0090: Мы с Орочимару продвигаем эксперименты с клетками Хаширамы и так много делаем для деревни!
В последующие дни Каэдама Цукаса был невероятно занят, разрываясь между экспериментами с Орочимару и делами на базе Учихи Мадары.
На этот раз старик Мадара раскрыл ему больше информации, в том числе и то, что для пробуждения Риннегана требуется слияние силы Сенджу и Учиха, воплощающей всё сущее. Однако он не стал обучать его Инь-Ян техникам Шести Путей.
Такая честь в будущем будет оказана лишь Обито.
Цукаса не удивился и прямо потребовал у Мадары обучить его технике Изанаги. Помолчав, Мадара согласился.
Именно Изанаги в данный момент отнимало у Цукасы больше всего времени и сил.
«Впрочем, раз Мадара не ищет возможности напасть на меня, это можно считать хорошей новостью. Так мне удобнее стричь с него шерсть».
Проводя эксперименты, Цукаса порой размышлял об этом. После недавних событий их и без того хрупкие отношения стали ещё более шаткими. Если бы Мадара внезапно решил на него напасть, Цукаса нисколько бы не удивился.
Он уже давно был к этому готов.
«Пока что стоит немного поработать. Неужели уже пора выходить на контакт с Учихой Обито?..»
В принципе, почему бы и нет? Характер человека во многом определяется генами ещё в утробе матери. Хотя это особенность земной физиологии, в мире шиноби, где существует чакра, всё может немного отличаться.
Сама по себе чакра — это продукт слияния духовной и жизненной энергии. Например, чакра Асуры способна силой подавлять тьму в сердце человека, направляя характер его реинкарнации к свету, причём совершенно нелогичным образом.
Но такой яркий, порывистый и эмоциональный человек, как Обито, — это результат влияния и генов, и семейного воспитания. Хотя сейчас он ещё совсем мал, уже можно попробовать установить с ним контакт. А когда придёт время, подбросить его Мадаре. Пусть тот сам ломает голову, как направить его по пути тьмы и превратить его глубокую любовь к этому миру в столь же глубокую ненависть.
— Каэдама-кун, ты задумался.
Орочимару толкнул дверь и вошёл в лабораторию.
— Вернулся? Что сказал господин Хокаге? — спросил Цукаса, не поднимая головы.
— Как и ожидалось, отчитал меня за то, что я действовал самовольно и втянул в это тебя. Но всё ограничилось выговором, никаких дополнительных мер. Всё, как я и предполагал.
Орочимару был совершенно не против взять на себя вину за Цукасу. Хотя именно он первым заговорил о чакре Восьмихвостого и подтолкнул Цукасу к действиям, в условиях, когда Данзо был отстранён, выступить вперёд и прикрыть Цукасу, заполнив образовавшуюся пустоту... казалось на удивление уместным.
— Впрочем, это можно считать и заслугой. Мы вдвоём устранили джинчуурики Восьмихвостого, лишив Деревню Облака возможности использовать хвостатого зверя на поле боя. Учитывая их жалкий уровень техник запечатывания, найти нового носителя будет непросто. Одно это затормозит их развитие как минимум на несколько месяцев.
Цукаса схватил труп с экспериментального стола и одним ударом ноги отправил его в полёт. Тело врезалось в стену, где огромный железный крюк пронзил его грудную клетку и надёжно подвесил.
В лаборатории висело множество подобных тел. Всё это были лишь дешёвые расходные материалы, предназначенные для того, чтобы помочь Орочимару усовершенствовать эксперименты по пересадке клеток. Их участь была предрешена.
— Великодушие господина Хокаге поистине недоступно простым смертным, — заметил Цукаса.
К счастью, вину на себя взял именно Орочимару, ученик Хокаге. Если бы Цукаса в одиночку пошёл на такой рискованный шаг без разрешения деревни, последствия были бы непредсказуемы. Он мог бы даже полностью лишиться доверия Конохи.
Но с Орочимару всё было иначе. Третий Хокаге как никто другой знал, что представляет собой его ученик, знал о его тесной связи с Данзо и о том, что он втайне уже проводит запретные эксперименты.
Третий всё это время не вмешивался. Если есть результат, полезный для деревни, — это заслуга его, Хокаге, мудрого руководства. Если же вред — он выступит вперёд, экстренно прекратит все операции и успешно предотвратит ущерб для деревни.
И был ещё один важнейший момент: самовольный уход Джирайи из деревни для обучения Нагато — вот что было настоящим нарушением всех правил.
Если бы не смерть Узумаки Мито и не разоблачение Риннегана, ещё можно было бы о чём-то говорить. Но теперь Третий Хокаге знал обо всём, знал, что Джирайя скрыл это даже от него, своего учителя.
И всё же Третий Хокаге ничего не сказал.
Он не объявил Джирайю предателем, а значит, тем более не стал бы ничего делать Орочимару за нападение на Восьмихвостого. Поэтому Орочимару был так уверен в своей безнаказанности. Этот парень, Джирайя, ещё больше опустил для всех моральную планку. Орочимару с нетерпением ждал, осмелится ли Джирайя вернуться в деревню и как он будет выстраивать отношения с Третьим Хокаге после возвращения.
— Великодушие... С определённой точки зрения, это не лишено смысла.
Орочимару усмехнулся, его лицо в тусклом свете то появлялось, то исчезало из тени.
— Каэдама-кун, думаю, мы уже можем доверять друг другу хотя бы в некоторой степени. Поэтому у меня есть к тебе несколько вопросов. Если я не получу ответов, то буду очень раздосадован.
— Ты хочешь получить Кисё Тэнсэй? Тебе она бесполезна, только я могу раскрыть весь её потенциал. К тому же я всё равно её не отдам. Что до чакры Восьмихвостого, то я бы добыл её и без тебя, — небрежно бросил Цукаса.
— Нет, не это. Хотя я жажду заполучить эту технику, это не является самоцелью. У меня есть свой путь к продлению жизни... Впрочем, если бы я её получил, было бы, конечно, ещё лучше. — Орочимару продолжил: — Ты принял моё приглашение и согласился помогать в этих экспериментах, а значит, у тебя есть и свои цели. Иными словами, возможно, тебе тоже что-то нужно от меня... верно? Думаю, мы можем быть немного откровеннее.
— Хм, я никогда этого и не скрывал. Мне нужно вырастить более совершенные тела, чтобы увеличить свою боевую мощь. — Цукаса лгал, не моргнув глазом. — Ты и сам видел: мой стиль боя основан на управлении трупами. Их количество и качество определяют мой потенциал. С тех пор как у меня появилась Техника Мерцания Пустоты и я перестал быть уязвимой целью, потребность в большом количестве высококачественных зомби стала ещё острее.
Деревня Коноха никогда не предоставляла Цукасе доступ ко всем телам. Да и в мирное время это было бы невозможно.
Шиноби в этом мире — высшая каста. Многие простолюдины даже не имеют шанса стать ниндзя. Это означает, что тело шиноби само по себе является ресурсом, а тело носителя Улучшенного Генома — и вовсе сокровищем, которое любая деревня будет беречь как зеницу ока.
Деревня не раздавала направо и налево драгоценные техники, и уж точно не стала бы передавать все ресурсы в виде тел кому-то вроде Цукасы, кто мог бы извлечь из них максимальную пользу.
Это было вполне нормально, и Цукаса это понимал. Но понимание не означало бездействия. Если можно было, участвуя в экспериментах на людях, вырастить идеальное тело для себя и заодно прибрать к рукам партию ценных неудачных образцов, это было бы превосходно.
— Вот как. Тогда какое тело ты хочешь? Неужели... со Стихией Дерева?
— Это само собой разумеется. Когда мы перейдём к экспериментам на людях, неизбежно появится партия неудачных образцов. Если я приберу их к рукам, это ведь не будет слишком нагло? Даже если господин Хокаге узнает, пока я не перегибаю палку, он, полагаю, закроет на это глаза, — ответил Цукаса, не отрываясь от работы.
— Хе-хе, верно, таков уж его характер. Твоя сила — это косвенное усиление мощи деревни.
Орочимару посмотрел на молодого Цукасу и подумал, насколько же этот человек полон жизни — во всех смыслах. Несмотря на свою мрачную натуру, его ждало блестящее будущее.
Как же он ждал следующей войны! Если такой человек без всяких ограничений применит свои тайные техники Шидон, какую же силу он сможет явить миру?..
— Кстати, я получил весьма странные сведения. Где-то на границе Страны Дождя из ниоткуда появился разрушенный лес. Вероятно, это и есть то место, где госпожа Узумаки Мито погибла вместе с врагом. У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счёт, Каэдама-кун? — как бы невзначай спросил Орочимару.
— Абсолютно никаких. Объяснять то, что я не хочу объяснять, меня утомляет. Не только тебе — кто бы ни спросил, я не стану отвечать, — холодно отрезал Цукаса.
Как бы Ханзо ни пытался изолировать свою страну, Страна Дождя была слишком мала, а сильных шиноби у него было не так много, чтобы остановить шпионов из других стран. Рано или поздно информация просочилась бы наружу.
Сколько бы Ханзо ни пытался замять дело и снизить собственную значимость, даже сотней языков он не смог бы стереть факт смерти Узумаки Мито. По крайней мере, Коноха точно не прекратила бы сбор информации.
— Я тут пообщался с людьми Данзо. Оказывается, он тайно отправил нескольких оперативников «Корня» допросить Ханзо. И знаешь, как этот старый лис объяснил появление того леса?
Орочимару облизнул губы:
— Он сказал, что всё это время занимался лесопосадками. Лично я считаю, что такой ответ Данзо — это уже перебор.
В Стране Дождя, где постоянно идут дожди, заниматься лесопосадками? Кого он пытается обмануть?
— Ханзо Саламандра, несомненно, умный человек. Он скорее прикинется дураком, чем ввяжется в дела, которые его не касаются... К тому же, отправляя к нему людей, Данзо косвенно дал ему понять о некоторых изменениях в Конохе. Обычно Данзо лично отправился бы в Страну Дождя.
Данзо был хорошо знаком со Страной Дождя и, согласно канону, неоднократно лично встречался там с Ханзо.
Типичный пример — инцидент с раскрытием Риннегана. В аниме первым, кто обнаружил Риннеган у Нагато, был не Ханзо, а Данзо, который курсировал между Конохой и Страной Дождя. Он даже пытался силой забрать глаза, но потерпел неудачу. Лишь после этого он присоединился к отряду Ханзо и наблюдал за смертью Яхико и тем, как Нагато лишился ног.
Цукаса поставил себя на место Ханзо. Став свидетелем появления Великого Будды и Девятихвостого, он бы тоже сперва прикинулся дураком и постарался скрыть всё произошедшее.
— Ты уже почти освоил технологию пересадки клеток. Когда мы сможем начать настоящие эксперименты на людях с клетками Хаширамы? И где мы возьмём добровольцев?
Цукаса снял перчатки.
— Раз господин Хокаге молчаливо одобрил моё участие в твоих экспериментах, он знает, что мои техники могут оказать огромную помощь. Кстати, господин Хокаге, вероятно, ещё не знает, что я владею Кисё Тэнсэй. Погибших в ходе неудачных экспериментов я, в принципе, могу воскресить.
— Но станешь ли ты это делать?
— Конечно, нет. Техники воскрешения используют не так. Моя жизненная сила тоже драгоценна, я не стану тратить её на людей, которые не имеют ко мне никакого отношения, — ответил Цукаса.
Орочимару пришёл в некоторое возбуждение:
— Идеальные кандидаты для экспериментов по пересадке — это, разумеется, члены клана Сенджу. Думаю, многие из них с радостью согласятся принять участие. Единственная проблема в том, что мы не можем обращаться к ним от своего имени. Нужно, чтобы это сделала деревня.
Клан Сенджу, знаменитый клан любви... Если обратиться к этому увядающему великому дому от имени деревни, они непременно откликнутся с энтузиазмом... Непременно.
Сенджу Тока не сможет нести бремя ответственности за угасание своего клана!
Сколько времени прошло со времён Первого и Второго Хокаге, а клан Сенджу уже уступал клану Учиха по численности, количеству сильных шиноби и престижу. Если ничего не предпринять, они, чего доброго, скоро и клану Хьюга не смогут противостоять. В конце концов, у Хьюга благодаря Бьякугану и Проклятой Печати Птицы в Клетке невероятно высокий базовый уровень и устойчивость к рискам, куда выше, чем у Сенджу.
Цукаса молча слушал.
Согласно его давним предположениям, главным событием, которое привело к полному упадку клана Сенджу и их уходу с главной сцены деревни, стали именно эксперименты на людях, проводившиеся после Второй и до Третьей Мировой Войны Шиноби.
Все деревни вступили в напряжённую гонку вооружений, один за другим запуская запретные проекты. Коноха не могла оставаться в стороне.
Для Конохи не было ничего более эффективного для массового повышения силы шиноби, чем клетки Хаширамы. И не было никого более подходящего для этих экспериментов, чем члены клана Сенджу, которые один за другим должны были становиться следующими — или даже целой партией — шиноби со Стихией Дерева!
Никто и не мечтал достичь уровня Первого Хокаге — это было невозможно. Но даже если бы удалось создать партию мокутон-ниндзя уровня джоунина, это имело бы для Конохи неоценимое значение.
Представьте: в битве с хвостатым зверем вражеской деревни на него набрасывается толпа шиноби со Стихией Дерева. Их подавляющая мощь на поле боя была бы запредельной.
Но всё пошло не так гладко. Клан Сенджу ценой своего полного краха доказал, что даже потомки Сенджу не могут выдержать клетки Хаширамы. Все участвовавшие в эксперименте члены клана погибли до единого.
Клан Сенджу был почти полностью уничтожен, а Данзо и Орочимару так и не смогли представить ни одного успешного образца. Это довело до крайности даже терпеливого Третьего Хокаге, который, наблюдая за развитием событий, в итоге выступил и силой прекратил проект, наложив строгий запрет на его возобновление.
Но Данзо и Орочимару не послушались и продолжили исследования втайне, повсюду собирая детей для экспериментов. Так и появился на свет Ямато.
— Значит, если я правильно понимаю, именно мы с тобой возглавим проект по клеткам Хаширамы? Это самая опасная запретная зона из всех проектов по экспериментам на людях, — сказал Цукаса.
— Верно. По крайней мере, до тех пор, пока Третий Хокаге не вернёт Данзо. По статусу, способностям, заслугам и умению хранить тайны, в деревне только мы двое подходим лучше всего. Мои исследовательские таланты и твои тайные техники Шидон... вместе мы станем силой, с которой не сравнится вся Коноха.
При одной мысли о том, что он сможет без ограничений демонстрировать свой научный гений и постигать тайны клеток Хаширамы, Орочимару приходил в экстаз. Не стоит забывать, что ему ещё предстояло разработать технику Бессмертного Перерождения. Подготовить для себя тело с клетками Хаширамы в будущем — это же просто идеально!
Да, Каэдама-кун, шиноби Шидон, которому суждено вечно оставаться в тени, — самый подходящий для него партнёр. По крайней мере, до того дня, как они станут врагами.
Как бы они ни издевались над подопытными в ходе запретных экспериментов, какими бы ужасающими ни были результаты, Орочимару никогда не услышит от своего напарника ни упрёков, ни проклятий. Наоборот, он всегда будет слышать лишь одобрение!
Чем больше людей погибнет, тем счастливее будет Цукаса. Если эксперимент удастся, а потом подопытного убьют, Цукаса будет ещё счастливее. Вы только посмотрите, какой идеальный партнёр!
Он не только помогает в экспериментах, но и оказывает ему колоссальную эмоциональную поддержку.
А что до морали? Орочимару понял: у Цукасы её практически нет.
Какое совпадение — у него тоже.
— Ты в порядке? Эксперименты с клетками Хаширамы ещё даже не начались. Постарайся сдержать свой пыл и сохранять самообладание.
Цукаса бросил на него взгляд и увидел, что Орочимару, хоть и стоял неподвижно, слегка подрагивал руками. Он понял, что тот уже на пределе возбуждения, вероятно, устроил мозговой штурм и мечтает о прекрасном будущем.
Цукаса не испытывал никаких угрызений совести по поводу тех, кто должен был умереть в экспериментах. Ведь даже без него, в оригинальной временной линии, эти люди всё равно бы погибли. Третий Хокаге, зная об этом, не стал вмешиваться.
Раз уж сам Третий Хокаге и вся верхушка деревни внимательно следят за ходом экспериментов, молчаливо одобряя массовые жертвы, то и ему, Цукасе, не стоит изображать из себя святого. Нужно просто с чистой совестью принять участие и усердно трудиться на благо деревни, принося ей свет и тепло.
Деревня ещё и спасибо ему скажет.
В ближайшее время у них с Орочимару начнётся медовый месяц. Количество и ценность их общих секретов скоро превысит всё то, что когда-то связывало Орочимару и Данзо.
Цукасу это устраивало.
«Орочимару, должно быть, уже начал изучать Эдо Тенсей...» — подумал Цукаса.
Нынешняя версия Эдо Тенсей была откровенно слабой и годилась лишь как вспомогательное средство для Техники Взаимного Умножения Взрывных Печатей, но потенциал для её развития был огромен.
Впрочем, хоть техника и была слабой, её всё же можно было использовать... Цукаса серьёзно обдумывал эту возможность. Но даже если и так, доверять Орочимару нельзя. Нужно было подготовить другие козыри в рукаве.
На какое-то время Цукаса и Орочимару погрузились в свои мысли, и в лаборатории воцарилась тишина.
Спустя некоторое время Цукаса внезапно спросил:
— Орочимару, когда ты ходил к господину Хокаге, ты не пытался прощупать почву, когда он планирует запустить проект по клеткам Первого?
— Он никогда не отдаст прямого приказа. Скорее будет молчать и наблюдать, как мы действуем сами. Что такое, Каэдама-кун? Ты боишься, что верхушка деревни будет нам мешать? Не будут. Нам нужно просто действовать, а потом представить деревне результат.
Орочимару был озадачен. Зачем Цукаса задал такой бессмысленный вопрос?
Он был уверен, что Цукаса уже прекрасно понял характер Третьего Хокаге. Пока они не делают ничего слишком вопиющего и не выставляют свои тёмные дела на всеобщее обозрение, Третий не станет их критиковать с самого начала.
— Разница всё же есть. Из-за дела Узумаки Мито положение Данзо сейчас плачевно. Раз уж мы собираемся заполнить вакуум, оставленный «ястребами», и взять на себя часть его прежних обязанностей, лучше всего сделать это через какое-то знаковое событие... И я говорю не об этом тёмном проекте с клетками Первого.
Цукаса продолжил:
— Я хочу, чтобы господин Хокаге признал наш статус и наши полномочия в деревне, и чтобы он лично дал на это добро. Мы ведь тоже стараемся ради усиления деревни, так почему мы должны, словно крысы в тени, постоянно находиться под чьим-то пристальным взглядом?
— Вот как. Какая осторожность. Не хочешь оставлять за собой никаких зацепок для нападок? И что ты собираешься делать? — с сомнением спросил Орочимару, хотя ему было любопытно узнать мысли Цукасы.
Цукаса медленно произнёс:
— Я хочу провернуть одно дело. Доказать свою ценность на практике. И сейчас для этого как раз есть подходящая возможность.
Да, он собирался действовать.
Цукаса смутно чувствовал, что период его наибольшей слабости миновал. За время Второй Мировой Войны он накопил некоторые заслуги и репутацию, но был ещё далёк от того, чтобы стать незаменимым для деревни.
В отличие от таких людей, как Хатаке Сакумо или Орочимару, Цукаса знал, что ему ещё чего-то не хватает. Деревня, которая раньше была для него надёжным убежищем, позволявшим спокойно развиваться, теперь, наоборот, накладывала на него невидимые ограничения.
Он понимал, что это из-за того, что он стал сильнее и во многих явных и неявных аспектах подошёл к определённым границам. С этим столкнулся бы любой на его месте.
Но Цукаса не собирался оставаться в пассивном положении. Чтобы продолжать свободно развиваться, нужно было либо стать предателем, либо воспользоваться моментом, сделать что-то значительное и самому прорвать эти границы, потребовав от деревни большего.
Да, возможно, это прозвучит не очень красиво, но если бы он смог стать следующим Данзо, свободно просматривать любые техники деревни, даже из Свитка Печатей, свободно привлекать силы разных кланов для выполнения миссий, свободно формировать собственные вооружённые отряды...
Тогда он мог бы делать всё что угодно. Для Цукасы это был бы идеальный расклад.
«Деревня дала мне приют, когда я был слаб. Я не стану так просто вредить её интересам. Но я хочу прорваться через эти ограничения, которые, в общем-то, имеют под собой определённые основания... Поэтому я собираюсь добиться кое-каких результатов», — медленно произнёс Цукаса.
Орочимару сразу всё понял.
— Сколько примерно времени это займёт? Ты, кажется, очень хочешь поскорее начать эксперименты, но если делать то, о чём ты говоришь, разве это не займёт ещё больше времени?
— Очень, очень скоро. Кое-кто сам предоставит нам эту возможность, — в глазах Цукасы промелькнуло предвкушение.
В тот же вечер Цукаса зашёл в здание Хокаге, а сразу после этого направился к Кушине.
— А? Ты говоришь, что будешь жить здесь?
Кушина в пижаме, с заспанными глазами, стояла с открытым ртом, в полном шоке глядя на парня, который с наглым видом входил в её дом.
— Хм, ладно, тебе можно сказать. Мы с Орочимару побывали в Стране Молний и напали на джинчуурики Восьмихвостого. В результате Восьмихвостый вышел из-под контроля и Шаром Хвостатого Зверя уничтожил целый отряд Деревни Облака. Если я не ошибаюсь, эти парни обязательно захотят отомстить.
Цукаса небрежно оглядел ошеломлённую Кушину, хлопнул ладонью по полу и призвал гроб. Открыв крышку, он тут же в него лёг.
В ближайшее время он собирался оставаться здесь, чтобы первым заметить проникновение людей из Облака и подготовить им большой сюрприз.
Кушина была в шоке:
— Деревня Облака собирается развязать войну с Конохой?
— До полномасштабной войны не дойдёт. У них сейчас и так голова болит из-за Восьмихвостого, им не до этого. Да и мы воевать не хотим.
Цукаса закрыл глаза:
— Так что может быть лучшим поводом для мести, чем похищение тебя? Ты станешь их целью, можешь не сомневаться.
— Меня? А, вы напали на джинчуурики Восьмихвостого, поэтому враги нацелятся на меня, джинчуурики Девятихвостого?
В голове Кушины от такого потока внезапной информации всё смешалось, и она на мгновение даже забыла возмутиться тем, что Цукаса собирается поселиться в её доме.
— Ошибаешься. Люди из Облака ещё не знают, что ты стала джинчуурики Девятихвостого. За те несколько дней после смерти госпожи Узумаки Мито её похороны так и не состоялись, а деревня тайно стягивала войска к границам Страны Огня на случай непредвиденных обстоятельств.
Цукаса покачал головой:
— Деревне Облака сейчас как раз нужен носитель, способный сдержать Восьмихвостого. И кто может подойти на эту роль лучше, чем ты?
— ...Вот как, — Кушина опустила голову.
И Коноха, и Облако, похоже, интересовались ею лишь потому, что она была потомком клана Узумаки и лучше других подходила для сдерживания хвостатых зверей.
— Зачем вы напали на Восьмихвостого?
— Проще говоря, Деревня Облака постоянно доставляла нам неудобства, вот мы и решили доставить неудобства им. Как раз их джинчуурики подставился, и мы с Орочимару воспользовались моментом.
Цукаса взглянул на Кушину в розовой пижаме:
— А моя задача сейчас — убедиться, что ты не подставишься. Если врагам удастся схватить тебя с первой же попытки, я окажусь в очень невыгодном положении.
Кушина посмотрела на себя.
— Верно, вот это и есть уязвимость. Ты — ниндзя, какие ещё пижамы, да ещё и розовые? Советую тебе на ближайшие несколько дней сменить её. Когда всё закончится, проблем не будет.
Цукаса, лёжа в гробу, закрыл глаза.
— ...Поняла. Но... ты уверен, что хочешь жить в этом? Мой дом большой.
— Не нужно. Твой дом меня не интересует. Здесь мне гораздо удобнее.
«...Ну что за человек...»
Снаружи несколько оперативников Анбу ломали головы.
— Мы действительно будем просто смотреть? Хотя господин Хокаге ясно сказал не мешать джинчуурики Девятихвостого общаться с жителями деревни и лишь обеспечивать её безопасность, но чтобы посреди ночи мужчина так нагло вваливался к ней домой... такое дело...
— Будь у тебя пространственно-временная техника, которая гарантированно позволит переместить Девятихвостого в случае его выхода из-под контроля, ты бы тоже мог так делать.
Командир отряда Анбу холодно произнёс:
— Господин Хокаге приказал не предпринимать никаких лишних действий. Мы просто выполняем приказ.
Он только что вернулся от Третьего Хокаге. Согласно его распоряжению, в ближайшее время наблюдение и защита джинчуурики Девятихвостого не только не усилятся, но и, наоборот, ослабнут. Это было очень странно и указывало на то, что готовится крупная операция.
Три дня спустя группа чужаков с северо-востока тайно проникла в Страну Огня.
— Господин Йотсуки, всё прошло гладко. Враг нас не обнаружил.
Один из шиноби Облака, нёсший на спине коробкообразное устройство, закрыл глаза, тщательно просканировал окрестности и почтительно доложил.
— Хорошо. Будьте предельно осторожны. Деревня не может отправить слишком много войск в Страну Огня, это будет слишком заметно. Похищение потомка Узумаки придётся выполнять только нашими силами.
Будущий Четвёртый Райкаге окинул взглядом своих людей.
Их было немного, около трёхсот человек — элита, тщательно отобранная Деревней Облака. Ради этой операции Третий Райкаге даже выделил в помощь своему сыну элитного джоунина Торои.
— Торои, на этот раз на тебя вся надежда. Если нас раскроют, придётся положиться на твои техники, чтобы максимально замедлить преследователей, — обратился Йотсуки к стоявшему рядом неприметному на вид мужчине.
— Предоставьте это мне. Даже если за нами погонится сам Хокаге, я сделаю всё возможное, чтобы его задержать, — безэмоционально ответил Торои.
Йотсуки кивнул. Он полностью доверял этому элитному джоунину.
В Деревне Облака все три Райкаге до сих пор происходили из клана Йотсуки. Особенностью их родословной были высокий рост, развитая мускулатура и мастерство в техниках Стихии Молнии.
Под руководством клана Йотсуки вся Деревня Облака стала превозносить развитые мышцы и твёрдый характер. Это означало, что такие молчаливые и худощавые люди, как Торои, были в меньшинстве.
Более того, Улучшенный Геном в Деревне Облака был редкостью, а Торои, как назло, владел Стихией Магнетизма, которая должна была быть распространена в Стране Ветра.
Для этой операции команда под руководством Йотсуки и Торои была настоящим проявлением щедрости. Пусть отряд из трёхсот человек и не казался большим, но его качество было высочайшим. Их целью было не только похищение Узумаки Кушины, но и нанесение Конохе чувствительного удара.
Отправка тысячи человек была бы равносильна открытому объявлению войны. Триста же — это ни много ни мало, можно было списать на крупномасштабную операцию в рамках обычного пограничного конфликта.
— Продолжайте сканирование на высокой мощности. Не жалейте аппаратуру. После успешного завершения операции деревня предоставит вам новое сенсорное оборудование, — приказал Йотсуки.
Несколько сенсоров ответили согласием. По их телам пробежали слабые разряды молний, соединившись с аппаратами на спинах, и они начали новый цикл сканирования.
Такова была сенсорная команда Деревни Облака. Они не могли похвастаться таким роскошным составом, как в Конохе, где были кланы с Улучшенным Геномом и тайными техниками, вроде Хьюга, Инузука и Абураме.
Деревне Облака не хватало не только Улучшенных Геномов; их техники запечатывания были не на высоте, да и сенсоры, по правде говоря, оставляли желать лучшего. Приходилось идти на хитрость — гениально совмещать техники Стихии Молнии с акустическими ниндзя-устройствами для создания «Техники Широкополосного Обнаружения», работающей по принципу радара.
Эту сенсорную команду создал Третий Райкаге. Вообще-то, она должна была заявить о себе только во время Третьей Мировой Войны Шиноби, в основном для противодействия партизанской тактике Деревни Камня.
Но сейчас, чтобы хорошенько отомстить Конохе, пришлось вытащить эту недавно сформированную команду на проверку боем. Оставалось надеяться, что она действительно окажется полезной, иначе будут проблемы.
В плане тайных техник и Улучшенных Геномов Деревня Облака была в очень невыгодном положении.
— Проблем нет.
— Проблем нет.
— После того, как мы обошли их постоянный пограничный патруль, Коноха, похоже, не разместила много сил в глубине Страны Огня. У меня тоже всё чисто.
Один за другим сенсоры докладывали результаты, и Йотсуки наконец расслабился. Один человек и один прибор могли ошибиться, но не все же сразу?
— Хмф, ублюдки из Конохи думали, что, выиграв войну, могут расслабиться. — Йотсуки хищно усмехнулся и сжал кулаки так сильно, что раздался низкий треск. Это показывало, насколько чудовищной была его физическая сила.
Торои взглянул на этого чересчур молодого члена клана Йотсуки, сына Третьего Райкаге, и понял, что именно он станет будущим Четвёртым Райкаге. В Деревне Облака так было заведено — пост главы деревни фактически стал частной собственностью клана Йотсуки.
Подчинённые должны были называть Райкаге «боссом» — структура управления в Облаке сильно напоминала мафиозную.
Или, можно сказать, это и была мафия. Однако все три «босса» до сих пор были надёжными, справедливыми и внушающими уважение лидерами, поэтому в Деревне Облака никогда не было серьёзных внутренних раздоров.
В отличие от Конохи, где, по канону, со времён Третьего Хокаге деревня достигла своего расцвета, а затем, после пика, начался резкий упадок: кланы с Улучшенным Геномом, такие как Сенджу, Учиха и Курама, один за другим были уничтожены; сильные шиноби уровня Каге либо умирали, либо становились предателями; а такие, как Цунаде и Джирайя, годами не бывали дома. Для жителей Облака всё это казалось просто немыслимым.
Торои продолжал изучать молодого Йотсуки, думая, что, когда тот станет Четвёртым Райкаге, он, вероятно, тоже справится неплохо. Деревне Облака не стоило опасаться серьёзных внутренних проблем.
Последний раз внутренний конфликт в Облаке случился во время Первой Мировой Войны Шиноби. Братья Кинкаку и Гинкаку вместе с большим отрядом сражались на передовой с Конохой, неся тяжёлые потери, а потом вдруг узнали, что деревня собирается заключить с Конохой союз.
Дальнейшее было очевидно: Кинкаку и Гинкаку подняли мятеж, с помощью Сокровищ Мудреца Шести Путей убили Второго Райкаге и Второго Хокаге и успешно сорвали заключение союза. После этого они стали предателями.
Лишь когда на пост заступил Третий Райкаге, он, не считаясь с потерями, выследил и уничтожил братьев, а заодно вернул Янтарный Очищающий Сосуд, который использовался для запечатывания Восьмихвостого.
Однако остальные сокровища были утеряны и исчезли вместе со смертью Кинкаку и Гинкаку.
«Если бы Кинкаку и Гинкаку были живы, они наверняка смогли бы основать клан с Улучшенным Геномом, подобный Сенджу или Учиха. Тогда деревня не была бы в таком проигрышном положении, когда только клан Йотсуки стабильно поставляет сильных шиноби...»
Эта мысль внезапно пришла Торои в голову. Он сам был носителем Улучшенного Генома и знал, что Стихия Магнетизма, рождённая из слияния двух стихийных чакр, не передаётся по наследству. Поэтому Деревня Облака не могла обзавестись собственным кланом с таким геномом.
Но Кинкаку и Гинкаку — другое дело. Они были братьями, что само по себе говорило о силе их родословной, возможно, даже более могущественной, чем у клана Йотсуки. Вероятно, это тоже был какой-то неизвестный Улучшенный Геном.
В самом начале основания Деревни Облака эти двое осмелились с Сокровищами Мудреца и отрядом своих людей отправиться на захват Девятихвостого. Хотя они и потерпели неудачу, но, оказавшись в желудке Кьюби, смогли выжить, питаясь его чакрой. Это было просто запредельно свирепо.
— Торои, ты меня вообще слушаешь? — рявкнул Йотсуки.
— Я всё слышал. Я захватываю потомка Узумаки, а когда Коноха обнаружит пропажу, ты с остальными устраиваешь засаду на отряд преследования.
— Верно, именно так! Обнаружив, что их следующий джинчуурики Девятихвостого пропал, Коноха бросит все силы на поиски, их войска рассредоточатся, и это наш шанс!
Йотсуки свирепо добавил:
— Наши сенсоры имеют преимущество в дальности обнаружения. Мы выследим один из отрядов Конохи, быстро уничтожим его и немедленно отступим с потомком Узумаки. Наша миссия будет выполнена блестяще, всё просто, верно? Мы должны заставить этих проклятых ублюдков узнать, на что способна Деревня Облака! Это цена за нападение на нашего джинчуурики Восьмихвостого и месть за Блю Би!
Смерть Блю Би, такого хорошего человека, до сих пор не давала Йотсуки покоя.
Если бы была возможность, он бы с радостью убил и джинчуурики Девятихвостого из Конохи, но, по слухам, это была жена Первого Хокаге, и её сила, вероятно, была ужасающей.
Так что для начала можно отыграться на другом потомке Узумаки. Использовать лучший сосуд Конохи для запечатывания хвостатого зверя Облака — что может быть более изощрённой местью?
Отряд быстро двинулся вперёд, благодаря сверхдальнему обнаружению обходя все посты и стремительно приближаясь к Конохе.
Под покровом луны Торои с несколькими людьми затаился в засаде. Включив широкополосное обнаружение, он несколько часов сидел неподвижно.
— Господин Торои, идёт. Это и есть Узумаки Кушина.
— Отлично. Действовать быстро. Если она вернётся домой, будут проблемы. Я не хочу сражаться в Конохе с той престарелой джинчуурики Девятихвостого.
Торои и его люди бросились вперёд. Он сам зажал рот Кушине, взвалил её на плечо и помчался прочь из деревни. Всё прошло на удивление гладко.
«Не слишком ли гладко? Даже Анбу для её защиты не было. Неужели люди Конохи так беспечны?» — Торои с подозрением посмотрел на брыкающуюся Кушину.
Но дело было сделано, девушка была похищена, и ничего уже не изменить.
Торои быстро воссоединился с Йотсуки и остальными. За всё это время со стороны Конохи не было никакой реакции.
— Отлично, похоже, всё прошло гладко! Немедленно отступаем с потомком Узумаки к границе Страны Огня и ждём реакции Конохи! — Йотсуки возбуждённо сжал кулак и с силой ударил по воздуху.
— Боюсь, вас ждёт разочарование.
«Кушина» подняла голову. До этого она всё время молчала, но теперь произнесла:
— Я ждала несколько дней. Похоже, не зря. Вы окружены. И все вы здесь умрёте.
Бум!
Цукаса развеял Технику Превращения, вернув себе свой истинный облик.
— Ты кто такой?!
— Похоже, сенсорные техники вашей деревни могут видеть лишь внешнюю оболочку и даже не способны распознать Технику Превращения... Техника Призыва!
Из-под земли с бешеной скоростью начали подниматься гробы, бесчисленные, плотной стеной.