве могли такие медики, как Цунаде, постоянно быть на передовой, в упор изучая каждый применяемый Суной яд? Это было невозможно. Во всей Конохе была лишь одна Цунаде.
Вот и сейчас: если жизнью такого заурядного шиноби, как Тонбо, можно сэкономить Цунаде хоть немного времени – в глазах верхушки Конохи это абсолютно оправданно. Ведь тогда Цунаде быстрее создаст противоядие для раздачи на фронте и спасёт больше жизней.
Возможно, каждое, казалось бы, незначительное действие шиноби верхушки содержало в себе результат смертельных усилий таких низовых шиноби, как Цукаса.
Бесчисленные наработки низовых подразделений, наслаиваясь друг на друга, лишь в итоге обретали ценность, достаточную для того, чтобы такая величина, как Цунаде, взглянула на них, подумала несколько секунд, и в конечном счёте воплотила в каком-нибудь решении в виде одной незначительной фразы.

«Тогда я начинаю».

Цукаса направил свою чакру через ладонь в угасающий мозг Тонбо. Он смотрел, как в глазах этого когда-то, пусть и ненадолго, бывшего его напарника медленно гаснет свет, как они закрываются.
Вскоре веко трупа слегка дрогнуло, изо рта вырвался предсмертный стон, похожий на лебединую песню.
Один из коллег вздрогнул: «Кхм… Это тоже эффект яда? Стимуляция нервной системы? Я-то думал, он парализует».
Морино Исукэ настороженно взглянул на Цукасу: «Хватит экспериментировать с твоей Техникой Мёртвой Души на этом теле. Даже если ты способен её модифицировать и развивать, этот труп слишком важен».
Цукаса сохранял невозмутимость: «Возможно, часть нервов ещё не была полностью поражена токсином и отреагировала на стимуляцию. Я же сказал, что облегчу его страдания. Это одно из немногого, что я могу сделать… Милосердие – в нашем отделе это непозволительная роскошь».

Он сосредоточенно выполнял свою работу, расходуя и без того скудную чакру, вдевая нить в иглу – будто и вправду готовился к Шикон Дзюцу, чтобы обмануть Морино и шиноби Корней. Затем скальпель уверенно рассек грудную клетку. Остальные тоже включились в работу; один из них специально фиксировал данные, сводя их в аккуратный, понятный отчёт.
Холодный свет бестеневой лампы падал на синевато-лиловое лицо Тонбо. Резиновая перчатка Цукасы скользнула по сине-чёрному отверстию на шее трупа. Густая, отравленная кровь стекала по желобку скальпеля в стеклянную чашку, шипя и разъедая дно.
«Этот яд… словно идеально смешал разные химикаты. Должно быть, его разработали на уровне Третьего Кадзэкагэ, Тиё или Эбизо», – пробормотал кто-то.
Морино Исукэ пинцетом поднял кусочек изъязвлённой печени; тканевая жидкость уже вытравливала на металле едва заметные ямки: «Токсин в первую очередь разрушает железы. Слюнные железы распухли, а слёзные… высохли, будто змеиная кожа, пролежавшая на солнце три дня».
Остриё скальпеля Цукасы вскрыло грудную полость. Из лёгких выплыли клочья ватообразной чёрной массы – это была не обычная некротизация. Яд превращал органы в некое подобие фиброзного кокона. Он нанёс каплю отравленной крови на предметное стекло. Под микроскопом клетки выглядели как куколки, опутанные паутиной, а каналы чакры светились зловещим оттенком.
«Преимущественно нейротоксин, – констатировал Цукаса, отсекая почерневший участок сердечной ткани, пока стоящий рядом шиноби быстро записывал. – С примесью мельчайших кристаллов минерального песка».

Все присутствующие были профессионалами. Работа шла с пугающей эффективностью.
Вскоре анализ был завершён.
Недолгим было время, прежде чем этот отчёт, переданный шиноби Корней, оказался в соответствующем отделе. Совсем скоро он ляжет на стол Цунаде.