0172: Способ обрести вечные глаза
«Что с этим типом? Удивительно, как легко он идёт на разговор…»
На мгновение Орочимару показалось, что он ослышался. Происходящее было крайне непривычным.
Будь на этом месте Каэдама Цукаса, он сначала говорил бы любезно, а после отказа, скорее всего, вышел бы из себя. Он бы без колебаний убил его, превратил в зомби и силой заставил бы присягнуть на верность и отдать своё тело.
К тому же, в слова Джигена, назвавшего себя партнёром Создателя, Орочимару верил лишь наполовину. Он по своей природе никому не доверял, но понимал, что столь могущественный и непредсказуемый противник вряд ли станет прибегать к такому грубому инструменту, как ложь, для достижения своих целей.
По крайней мере, нельзя начинать разговор со лжи. Иначе все последующие слова и действия тоже окажутся выдумкой, и число прорех будет лишь расти.
Орочимару снял перчатки и принялся тщательно дезинфицировать руки спиртом. Каждое движение было выверенным и плавным — отточенным до совершенства тысячами повторений.
На самом деле, Орочимару всегда гордился своим талантом исследователя.
— Похоже, вы, Джиген, или господин Ооцуцуки Ишики, уже встречались с Каэдамой Цукасой… Недавняя мощная вибрация, прошедшая по земле, тоже связана с вашим боем?
— Джиген — это имя тела, которое я контролирую. Когда ты создашь для меня сосуд для перерождения, я смогу отбросить эту оболочку и вернуть свой истинный облик. Можешь пока звать меня Джигеном, а моё настоящее имя назовёшь позже.
Высокая фигура Джигена заслонила свет, погрузив палатку в густую тень.
— Я не вступал в конфликт с Каэдамой Цукасой. Более того, я хотел пригласить его в свою организацию, но, увы, безуспешно. Этот тип пожелал сперва получить обещанную награду.
— И что за награда могла прельстить даже такого, как Цукаса…
— Десятихвостый.
— ?
Орочимару снова лишился дара речи, и даже его дыхание на миг стало прерывистым.
Слишком много информации! Создатель, сосуд для перерождения, Десятихвостый… Любой из этих обрывков сведений стоил бы Орочимару многих лет исследований, а Джиген сам выложил всё на блюдечке!
Честно говоря, для таких людей, как Орочимару, трудности на пути не были проблемой. Раздражало отсутствие чёткого направления для исследований. Чтобы найти верный путь, требовались бесчисленные пробы и ошибки, но его жизнь была конечна. Потратить несколько месяцев или даже лет на один проект, когда в мире существует бездна неизведанного…
Именно поэтому Орочимару так отчаянно гнался за вечной жизнью, незаметно для себя попавшись на крючок Каэдамы Цукасы. Джирайя уже сбежал, Цунаде отошла от дел, а он всё ещё был вынужден вкалывать на Цукасу, как вол, ведя армию в поход на Деревню Скрытого Камня.
Одних только ключевых слов, обронённых Джигеном, было достаточно, чтобы Орочимару пришёл в крайнее возбуждение. Продвигаясь по этим направлениям, можно было легко добиться результатов в исследованиях. Сколько же времени это ему сэкономит!
— Так значит, Десятихвостый… Я видел в древних руинах изображения десятихвостого монстра на полуразрушенных стенах, но не исключал, что древние просто ошиблись в счёте или это было плодом их воображения. Невероятно, он и впрямь существует. В таком случае, какова его связь с остальными хвостатыми? Неужели он действительно их первооснова, а они — его части?
— Можно и так сказать. Но не трать время на то, что не касается биотехнологий. Информацию об истории я могу тебе предоставить. Тебе же следует сосредоточить всё своё внимание на разработке идеального сосуда для меня.
Кама на теле Джигена содержала огромный объём данных, недоступный воображению здешних обитателей. Естественно, там были и бесчисленные знания в области биологии.
Как представители долгоживущей расы, способной пересекать космос во плоти, каждый Ооцуцуки владел колоссальным объёмом информации. Вопросы перерождения, обретения второй и третьей жизни, требовали глубочайших познаний в биологии.
Ишики не был похож на заносчивого и самовлюблённого Момошики. Он был холоден и жесток, не допускал роковых ошибок из-за простой неосторожности и, естественно, уделял биологическим знаниям самое пристальное внимание.
Но знать — одно, а использовать слабое тело местного жителя для взращивания идеального сосуда — другое. Даже Ишики не был в этом уверен. К тому же, сейчас он скрывался под личиной Джигена и не мог действовать открыто.
Если он не будет вступать в бой и затаится, то, возможно, протянет ещё тысячу лет. Но каждое его действие приближает смерть. Он будто платил собственной жизнью за кратковременный всплеск силы.
Теперь, когда его раскрыли — с того самого момента, как объявился потомок Кагуи, — он понял, что всё изменилось. Поэтому ему как никогда нужны были такие таланты, как Орочимару.
— В таком случае, я в вашем распоряжении, господин Джиген. Служить вам — великая честь для меня. Прошу лишь, не скупитесь на информацию и делитесь со мной всем, что возможно.
Орочимару ещё не осознавал, насколько сложной будет задача по созданию сосуда. В оригинальной временной линии Джиген нашёл Амадо— гениального биотехнолога, — и только благодаря ему получил сосуды для перерождения. Даже последующие создания из Божественного Древа были в той или иной мере его творением.
Пусть исследовательский талант Орочимару и превосходил способности Амадо, создание сосуда всё равно заняло бы уйму времени.
А Джигену сейчас больше всего не хватало именно времени. В его ледяном сердце зародилось едва уловимое чувство, которое можно было назвать нетерпением. Пусть крохотное, но оно появилось.
— Когда мы закончим эту бессмысленную войну? Десяти дней хватит? — спросил Джиген.
— Будет удачей, если мы управимся за год. Я бы рассчитывал минимум на три.
— …И всё это ради того, чтобы Каэдама Цукаса получил трупы и чакру?
— Какую ещё чакру? Снова неизвестная информация. Господин Джиген, не могли бы вы сперва рассказать мне о Цукасе? Ведь если я последую за вами, это будет равносильно предательству. Чем больше я буду знать о нём, тем полезнее это будет для нашего общего дела.
Предательство… Орочимару считал, что уже проявил невероятное милосердие, не ударив Цукасу в спину при первой же возможности.
В последующие дни Джиген с холодным безразличием наблюдал за этой так называемой войной — жалкой грызнёй слабаков.
Хоть он и смотрел глазами Джигена, не обладающими дальнозоркостью и проникающим зрением Бьякугана, его мощные сенсорные способности частично работали, позволяя без труда следить за обстановкой на поле боя.
Шиноби сражались не на жизнь, а на смерть, но в его глазах это была лишь стайка насекомых, упивающаяся собственной важностью. Живые или мёртвые — Каэдама Цукаса уже давно расписал их судьбу.
Он даже слышал, как многие ниндзя Конохи выкрикивали: «За господина Хокаге!» или «Даже если я умру, меня воскресят, и тогда я тебя не пощажу!».
«Большинство туземцев сходят с ума ради горстки избранных. Похоже, на какой планете ни окажись, происходит одно и то же».
В глазах Джигена эта так называемая война была лишь способом для расходного материала доказать свою ценность Каэдаме Цукасе, отчаянно превращая другой расходный материал в менее ценный.
В каком-то смысле, Цукаса, казалось, делал то же, что и Ооцуцуки — пожинал урожай с целой планеты. Разница была в том, что Цукаса придерживался стратегии устойчивого развития, в то время как Ооцуцуки действовали по принципу «выжженной земли», после чего спешно искали другие обитаемые миры.
За это время Орочимару узнал и о событиях в Стране Огня, о действиях Нагато, Джирайи и остальных.
— Как интересно. Вы передали Каму Яхико, превратив его в неполноценного Ооцуцуки, и он высвободил такую мощь. Не могли бы вы скопировать Каму и для меня?
— Каму нельзя копировать по желанию. Поговорим об этом, когда вырастишь для меня подходящий сосуд.
Орочимару выслушал это без возражений. Он и не собирался становиться марионеткой Джигена. Все его действия были направлены лишь на то, чтобы вытянуть из него как можно больше информации.
Несмотря на сотрудничество с Джигеном, войну нужно было продолжать.
В любом случае, Орочимару не мог постичь модель ведения войны Ооцуцуки, где один или два воина способны уничтожить целую планету. Эта сила выходила за пределы его понимания.
Даже Каэдама Цукаса, стремясь подчинить мир шиноби, не мог бы в одиночку сокрушить всех. А Ооцуцуки — могли.
«Пожалуй, можно немного ускорить темп войны. Нельзя позволять старику Оноки слишком расслабляться», — Орочимару без устали отдавал приказы, отправляя отряды ниндзя на задания.
На самом деле, к этому моменту Деревня Скрытого Камня, хоть формально и не была побеждена и, казалось, держала оборону против Конохи, на деле неуклонно отступала.
Вдобавок, в Стране Земли действовал отряд элитных, хоть и немногочисленных, шиноби из Песка под предводительством Расы, занимаясь грабежами и набегами, что уже доставляло Оноки массу головной боли.
Хуже того, давление на основном фронте нарастало с каждым днём. На западное направление прибывали всё новые и новые подразделения из Страны Огня. В бой вступили члены трёх великих кланов, носителей Улучшенного генома: Сенджу, Хьюга и Учиха.
Другие страны и деревни понесли тяжёлые потери и в краткосрочной перспективе не могли — а главное, не хотели! — собирать новые большие армии.
Снова собрать армию, чтобы дать Цукасе возможность нанести им сокрушительный удар? Всякий, кто имел с ним дело, знал, что его излюбленный стиль ведения боя — массовые сражения. Чем больше людей, тем больше слабаков, тем больше уязвимых мест, и тем больше людей в процессе боя превращаются в зомби!
Действия Третьего Райкаге и Деревни Скрытого Облака казались прекрасной возможностью, но в итоге всё закончилось полным поражением. Элитные отряды Скрытого Тумана, в свою очередь, угодили под метеоритный дождь, призванный Хамурой, и были разбиты.
Даже если бы великие деревни и смогли собрать десятитысячные армии, они бы не пошли на это. Они предпочитали отправлять малые и средние отряды, ввязываясь в долгую и изнурительную войну на истощение с ниндзя и зомби Конохи.
Резать себя тупым ножом было больно, наблюдая, как медленно тают собственные силы, но это было лучше, чем позволить Цукасе одним ударом перерезать глотку.
Тянуть время. Пусть все понимали, что они платят жизнями за передышку, но это была хоть какая-то передышка. Если тянуть, всегда есть надежда… ведь так?
Огромный мир шиноби в этот миг походил на гигантский жёрнов, который, приводимый в движение «Страной Огня и Деревней Коноха», медленно, но верно перемалывал большие и малые зёрна в пыль, предназначенную для Каэдамы Цукасы.
В такой обстановке, когда западный фронт оставался единственным местом крупномасштабных войсковых операций, каждое действие Орочимару докладывалось Каэдаме Цукасе.
— Хм, в этом месяце частота передвижения войск снова немного возросла, потери противника тоже увеличились. Уничтожили тысячу триста ниндзя Камня за месяц? И хоть пятьсот из них стали пленниками, Орочимару всё равно слишком торопится.
Каэдама Цукаса положил отчёт на стол. По его расчётам, эта война, охватившая весь мир шиноби, должна была неспешно тянуться несколько лет.
Третья мировая война в оригинальной временной линии, начавшаяся с нападения Сасори на Третьего Казекаге в 47-м году Конохи и закончившаяся в 48-м, когда родилось поколение Наруто и Саске, продлилась чуть больше года. И хотя по своей жестокости она превзошла две предыдущие войны вместе взятые — на поле боя отправляли даже четырёх- и пятилетних детей, — она была короткой.
Цукаса не мог допустить такого. Ему требовалось время, чтобы развернуть Цукуёми Пустоты, пополнить запасы «человеческих батарей» и заполнить трупами Деревню Скрытого Водопада.
Но это не имело значения. Цукаса не слишком спешил. Он был бессмертен, и потратить немного времени не составляло для него проблемы.
Если ничего не изменится, то к тому моменту, как Наруто и Саске выпустятся из Академии, Цукуёми Пустоты точно будет готово.
— Нужно ли передать приказ господину Орочимару? — спросил Шикаку. — Чтобы он замедлил темп наступления и продолжил истощать Деревню Камня?
— В этом нет необходимости. Какая-то Страна Земли не стоит того, чтобы я лично отдавал приказы Орочимару. Меня интересует то, что стоит за его действиями.
Цукаса проигнорировал недоуменный взгляд Шикаку.
«Если я не ошибаюсь, этот змей, должно быть, уже вынашивает другие планы… Кто ещё в этом мире мог заставить Орочимару так засуетиться?»
Не Акатсуки во главе с Нагато. Не Коноха, где правил сам Цукаса. И уж точно не другие великие деревни. Оставалось всего несколько вариантов.
— Пещера Рючи или… Джиген?
Скорее всего, Джиген. Ведь в оригинальной временной линии Орочимару так и не освоил сендзюцу Пещеры Рючи. Не потому, что не смог, а потому, что в этом не было нужды.
Благодаря клану Джуго он получил тело, способное поглощать природную энергию, на основе чего разработал Проклятую Печать, облегчавшую применение Техники Бессмертия Живого Трупа и даже позволявшую запечатывать в ней фрагменты своей души.
Только Джиген мог стать причиной таких перемен в поведении Орочимару. И Орочимару наверняка догадывался, что Цукаса уже знает о происходящем на его фронте.
— Значит, этот змей и впрямь готовится предать деревню? Чтобы примкнуть к Ооцуцуки.
Пока он размышлял, дверь кабинета открылась.
Внутрь вошла высокая белая фигура. Увидев её, Шикаку тут же низко поклонился, выказывая уважение. Пусть он и знал, что перед ним на самом деле Обито, но это не имело значения. Сила и положение заставляли Шикаку демонстрировать почтение.
— Я пришёл. Ты сказал, что знаешь способ, как мне обрести Вечный Мангекьё Шаринган. Можешь рассказать мне о нём сейчас.