0293: Пожирание Десятихвостого

— Твой разум был изменён? — выражение лица Додая стало серьёзным, и он незаметно отступил назад.

— Кто знает, — зловеще усмехнулся Орочимару. — Боюсь, никто, кроме самого Каэдамы Цукасы, не может сказать наверняка, применял он Котоамацуками или нет.

— Откуда ты знаешь, что этот глаз из параллельного мира? — не удержался Ао. — Ты внезапно получил столько информации. Как ни посмотри, это крайне подозрительно.

— Всё очень просто, — холодно усмехнулся Орочимару. — Выйдите наружу, найдите свободную минуту, взгляните на луну и добровольно подставьтесь под её свет. Вездесущее гэндзюцу спроецирует огромное количество знаний прямо вам в голову. Ощущение, надо сказать, отвратительное. Этот человек довёл технику «Цукуёми Пустоты» до такого уровня.

Это было сродни парящему в небесах оружию, от которого невозможно укрыться и которое в любой момент может нанести точечный удар.

Более того, во всём мире шиноби осталось не так много мест, где Орочимару мог бы укрыться. Территорий, не подконтрольных Каэдаме Цукасе, было ничтожно мало, и пройдёт совсем немного времени, прежде чем и эти последние убежища будут уничтожены.

Лица всех присутствующих помрачнели. Каждый, кто стоял здесь, в той или иной степени питал сильные амбиции на будущее. Да, они присоединились к организации «Кара», но было бы ложью сказать, что все они были беззаветно преданы Ооцуцуки Ишики.

Вступление в «Кару» позволяло пройти через хирургические модификации Орочимару и мгновенно обрести силу, на достижение которой раньше ушла бы целая жизнь. В этом мире, который, по крайней мере в их глазах, заходил в тупик, всё было обманом, кроме силы в собственных руках.

И если уж выбирать путь, то переход на сторону Ооцуцуки казался более надёжным вариантом. А что насчёт лагеря Каэдамы Цукасы? Он, как и они, был здешним, «туземцем». И хотя он одолел нескольких Ооцуцуки, что было невероятным подвигом, за ним не стояло никакой поддержки.

Ооцуцуки могли прибывать в мир шиноби нескончаемым потоком, а на что мог опереться Каэдама Цукаса? Только на себя и на здешних шиноби. Ему приходилось постоянно высасывать силу из Ооцуцуки, чтобы становиться сильнее. Как ему было тягаться со всем кланом?

Додай подал знак, и остальные немедленно окружили Орочимару.

— Орочимару, насколько сильно был изменён твой разум?

— Ха. Я даже не уверен, действительно ли Каэдама Цукаса применил на мне Котоамацуками. А даже если и применил, я сам не смогу осознать, какие именно из моих мыслей изменились. А ещё… может, я просто бросил слова на ветер? А вы тут же приняли такие позы. Я в вас так разочарован. Как можно спасать мир, сотрудничая с такими, как вы?

Мир сошёл с ума до такой степени, что даже Орочимару мог теперь с невозмутимым видом рассуждать о спасении мира.

— Ты стал неконтролируемым фактором, но мы отчаянно нуждаемся в твоём научном таланте для усиления наших способностей. Так что, пока Амадо и Кабуто не разовьются в полной мере, тебе, к сожалению, придётся находиться под нашим наблюдением.

— Ха, как смешно… Кабуто, не так ли? — Орочимару посмотрел на одного из присутствующих.

Кабуто поправил очки и вежливо улыбнулся: «Да, Орочимару-сама. Мне посчастливилось стать свидетелем занимательного зрелища. Эти люди совершенно не осознают, что теперь, когда Ишики мёртв, эта организация держится исключительно на вас».

— О? А ты не боишься, что я действительно под действием Котоамацуками? Способность «Всевидящее Око», конечно, неплоха, но это всё-таки не додзюцу.

— Если вы под действием Котоамацуками, разве это не делает моё положение лишь безопаснее? Вы теперь человек господина Хокаге. Что до меня, то я всегда был ниндзя Конохи, а значит, с самого начала непоколебимо стоял на стороне господина Хокаге.

— Хе-хе, Кабуто, твои принципы поразительно гибки. И что же ты намерен делать теперь?

— Убить их всех. Кроме Додая, который представляет хоть какую-то ценность благодаря своей Божественной технике, остальные… даже если все они умрут, ничего страшного не случится, — в глазах Кабуто промелькнул убийственный блеск.

В тот момент, когда все приготовились к бою, юноша Амадо быстро отступил назад. Этот человек, который в оригинальной временной линии был главным учёным при Ишики, поступил очень мудро, чётко отделив себя от фракции Додая.

— Я не собираюсь ни с кем враждовать. Моя цель — выжить. На данный момент очевидно, что победил Хокаге, так что я, естественно, на его стороне, — сказал Амадо.

Додай уставился на него: «Глупец, какой недальновидный! Все Ооцуцуки, что появлялись до сих пор, — это, несомненно, лишь малая часть всего клана. Насколько бы ни был силён Каэдама Цукаса, неужели он сильнее Шибая? Неужели он сильнее всего клана Ооцуцуки?!»

— Если я примкну к Ооцуцуки, то, может, и выживу, но это дело будущего. А если я поступлю так, то умру прямо сейчас. Даже господин Орочимару не собирается объединяться с вами. Стать на вашу сторону — верная смерть, — Амадо встал за Орочимару, заняв безопасную позицию.

Внутренняя война в организации «Кара» вспыхнула в тот же миг.

Барьер, ранее установленный для защиты от кровавого лунного света, внезапно разрушился. Все их действия оказались на виду, полностью отражаясь в глазах Каэдамы Цукасы.

Хотя к этому моменту Цукасу уже не волновали действия этой мелюзги.

Вирус уже распространялся, заражая всё живое, и Орочимару наблюдал за этим с помощью своей божественной техники «Всевидящее Око». Глобальная трансформация бесчисленных жизней во всём мире шиноби в глазах Орочимару была столь безумной и… прекрасной.

Каэдама Цукаса бросил на них беглый взгляд и тут же потерял интерес. Организация «Кара», в конце концов, была лишь придатком, существующим за счёт Ооцуцуки Ишики. Теперь Ишики был мёртв, Кагуя выведена из строя, козыри Мудреца Шести Путей исчерпаны, все действия Десятихвостых полностью контролируемы, а Люди Божественного Древа в той или иной степени подчинялись Цукасе.

Кроме того, сам вирус мог заражать и Ооцуцуки, и Десятихвостого, постоянно усиливая влияние Каэдамы Цукасы. Этот мир был обречён на необратимые перемены.

Конечно, что касается простых смертных, то Цукаса не собирался тратить на них особые усилия. Заражение вирусом вызывало у них в худшем случае симптомы лёгкой простуды, которые быстро проходили. Событий, подобных массовому вымиранию в мире Ограниченного Цукуёми, не предвиделось.

Ведь это были группы людей, способные непрерывно порождать ниндзя. Даже самые слабые из них могли контактировать и использовать сверхъестественную силу под названием «чакра». Теперь, когда ситуация была под контролем, Цукаса не мог позволить себе разыгрывать апокалиптические сценарии в своей временной линии.

«Чтобы дойти до этого дня, я уничтожил аниме-хронологию, разрушил мир Ограниченного Цукуёми. Два параллельных мира в конечном счёте пали из-за меня. Но на этот раз всё будет иначе».

Выражение лица Каэдамы Цукасы было спокойным. Он смотрел на этот мир сверху вниз, в полную силу высвобождая свою мощь и навсегда оставляя на этом мире свой след.

В этот момент…

— Гррррааааааа!!!

Десятихвостый, поглотивший Мизуки, завершил свою первичную трансформацию. Из четвероногого зверя он начал выпрямляться, его фигура стала более стройной — это была переходная форма от зверя к Божественному Древу.

Грохот!

Десятихвостый намеревался покинуть бесплодное пространство-время и войти в реальность, чтобы вволю поглощать природную энергию, что значительно ускорило бы его эволюцию.

— Проклятье, природная энергия непрерывно устремляется к нему! Сила всасывания этого существа просто поражает!

Наруто, наиболее чувствительный к потокам природной энергии, был потрясён.

— Чему ты удивляешься? — холодно бросил Обито. — То, что Десятихвостый сильнее тебя, — это само собой разумеется. К тому же он делает то же самое, что и ты, — поглощает природную энергию.

— Н-но разница всё-таки есть! Я поглощаю лишь природную энергию с поверхности планеты, ту, что естественным образом рассеивается и накапливается. А это существо — другое! Оно готово высосать энергию даже из земного ядра!

Наруто отчаянно пытался оправдать свои действия. Именно по этой причине могущественных ниндзя, владеющих Режимом Мудреца, не должно было быть слишком много. Иначе, если бы каждый начал массово поглощать природную энергию, в долгосрочной перспективе это привело бы к усугублению ущерба для мира шиноби и вызвало бы ещё большую деградацию окружающей среды.

Именно в этот момент вмешался Каэдама Цукаса. Он нацелился на Десятихвостого и резко сжал руку в кулак.

Тело Десятихвостого тут же исказилось, заставив человекоподобного зверя с грохотом рухнуть на землю и издать яростный рёв.

— Этот мир — мой. А значит, и вся природная энергия принадлежит мне. В будущем я установлю нормативы потребления природной энергии. Люди разных уровней будут иметь право лишь на соответствующую их статусу долю. Превышение будет караться штрафом, а в тяжёлых случаях — смертью. И ты, Десятихвостый, — не исключение.

Слова Каэдамы Цукасы донеслись до ушей Десятихвостого, приведя гигантского зверя в неописуемую ярость. До поглощения Мизуки его жестоко угнетал Ишики. Едва он поглотил этого Ооцуцуки, как его тут же начал угнетать Каэдама Цукаса. Получается, он зря сожрал Мизуки!

Десятихвостый с яростью посмотрел на стоявшего рядом Человека Божественного Древа, Шина.

Шин молчал мгновение и в итоге лишь покачал головой.

С помощью своей техники предсказания он видел бесчисленные варианты будущего, в том числе и те, где Каэдама Цукаса вступал в полномасштабную войну с Десятихвостым, нанося ещё больший урон этой истерзанной планете. Но даже в тех вариантах Цукаса не отступал.

Сражаться не было смысла. Это лишь помогло бы Цукасе беспрецедентно ускорить процесс мутации вируса и позволило бы ему ещё глубже расшифровать генетическую цепь Десятихвостого и Ооцуцуки.

— Чтобы взрастить другое Божественное Древо, я наблюдал, как мир Ограниченного Цукуёми катится к своему концу. Но это было в прошлом. Я не позволю, чтобы то же самое случилось в мире под моим управлением.

— К тому же, Шин, ты ведь уже видел это, — сказал Цукаса. — У меня на этого твоего Десятихвостого другие планы.

— Так всё-таки это… В некоторых вариантах будущего ты менял своё решение и нацеливался на того Десятихвостого, которого Ишики принёс из параллельного мира.

На лице Шина, Человека Божественного Древа, проступило выражение безысходности. Пусть он и владел техникой предсказания, но сам он находился в текущей реальности, и, не имея возможности повлиять на то, в каком направлении пойдёт будущее, ему оставалось лишь полагаться на удачу.

Очевидно, он проиграл. Каэдама Цукаса принял решение, которого он так не хотел.

У него не было выбора, кроме как сражаться до конца.

— Обито, — произнёс Каэдама Цукаса.

В следующую секунду Обито, бормоча проклятия и выражая крайнее отвращение, послушно исполнил волю Цукасы и яростно бросился на Шина. Два Человека Божественного Древа сошлись в смертельной схватке.

Их отчаяние было таким, что даже Саске нахмурился.

— Даже если разум Обито был изменён, он слишком предан… Неужели это обычное додзюцу Мангекьё, Котоамацуками, действительно так сильно?

— Когда я изменял разум Обито, он ещё не был Человеком Божественного Древа и не обладал Риннеганом. Я использовал Котоамацуками, способное навсегда изменить сознание, а не просто контролировал его чакру с помощью гэндзюцу, чтобы повлиять на него.

Каэдама Цукаса спокойно шёл по земле. Нынешний результат был лишь одним из плодов его многочисленных действий в прошлом, и, по крайней мере, этот результат его вполне устраивал.

Он ударил ладонью по земле.

— Техника Призыва!

В этот миг в небо взметнулись клубы дыма, и восемь зомби, каждый из которых нёс с собой либо Хвостатого Зверя, либо джинчуурики, появились перед Каэдамой Цукасой.

Кроме Однохвостого, который давно уже оказался в желудке Демонической Статуи Внешнего Пути и теперь стал частью Кагуи, все остальные Хвостатые были здесь.

Наруто и Саске с тревогой отступили на безопасное расстояние.

— Хвостатые Звери? Зачем призывать их сейчас? Какая от них польза?

— Они все — часть Кагуи. Что он, чёрт возьми, задумал…

По сравнению со страхом Наруто и Саске, эмоции Хвостатых были куда сложнее.

Некоторые из них были полны энтузиазма и возбуждённо чего-то ждали, другие же были полны сомнений и колебались.

Но все они прекрасно понимали: пришло время Каэдаме Цукасе исполнить своё обещание.

— Когда-то я вёл с вами переговоры в ментальном пространстве. К счастью, я получил ваше одобрение, и каждый из вас поделился со мной частью своей чакры, что позволило мне после становления джинчуурики Десятихвостого создать Сферы Поиска Истины. Эта вещь мне действительно помогла.

Каэдама Цукаса посмотрел на джинчуурики и Хвостатых: «Хотя я мог бы заставить вас сделать то же самое силой, это потребовало бы от меня больше времени. Ваша добровольная покорность сэкономила мне много сил. И теперь я могу исполнить то, что обещал вам».

Каэдама Цукаса указал на бьющегося вдали Десятихвостого: «Как вы видите, это Десятихвостый. Пожрите его, и у каждого из вас появится шанс эволюционировать. Возможно, однажды, после того как вы съедите ещё несколько Десятихвостых, каждый из вас сможет сравниться с ним по силе».

Глядя на разъярённого, но всё ещё обладающего огромной боевой мощью человекоподобного Десятихвостого, восемь Хвостатых, ощущая его ужасающее давление, не могли не задуматься.

Кроме Семихвостого, который был насекомым и не испытывал особого желания развиваться, подчиняясь лишь силе Цукасы и следуя за остальными Хвостатыми, никто из них не отказался бы от такой ниспосланной небесами возможности — вцепиться в плоть Десятихвостого.

Съев Десятихвостого, они получат шанс сравняться с ним по силе! Если одного будет мало, они съедят ещё нескольких!

Такую возможность дал им Каэдама Цукаса. В конце концов, это не было пустой тратой ресурсов. С Десятихвостым невозможно было договориться, а с этими Хвостыми — совсем другое дело. Каждый из них обладал собственным зрелым мышлением, а некоторые были хитрее большинства людей.

— Хе-хе-хе, если у этого парня, Шукаку, ещё осталось самосознание, он, должно быть, уже сходит с ума. Вот же неудачник, ему не достанется ни кусочка.

Девятихвостый злобно усмехнулся, и его голос донёсся до всех через Кушину: «Кушина, можешь выпускать старину. Я оставлю часть своей чакры в твоём теле, чтобы ты не умерла. Хотя, возможно, это и лишняя предосторожность».