0261: Единоличное запечатывание Ограниченного Цукуёми

В мире Ограниченного Цукуёми уже воцарился полнейший хаос. Многие шиноби, спешно вошедшие сюда, чтобы поглазеть на зрелище, гибли целыми толпами от ударных волн такого масштаба.

Но люди продолжали прибывать, желая своими глазами увидеть битву существ уровня Шести Путей. Тем более что в ней участвовал и Десятихвостый.

Под натиском яростной битвы трёх созданий, чья мощь выходила далеко за пределы человеческого понимания, этот мир стонал, не выдерживая нагрузки. Небо покрылось сетью трещин, похожих на разломы в пространстве, а земля, безжалостно истерзанная, превратилась в руины. На фоне этого апокалипсиса раздавались яростный рёв Десятихвостого и гул взрывов от столкновений Джигенов, создавая звуковую картину конца света.

Тактика Джигена из аниме-хронологии была ясна: использовать беспорядочные атаки Десятихвостого для создания равновесия сил и, в идеале, заставить зверя сосредоточиться на «чужаке» — втором Джигене. Но это была несбыточная мечта. Десятихвостый не выбирал жертв — он атаковал любого, кто проявлял слабость.

Джиген же сохранял ледяное спокойствие. Он постоянно искал возможность для прямого столкновения со своим двойником и, обладая небольшим преимуществом в силе, шаг за шагом теснил его, отвоёвывая пространство для жизни.

Каждый звуковой удар от их столкновения становился ещё одной гирькой на весах его растущего преимущества.

БУМ!

Десятихвостый вновь сформировал Шар Хвостатого Зверя и выстрелил им в двух Джигенов, сошедшихся в рукопашной.

«Вот он, шанс!»

Лицо Джигена из аниме-хронологии едва заметно дрогнуло. Узоры на его теле вновь изменились, а на голове вырос рог — он перешёл во вторую стадию! Это позволило ему высвободить ещё больше силы и использовать различные додзюцу, но цена была высока — его тело начало разрушаться с невероятной скоростью.

ВЖУХ!

Его и без того запредельная скорость взлетела до немыслимых высот, полностью выйдя за рамки того, что мог бы постичь любой шиноби. Даже для его противника он казался лишь размытым силуэтом.

До этого момента оба старались сдерживаться, избегая перехода во вторую стадию и надеясь закончить бой на первой, используя Десятихвостого.

«Наконец-то не выдержал? А я уже заждался», — на лице Джигена не отразилось ни малейшего удивления. Он знал, что это лишь вопрос времени.

ГРОХОТ!

Он получил сокрушительный удар от своего двойника и, словно метеорит, врезался в землю, оставляя за собой каскад взрывов. Но на этом атака не закончилась. Джиген из аниме-хронологии одновременно активировал додзюцу Сукунахикона, многократно увеличивая бесчисленные, невидимые глазу иглы, которыми он ранее усеял поле боя.

В одно мгновение тысячи чёрных стержней, словно ливень, обрушились на Джигена. Они несли в себе не только ужасающую физическую мощь, но и мощную запечатывающую силу, направленную против чакры.

Десятки стержней пронзили его тело и конечности. Самый крупный из них пробил грудь насквозь. Могучая сила печати хлынула внутрь, едва не разорвав его на части.

И в довершение всего, на него нёсся Шар Хвостатого Зверя, таящий в себе мощь, способную сотрясти целый мир.

— Хех…

Губы Джигена скривились в усмешке, но её тут же поглотил Шар Хвостатого Зверя.

Однако взрыва не последовало. Вместо этого огромный шар энергии мгновенно исчез.

— Что ты творишь?! Уменьшить Шар Хвостатого Зверя с помощью Сукунахикона… Такая затрата мгновенно доведёт твоё тело до предела!

На лице Джигена из аниме-хронологии отразился ужас. Он предполагал, что эти атаки не убьют его двойника, да и не хотел этого — не скармливать же ему потом самого себя Десятихвостому? Но ответный ход противника поверг его в шок. Обладая небольшим, но постоянно растущим преимуществом, он вдруг первым пошёл ва-банк? И всё это ради того, чтобы уменьшить один Шар Хвостатого Зверя?

Джиген во второй стадии был невероятно силён, но и полоска его здоровья была до смешного короткой. В оригинальной временной линии Джиген второй стадии одним ударом ноги разрушил Завершённую форму Сусаноо, а другим — отправил в нокаут Наруто в золотом режиме. Но после нескольких использований додзюцу его тело оказалось на грани коллапса, и ему пришлось отступить, так и не добив Наруто и Саске. Конечно, свою роль сыграло и его презрение к их уровню, но вскоре после этого он был предан клоном Джирайи, Коджи Кашином, и его тело окончательно начало разрушаться, что заставило Ишики экстренно воскреснуть в нём, имея в запасе лишь три дня жизни.

Джиген вылетел из глубокой воронки. Его тело было покрыто густой сетью трещин, особенно в области живота — казалось, от одного прикосновения он рассыплется на куски.

Но это ничуть не повлияло на него. Он мыслил как хладнокровная машина. Раскрыв ладонь, он открыл портал и в мгновение ока поглотил уменьшенный Шар Хвостатого Зверя с помощью Дайкокутэна. Сразу же после этого второй портал Дайкокутэн открылся над головой его двойника. Всё было исполнено на одном дыхании, словно он репетировал это тысячи раз.

Уменьшенный Шар Хвостатого Зверя точно поразил Джигена из аниме-хронологии и тут же взорвался.

Раздался оглушительный взрыв. Хотя его мощь превосходила Шар обычного Хвостатого, с оригинальным Шаром Десятихвостого он не шёл ни в какое сравнение. Сукунахикона не просто уменьшала объекты, но и пропорционально снижала их разрушительную силу. Точно так же, как в оригинальной временной линии, в битве с Коджи Кашином он смог уменьшить море пламени Саммай Синка до безобидного огонька, который можно было просто растоптать.

— Я примерно рассчитал. Если ты вовремя воскреснешь, взрыв такой силы тебя не убьёт. Так что можешь не беспокоиться.

Джиген холодно смотрел на своего двойника, чьё тело было страшно изуродовано, но который из последних сил готовился к перерождению, обрекая себя на короткую жизнь.
— Если бы мне не нужно было захватить тебя живым, я бы не стал тратить столько сил, — добавил он.

Десятихвостый почувствовал слабость Джигена из аниме-хронологии и тут же нетерпеливо бросился к нему, чтобы сожрать.

Всего один укус отделял его от завершения эволюции!

— Хмф, значит, всё-таки не вышло… — На лице Джигена из аниме-хронологии не было ни гнева, ни страха. Он вновь обрёл спокойствие. Подобное с ним уже случалось: тысячу лет назад, когда Кагуя застала его врасплох, добрая половина его тела оказалась в желудке Десятихвостого. Сейчас та же история повторялась, только в двойном объёме.

К сожалению, он всё же оказался чуточку слабее своей версии из другого мира, и в решимости тоже уступил… Если подумать, он во всём был немного слабее.

В этом и заключалась пугающая сила Джигена: он не только был немного сильнее, но и лучше чувствовал момент для атаки, а его решения были быстрее и безжалостнее. Он терпеливо изматывал своего двойника, чтобы нанести один-единственный, но решающий удар.

«Похоже, тот мир действительно сильнее. Таков результат различий между мирами», — эта мысль промелькнула в голове Джигена из аниме-хронологии, когда он уже видел перед собой раскрытую пасть Десятихвостого.

Он смирился со своей судьбой и в последний миг повернул глаза к своему двойнику: «И как ты теперь справишься с Десятихвостым и вернувшимся Каэдамой Цукасой?»

Но задать этот вопрос вслух он не успел, да и его двойник не собирался отвечать.

ХРУСТЬ!

Раздался жуткий звук перемалываемой плоти, и последние отголоски отчаянного сознания исчезли. Джиген из аниме-хронологии окончательно погиб.

Проглотив его, Десятихвостый впал в экстаз. Он издал ужасающий рёв, чакра вокруг него яростно забурлила, а само его тело, казалось, раздулось, став ещё более могущественным и древним. Зверь повернул голову, и его свирепый взгляд впился в Джигена.

Однако тот лишь спокойно смотрел на него. Даже не предпринимая никаких действий, даже не воскреснув полностью, он излучал неописуемое давление. В конце концов, Десятихвостый не стал нападать. Только что поглотив неполного Ооцуцуки, он нуждался во времени, чтобы переварить его. Зверь медленно опустился на землю и начал усваивать свою «трапезу».

Видимые глазу потоки чудовищной чакры превратились в торнадо, которые, бешено вращаясь, устремились в космос. Это зрелище было страшнее любого катаклизма, и это было лишь начало.

— Наконец-то я дошёл до этого этапа. Надеюсь, всё получится. Десятихвостый в форме Божественного Древа… мой собственный, полноценный Десятихвостый.

Джиген коснулся густой сети трещин на своём животе и, превозмогая боль, в последний раз использовал Дайкокутэн. Он призвал чёрную сферу, похожую на бомбу, которая, упав с небес, с оглушительным грохотом накрыла стремительно меняющегося Десятихвостого.

Это был Запечатывающий Котёл — мощнейший запечатывающий артефакт, призванный с помощью его додзюцу. Он не мог запечатать Десятихвостого навсегда, но мог выиграть немного времени.

Сделав это, Джиген немедленно вышел из второй стадии. Узоры на его теле быстро исчезли, и он вновь превратился в ничем не примечательного монаха. В обычных условиях ему потребовалось бы десять дней, чтобы полностью исцелить все трещины на теле.

Но он знал, что кое-кто не даст ему такой возможности.

В этот момент пространство исказилось.

На расколотой земле бесшумно появился Каэдама Цукаса. Он стоял, словно непреодолимая стена, перекрывая Джигену путь и любую потенциальную возможность вернуться в реальный мир.

— Впечатляюще. Вот он, уровень старого Ооцуцуки.

Цукаса посмотрел на Джигена:
— Раз у тебя ещё остались силы на додзюцу, почему бы просто не забрать Десятихвостого и не уйти? Неважно, в какой из параллельных миров ты вернёшься, это не помешает тебе вырастить Древо.

Джиген холодно ответил:
— Затраты на перемещение между мирами намного превышают однократное использование додзюцу. В тот момент, когда я попытался бы это сделать, ты бы немедленно напал. Тогда у меня действительно не осталось бы выхода, кроме как воскреснуть в этом теле.

И что тогда? Пытаться переломить ход событий, имея в запасе всего несколько дней жизни? Не смешно. Каэдама Цукаса не дал бы ему такого шанса.

Джиген медленно повернулся. Трещины на его теле выглядели не менее пугающе. Непрерывные бои высокой интенсивности, а особенно использование мощного Запечатывающего Котла, довели этот сосуд до предела. Белая ороговевшая кожа во многих местах отслоилась, обнажив нестабильные потоки чакры.

— Кроме того, в Ограниченном Цукуёми тоже можно вырастить Древо. Позволить Десятихвостому сперва поглотить этот мир — тоже неплохой вариант.

Голос Джигена был низким, но по-прежнему спокойным.
— Всё как я и предполагал. Ты разобрался с той проблемой быстрее. Люди Божественного Древа не смогли тебя остановить. Итак, ты собираешься нападать?

Цукаса оглядел его:
— Это действительно отличная возможность прикончить тебя. Если бы ты не усмирил Десятихвостого с помощью Запечатывающего Котла, я бы так и поступил. Но… ты ведь не собираешься стать джинчуурики Десятихвостого, не так ли?

Джиген молчал. Именно это он и собирался сделать.

Сражаться с Каэдамой Цукасой, чьё текущее состояние было неизвестно, в его нынешнем теле было слишком рискованно — Джиген полагал, что Цукаса, даже разобравшись с Людьми Божественного Древа, наверняка понёс потери и не мог быть на пике сил, но даже так, справиться с ним было бы непросто.

Разве что прибегнуть к крайним мерам: немедленно воскреснуть, обрушить на Цукасу всю мощь Ооцуцуки Ишики и уничтожить его одним ударом.

Но тогда его собственная жизнь начнёт обратный отсчёт. Если его загонят в такой угол, единственным выходом будет поглотить Десятихвостого и стать его джинчуурики, в надежде, что это спасёт его от неминуемой гибели.

Но это был самый крайний случай, слишком рискованный. Пока что лишь Кагуя и Мудрец Шести Путей, будучи Ооцуцуки, становились джинчуурики Десятихвостого. У Джигена не было подробной информации, и слепое копирование их пути было равносильно игре со смертью.

«Если бы Джирайя стал Человеком Божественного Древа и овладел божественной техникой "Десять Направлений", позволяющей видеть судьбу, он бы с одного взгляда понял, как мне следует поступить», — промелькнула мысль в голове Джигена. В этот момент он подумал, что, возможно, стоило сначала создать Человека Божественного Древа из Джирайи? Но такое существо, обладающее техникой "Десять Направлений", стало бы ещё более неконтролируемым. Зная бесчисленные варианты будущего, как оно могло бы подчиниться Джигену?

Противники застыли в напряжённом молчании. Никто не двигался, но столкновение их чакры и силы глаз порождало вокруг ураганные вихри.

Цукаса тоже размышлял. Запереть Джигена в этом мире казалось неплохой идеей. Ему, как никому другому, нужно было время. Как только родится вирус, способный поражать Ооцуцуки и Десятихвостого, всё изменится.

Если заставить Ишики воскреснуть в теле Джигена сейчас, то даже если ему останется жить всего три дня, даже если становление джинчуурики не спасёт его от смерти, обезумевший Ишики, несомненно, бросит все силы на уничтожение всего, что создал Цукаса.

И Люди Божественного Древа, и запечатанный с помощью Драконьего Источника Тонери — всё будет уничтожено.

Более того, что, если Ишики, став джинчуурики Десятихвостого, всё-таки выживет? Десятихвостый обеспечит своего носителя неиссякаемым потоком чакры и жизненной силы — это мощь, не уступающая силе высших Ооцуцуки.

Каэдама Цукаса медленно опустился на землю. В этом разрушенном мире он казался монументом, удерживающим на себе целую планету.

— Похоже, мы достигли временного согласия, — наконец, медленно произнёс Джиген. Он полностью скрыл свою ауру и даже не смотрел в сторону Запечатывающего Котла. Найдя относительно целый валун, он сел, скрестив ноги. — Посмотрим, кто из нас первым добьётся своего. Хотя промедление выгоднее мне, и этот странный мир станет питательной средой для Древа, ты всё равно решил остаться и противостоять мне…

Джиген решил затаиться, как он делал это на протяжении тысячи лет. Терпение.

Цукаса усмехнулся. Выбор Джигена его не удивил. Будь у него сила, способная одним ударом уничтожить Ооцуцуки на пике могущества, он бы давно это сделал, не прибегая к таким сложностям.

— Это будет битва нового рода. Посмотрим, кто из нас первым преподнесёт другому… сюрприз.

После этих слов всё стихло. Никто больше не был заинтересован в разговорах. Фактически, Каэдама Цукаса в одиночку «запечатал» Джигена и Десятихвостого на этом острове времени и пространства — в мире Ограниченного Цукуёми.

В мире руин остались лишь низкий гул трансформации Десятихвостого, доносившийся из Запечатывающего Котла, и две неподвижные, словно изваяния, фигуры Цукасы и Джигена.