0203: Если паду я — этому миру придёт конец
Мадара — человек чрезвычайно самоуверенный, даже самонадеянный. Он не возражал против того, чтобы его использовали, но лишь при одном условии: это использование должно соответствовать его собственным планам. В таком случае он, скрепя сердце, мог временно смириться с ролью марионетки.
Точно так же, как в оригинальной временной линии, когда Кабуто призвал его, Мадара действовал по предначертанному Кабуто пути ровно до тех пор, пока того не одолели Итачи и Саске.
«Впрочем, даже если Мадара и Нагато объединятся, даже если они бросят силу двух пар Риннеганов против ослабленного Ооцуцуки Ишики, исход для них, скорее всего, будет плачевным», — с живым интересом наблюдал издалека Каэдама Цукаса.
Вокруг Страны Рисовых Полей незаметно собирались всё новые и новые зомби. Они вели наблюдение с большого расстояния самыми разными способами: кто-то использовал ниндзюцу, кто-то — бинокли, а кто-то просто подкрадывался поближе, чтобы всё увидеть своими глазами. Информация, собранная каждым из них, в конечном итоге стекалась к Цукасе.
Всё шло в точности по его плану. Будь то возвращение в строй списанных пешек или использование деталей, заложенных им мимоходом несколько лет назад, — так или иначе, всё развивалось согласно замыслу Цукасы.
Что в итоге станет с Мадарой и Нагато, выживут они или умрут, — всё это было второстепенно. Главное — измотать этого типа, Джигена. А поскольку самому Цукасе даже не пришлось вступать в бой, он срывал джекпот.
Однако в глазах Мадары Цукаса был воплощением зла. Вырвавшись из-под его контроля, он всего за несколько лет перевернул мир с ног на голову и даже вытащил на свет могущественную группу существ, именуемых Ооцуцуки.
Мадаре казалось, будто прошли не годы, а десятилетия. Но раз уж это стало свершившимся фактом, ему оставалось лишь приспособиться, а затем устранить непредвиденный фактор — стоящего перед ним Ооцуцуки по имени Джиген.
— Завершённая форма Сусаноо!
Мадара, стоя внутри своего Сусаноо, направил исполинскую фигуру в сокрушительную атаку на Джигена. Одно лишь это простое движение, обычная физическая атака, затмило небо и землю, словно намереваясь расколоть мир на части.
Два огромных, невероятных размеров меча-катаны, каждый из которых одним взмахом мог снести горную вершину, а ударной волной — сравнять с землёй целые хребты, сейчас, под контролем Мадары, не ограничились одним-двумя ударами. Они превратились в бесчисленное множество остаточных образов, наносящих тысячи рубящих ударов в одно мгновение.
Синее сияние чакры, несущее в себе мощь, способную поглотить и сокрушить всё в поле зрения, обрушилось на крошечную фигурку Джигена внизу.
Мадара действовал решительно, но холодное выражение лица Джигена не изменилось ни на йоту.
— Тензо, отступай. Иди к Орочимару, он пока тебя не тронет, — невозмутимо бросил Джиген и взмыл в небо, за мгновение до того, как его должны были поглотить два исполинских клинка.
Сперва его пальцы едва заметно дрогнули, затем правый глаз со зрачком в виде креста сверкнул. Два крошечных, тонких, как иглы, колышка, что он метнул, мгновенно увеличились в размерах, превратившись в два чёрных столба. Они с идеальной точностью ударили по клинкам Сусаноо, вызвав едва заметное отклонение в траектории их удара.
Окажись на его месте любой другой шиноби, даже при таком отклонении одной лишь ударной мощи хватило бы, чтобы лишить его жизни. Но сейчас здесь был Джиген.
— Чтобы справиться с таким противником, придётся стать немного серьёзнее. Нужно разобраться с ним как можно быстрее.
Лицо Джигена оставалось бесстрастным, но узоры на его теле распространились ещё дальше. Одновременно с этим на его голове вырос один спиральный рог.
«Рог?»
Взгляд Мадары заострился. Похоже на рога братьев Кинкаку и Гинкаку? Правда, этот был намного больше и закручивался спиралью на макушке — что лишь подтверждало, что у Джигена была схожая с ними родословная.
Ш-шух!
Войдя в новую форму, Джиген снова резко увеличил свою силу, достигнув предела, на который было способно его нынешнее тело.
Дальнейшее усиление означало бы уже не контроль Ишики над телом Джигена, как сейчас, а полноценное перерождение в нём, официальное становление Ооцуцуки Ишики!
Однако цена была высока: у Ишики осталось бы всего два дня жизни. Тело Джигена, несмотря на тысячелетнюю адаптацию и подготовку, всё равно было слишком низкого качества. За эти два дня Ишики должен был успешно переселиться в идеальный сосуд, иначе его ждала неминуемая смерть.
А Тензо ещё не до конца адаптировался к данным, запечатанным в Карме, и не достиг уровня идеального сосуда. Перерождение Ишики в теле Тензо тоже означало бы смерть.
Внимательно следивший за битвой Каэдама Цукаса был более чем доволен.
«Едва начав, он уже перешёл в эту форму, выжав тело Джигена на максимум. Похоже, он и впрямь намерен закончить всё быстро и не желает тратить время на Мадару и Нагато?»
Цукаса прекрасно помнил, что боевое время Джигена с рогом было крайне ограниченным. Превысив предел прочности, его тело начинало покрываться трещинами, и на восстановление уходили долгие дни.
«Что ж, посмотрим, до какого предела Мадара и Нагато смогут его довести. Если дела пойдут совсем плохо, я откажусь от проектов Цукуёми Пустоты и Ограниченного Цукуёми и тоже вмешаюсь, чтобы одним махом заставить Ишики переродиться в теле Джигена».
Да, именно заставить его умереть, а не убить. Ишики после перерождения мог бы свободно использовать все свои додзюцу, такие как Сукунахикона и Дайкокутэн. Два дня он обладал бы силой истинного уровня Шести Путей, с которой Цукаса не смог бы справиться.
Не говоря уже о прочем, одного лишь бесконечного применения Сукунахиконы хватило бы, чтобы бесконечно уменьшать любые атаки. Даже не используя Карму для поглощения, он достиг бы состояния, близкого к неуязвимости.
Более того, Ишики мог бы сражаться, одновременно разбрасывая повсюду невидимые глазу крошечные колышки — на земле, в воздухе — а затем мгновенно увеличивать их с помощью Сукунахиконы для внезапной атаки.
Скорость открытия пространственно-временных туннелей у него была просто невероятной. Если не обладать додзюцу времени, как у Урашики, или какой-нибудь нелогичной, ломающей правила механикой вроде Аменотеджикары, ранить Ишики было бы практически невозможно.
Нынешний Цукаса действительно не мог справиться с таким противником. Но если бы до этого дошло, ему и не пришлось бы сражаться. Нужно было лишь сосредоточиться на побеге, в крайнем случае — сбежать в аниме-хронологию и затаиться. Затаиться на два дня, чтобы переждать смерть Ишики.
«Кроме Мудреца Шести Путей, самая большая проблема — это Ооцуцуки Ишики. Рано или поздно от них обоих придётся избавиться… Не разочаруй меня, Мадара».
Цукаса возлагал на Мадару большие надежды.
Он смотрел, как Джиген пронёсся сквозь просвет между двумя мечами-катанами и нацелился ударом ноги прямо в голову Сусаноо, целясь в самого Мадару.
Мадара холодно хмыкнул. Он с самого начала не питал иллюзий, что физическая атака такого уровня сможет одолеть Джигена. Его глаза сверкнули, и с Сусаноо сорвалась целая вереница гигантских магатам. Каждая из них вращалась с невероятной скоростью, неся в себе мощь, способную сокрушить всё сущее, и перекрыла Джигену путь вперёд.
— Ясака но Магатама!
Это была мощная атака, которой в оригинальной временной линии владели только Мадара и Итачи. Пользователь Сусаноо метал гигантские магатамы, по форме напоминающие узор Шарингана, словно это были огромные сюрикэны.
Эта способность никогда не была эксклюзивной для Итачи и не являлась одним из «Трёх Священных Реликвий». Это было одно из додзюцу Мангекьё.
В руках Итачи это была его сильнейшая атака, которую он применил против Чибаку Тенсей воскрешённого Нагато, и для её использования ему требовалось активировать Сусаноо до торса. Но в руках Мадары эта техника просто расцвела: он мог использовать её, едва создав костяк Сусаноо, и мгновенно выпускал целую очередь магатам.
Нельзя было назвать это обычной атакой, но это было весьма неплохое средство нападения.
Джиген в полной мере ощутил мощь этой техники. Острое, разящее давление, ударившее ему в лицо, заставило его слегка приподнять веки. В следующее мгновение многочисленные магатамы должны были поразить его, нанеся урон, по крайней мере, его нынешнему телу.
Все пути для отступления в стороны были перекрыты ещё большим количеством магатам, уклониться было невозможно. Поэтому…
— Скучные трюки.
Джиген лишь бросил взгляд своего крестообразного зрачка, и Сукунахикона вновь была активирована. Все магатамы в поле его зрения мгновенно уменьшились. Превратившись в пылинки, они ударились о его тело, словно лёгкий ветерок, совершенно не заслуживая внимания.
При этом его скорость нисколько не пострадала. Удар ноги, казалось, прорвал само пространство, и он яростно врезался в Сусаноо.
Величественная, как гора, несокрушимая Завершённая форма Сусаноо в этот миг разлетелась, словно зеркало. Прочная броня, способная выдерживать прямые попадания Шаров Хвостатого Зверя, обратилась в мириады видимых глазу оскольков, разлетевшихся во все стороны.
Абсолютная защита оказалась хрупкой, как бумага. Этот разительный контраст поверг в ужас каждого, кто стал свидетелем этой сцены.
Сам Мадара получил прямой удар ногой от Джигена. Его тело разлетелось на части, и мириады бумажных обрывков закружились в воздухе, медленно собираясь обратно, чтобы восстановить его.
Сусаноо тоже внезапно исчезло, словно мираж.
— Так вот какова истинная сила Ооцуцуки… нет, возможно, это лишь её часть. Я и так знал, что Сусаноо не выстоит, но чтобы даже такое Сусаноо, которое использовал Мадара, не выдержало и одного удара…
Орочимару был потрясён до глубины души.
Сусаноо, активированное обычным Мангекьё Шаринганом, по сравнению с тем, что продемонстрировал Мадара, было просто игрушкой.
Но будь то игрушка или Завершённая форма — в руках Джигена они не держались и одного приёма. Так называемая «абсолютная защита» превратилась в посмешище. Это означало, что статус такого первоклассного шиноби, как Мадара, изменился с «высокая атака, высокая защита» до уровня обычного боя — «высокая атака, низкая защита».
А значит, на первый план выходили боевые навыки и стратегия.
«Додзюцу этого парня может уменьшать даже само ниндзюцу. Скорее всего, против сендзюцу оно так же эффективно. Но, судя по всему, оно не может уменьшать живые организмы, так что лучший способ борьбы с Ооцуцуки — тайдзюцу? Нет, додзюцу у каждого Ооцуцуки не могут быть совершенно одинаковыми…»
Орочимару быстро записывал всю информацию о Джигене и тут же анализировал её, делая выводы.
Верхняя планка силы в мире шиноби взлетела слишком быстро. Даже такому гению, как Орочимару, приходилось действовать с предельной осторожностью, иначе можно было по-настоящему погибнуть.
Но ещё сильнее Орочимару был шокирован Нагато.
— Такого масштаба Сусаноо… и он не смог остановить Джигена!
В памяти Нагато всплыла сцена атаки Яхико: тот же неудержимый напор, сметающий все преграды на своём пути. Ни Сусаноо, ни Древесный Дракон не могли его остановить. Но проблема была в том, что даже Сусаноо такого масштаба не остановило Джигена…
Даже сам Нагато, сражаясь с Мадарой, вряд ли смог бы одним ударом Шинра Тенсей или какой-либо другой техники уничтожить Завершённую форму Сусаноо!
«Цукаса говорил об уровне выше Каге и об уровне Шести Путей…»
На душе у Нагато было невероятно тяжело. Продолжая изо всех сил поглощать природную энергию, он внимательно следил за ходом битвы своим Риннеганом. То, что Мадара атаковал первым, было полезно — по крайней-мере, это позволило ему ещё яснее осознать, насколько ужасающ Джиген!
Однако…
Крак!
Едва слышный треск, словно лопнуло стекло, донёсся со стороны Джигена.
«А?»
Нагато тут же перевёл взгляд и отчётливо увидел на шее Джигена короткую, тонкую трещину!
«Его тело повреждено! Почему это произошло?» — на лице Нагато промелькнуло радостное удивление.
— Всё просто. Потому что прочность тела Джигена крайне ограничена. Даже после тысячи лет использования Ооцуцуки Ишики, оно так и не стало подходящим сосудом.
Из-под земли появился Белый Зецу, а зомби, которого он принёс с собой, произнёс эту фразу.
Белый Зецу хихикнул:
— Это приказ Каэдамы Цукасы, я не могу отказаться. Ты ведь понимаешь, Нагато?
Нагато не удостоил Белого Зецу даже взглядом. Он сосредоточенно смотрел на зомби, обращаясь к Цукасе:
— Ты знал об этом с самого начала? Это и есть главная слабость Джигена?!
— Разумеется. Именно поэтому я когда-то отдал Однохвостого вам, Акацуки. Чтобы у вас, пока вы были слабы, была хоть какая-то возможность защитить себя. Я тогда сломал себе всю голову. Вы выжили, и благодаря этому состоялся нынешний бой. В этом и есть истинный смысл тактики «истощения».
В глазах Нагато Цукаса был подобен чудовищу, затаившемуся в тени. Его фигура была расплывчата, но взгляд был мрачным и внимательно следил за всем, что происходило под светом солнца.
— У тебя столько зомби, ты мог бы непрерывно его изматывать! — крикнул Нагато.
— Не вышло бы. Бросать толпу зомби уровня Каге в бездонную яму по имени Джиген — это бессмысленно. Только такие, как ты и Мадара, имеют право и способность его истощать, — ответил Цукаса.
На самом деле была и другая причина. Цукаса не мог предсказать, сработает ли додзюцу Сукунахикона на зомби! Если бы он отправил целую армию нежити в атаку, а Джиген одним взглядом уменьшил бы их всех, это стало бы огромной проблемой.
К тому же, Джигену не было никакого смысла тратить время на этих зомби. Один пространственно-временной телепорт — и он оказался бы прямо перед основным телом Цукасы. Какой тогда смысл в войне на истощение?
Если только… Цукаса не завершит принудительное соединение Цукуёми Пустоты и Ограниченного Цукуёми. Тогда его основное тело смогло бы беспрепятственно перемещаться между двумя временными линиями. Он мог бы засесть в аниме-хронологии и оттуда, через временной барьер, управлять армией зомби, атакующей Джигена.
Нагато кипел от ярости:
— Когда ты собираешься вмешаться? На его теле уже появились трещины, оно повреждено!
— Подожди ещё. Если вы двое не доведёте его до предела, какой мне смысл вступать в бой?
— Ты просто хочешь использовать нас, чтобы в конце концов уничтожить всех и забрать наши тела!
— Как поверхностно! Тело Джигена мне бесполезно. Что до твоего тела — в нём есть определённый толк, но не настолько, чтобы я тратил столько сил на все эти интриги.
Цукаса продолжил:
— Если вы с Мадарой падёте, у меня ещё будет шанс всё исправить. Но если паду я — этому планете конец. Все умрут!